— Драться здесь не с кем, уважаемый мастер, — сказал он мне сразу. — А если тебе нужен бой, бей меня, только толку мало.

Рен дернулся, хотел, видимо, что-то сказать, что-то резкое, но я остановил его взглядом.

— Мне не нужен бой тем, кто не может держать копье.

— Зачем ты сюда-то пришел и привел сюда Белого Духа?

Вопрос был правильный, я и сам задавал его себе, когда мы шли в сторону деревни. Ответ нашёлся, когда я подошёл поближе и провёл щупом по ближайшей опорной балке. Я понял, что защитная формация деревни сипит буквально на последнем дыхании. Её контур держался на чуде, потому что все руны превратились и расплылись в грязные пятна.

Ещё месяц-другой, и ночная мелочь начнёт пролезать на платформы, а потом придёт кто-нибудь покрупнее, и вся деревня, умрёт тихо, без всех войн и пророчеств.

— Может быть, потому что надо стоит совершать просто хорошие дела бесплатно, и без требований, — ответил я старейшине.

Затем отодвинул его в сторону и просто начал заниматься рунами, не отвлекаясь ни на что. Очень скоро стало понятно, что это не победить. Это уже тот конец, после которого либо делать новую защитную формацию, либо покидать это место. Быстро повторить то, что тут было сделано я не мог, а задерживаться и рисовать новый, не имел права и, если честно желания.

— Я не смогу это исправить, — честно признался я. — Поэтому мой тебе совет, собирай всех людей, если хочешь выжить, и иди в сторону Верхней и Нижней Развилок. Можете разделиться, можете вместе. Там вам помогут и дадут возможность жить. Здесь же только смерть, причём очень скоро, которая придёт из леса. Ты понимаешь меня, старик?

— У тебя хватит силы приказать их людям принять нас? — спросил старейшина. — Я вижу здесь охотников из двух деревень. Я знаю их всех, каждого, и видел, как они росли.

— У меня хватит сил на многое. Теперь я управляю этими деревнями, и я решаю, кто там будет жить.

Дальше разговаривать было не о чем, да и брать в мою маленькую армию здесь было некого.

— И что, дальше всё будет так же? — спросил я у Кеша. — Это действительно смерть. Вы же здесь все умираете, Рен.

— Нет, нет, нет. Не всё так страшно, не всё так плохо, — ответил мне Кеш, раньше, чем-то успел сделать Рен. — Дальше будет деревня Красный Мох. Там всё не так плохо, и народ там прилично. Правда, меня там особо не любят, поэтому я к ним обычно не захожу.

Красный Мох действительно отличался гораздо сильнее всех остальных деревень, которые я посетил. Наверное потому, что она была просто богаче, а люди остаются людьми, даже такие странные и живущие в джунглях. Когда у тебя всё хорошо, гораздо проще привлекать молодёжь с других деревень, чем они и пользовались, улучшая свою кровь.

Платформ было несколько десятков, между которыми висели более широкие мостки, и на опорах висели высушенные панцири каки-то страшных зверей. Сам старейшина, по имени Клык оказался и вовсе не старым, может, лет сорока, вряд ли чуть больше.

Вызвать кого-либо на поединок он мне просто не дал.

— Ты побьешь моего лучшего, — сказал Клык при всех. — Потом попросишь слова, потом люди будут смотреть на меня и ждать, что я соглашусь. Зачем мне начинать разговор с того, что я сам себе сломаю ноги? Против твоих пятнадцати я могу выставить тридцать человек. И что, что Белый Дух? Белого Духа мы уважаем и драться с ним не будем. Но вас-то мы побьём.

Клык стоял передо мной гордо, скрестив руки на груди, и ждал ответа. А за его спиной, на платформах и мостках, собралось человек семьдесят, а может быть, и больше: женщины, дети, охотники и собиратели. Никто копья не поднимал, но и не прятал, показывая, что готовы противостоять мне.

— Тридцать, говоришь? — повторил я.

— Могу и сорок, если понадобится. А если бабы присоединятся, то у нас вообще будет под сотню. Ну ты еще учти, что мы здесь на своей земле и знаем каждую ветку, каждый мосток, да каждую дырку, куда можно столкнуть незваного гостя. Так что считай сам, мастер-толмач Белого Духа.

А мне понравился этот человек. Он думал головой, а не копьем или другим местом, и не прятал свои мысли за ритуалами и обычаями. Это был прямой разговор с прямым человеком. Такое я встретил в Яме впервые, и, в принципе, я знал, что делать.

— Я вообще не собираюсь с тобой драться, уважаемый Клык. Ни с тобой, ни с твоими людьми. Мне это не нужно.

— Вот и замечательно. Тогда зачем ты ко мне пришел?

— Поговорить.

— Ну говори, только учти, я уже знаю всё, что ты скажешь. Кеш трепался по всему лесу, а у нас здесь есть везде люди. А то, что Кеш не успел растрепать, рассказали дозорные, которые ходили и следили за тобой последние пару дней. Слухи в Яме порой ходят быстрее самих людей.

— Я, собственно, другого и не ожидал, — улыбнулся я. — Кеш умеет распространять информацию даже слишком дальше, чем это было бы нужно.

А затем Клык продолжил говорить. При этом он проигнорировал самого пытавшегося возразить ему.

— Значит так, давай сначала скажу я. Я скажу тебе то, что тебе не скажет ни Горбун, ни покойный Кривой, ни тем более этот мальчишка. — Он кивнул на Рена. — Пророчество о Белом Духе знают все. Каждый ребенок в каждой деревне. И каждое поколение находится кто-нибудь, кто решает, что именно сейчас пора, что именно этот Белый Зверь, исполнит пророчество. Знаешь, как выглядел прошлый Белый Дух? Это была мумия Рогача, обмазанная белой краской. Больше века назад так решил Корень, так его звали, собрал под чучелом всех, кого смог, и половина Корневиков легла в руинах. Ты знаешь эту историю?

— Знаю, — ответил я, — но несколько в другом виде.

— Вот то-то и оно. И даже удивительно, что твой Белый Дух настоящий. Может быть, это правда, и пророчество всё-таки должно сработать. А может быть, и нет. Я не знаю. Ну тогда мы потеряли половину из сорока охотников, которые пошли за ним. И это мы еще легко отделались. Те деревни, откуда ты пришел, не оправились до сих пор, они, по сути, уже мертвы. Ты собираешь остатки, мастер.

Кто-то говорил правду, и эта правда была неудобной.

— Тогда в той войне страж убил три сотни наших бойцов, а ведь среди них были даже практики каналов, целых трое. Ни один из них не вернулся. А что ты можешь предложить такое, чего не смогли предложить они?

Вопрос повис в воздухе. Я видел, как охотники клыка слушали и чувствовал на себе их взгляды. Мои люди стояли за спиной и тоже молчали. Рен, к его чести, не лез. Ну что ж, теперь он хочет, чтобы я ответил, значит, я отвечу.

— Ты прав. Я пока ничего не могу предложить такого, чтобы дело завершилось победой, —ответил я. — Причина здесь пока только одна. Я не знаю, на что способен Страж, потому что я его не видел, как и не видел его слуг. Я не знаю, сколько у него каменных солдат, какова их прочность и сила, как они атакуют, тем более как они защищаются. У меня, естественно, нет плана штурма, потому что без разведки это самоубийство, а самоубийцей я не являюсь. Всё, что я делаю сейчас, это собираю людей и готовлю их к тому моменту, когда план появится. План появится, когда мы начнем действовать. И мне нужны для этого твои люди. Мне нужно пятьдесят, семьдесят человек для того, чтобы организовать несколько рейдов и понять, что из себя представляет страж и его солдаты. И если мы сможем его победить, и я пойму, как это сделать, то тогда я пройду по всей Яме и соберу каждого кто умеет держать копьё в руках.

— Если, — повторил Клык за мной. — Мне нравится это слово, оно честное.

— Я не обещаю победу. Я обещаю, что без подготовки никого никуда не поведу. Мне нужны твои люди не для серьезного сегодняшнего и завтрашнего штурма. Мне нужно время, ресурсы и руки. Я хочу вооружить и защитить каждого бойца из тех, кто пойдет со мной, чтобы у него был шанс вернуться. Я хочу научить их сражаться так, чтобы они были лучше, чем предки. И если окажется, что шансов победить сторожа нет, я скажу об этом прямо. Думаю, ты не сомневаешься в том, что я лучший боец из тех, кто здесь есть.