— А поверх них? — мастер уже видел, куда я веду.

— Поверх них идёт кожух.

Кожух. Я долго искал слово и не нашёл ничего лучше. По сути, это бронированный короб из звёздной бронзы, повторяющий форму спины от лопаток до поясницы, открытый снизу и сверху для вентиляции. И сверху на это встраивается кольцо.

— А накопители мы немного сплющим.

— Сплющим? А ты сегодня головой с утра еще не бился ни об что?

— Не, мастер, я всё рассчитал, там потеря будет небольшая, меньше сотой части. Сначала режем крыло, кольцо будет скоро готово, — я кивнул в сторону рюкзака. — Нужно проверить как будет влезать.

— А ты хочешь этером? — удивился мастер.

— Нет, — я честно признался, что автоматический выброс из пространственного кармана мне не по зубам. — Этером я не смогу, придется вручную доставать для полёта и потом так же обратно засовывать, главное, чтобы они смогли залезь. Сама конструкция должна быть жесткой при расправлении, а рунные связки и так будут работать везде.

Цао слушал, потом встал, подошёл к стене мастерской и снял с крюка старый кожаный фартук. Повернулся ко мне спиной и показал, как кузнец достаёт из-за пояса клещи одним движением, не глядя, на мышечной памяти.

— Не лезь в магию там, где хватит механики. — сказал он. — Пружинный замок. Нажал, крышка откинулась, пакет вышел на направляющих. Дальше уже твои руны раскладывают.

Я уставился на него. Настолько просто, что стыдно.

— Пружина из чего?

— Рудное железо. Я покажу, как навить.

Мы проговорили до темноты. Итоговая конструкция получалась следующей, и я записал каждую деталь, чтобы утром не метаться по кузне как курица.

Наспинник из звёздной бронзы, повторяющий форму спины. В нём два вертикальных паза под трубы накопителей. Поверх накопителей ложится кожух, тоже бронза, крепится к наспиннику четырьмя клёпками сверху и двумя снизу. Общая толщина спинной секции, наспинник плюс накопители плюс кожух, около четырёх пальцев. Тяжело, зато в одном месте собрано всё.

Пространственное кольцо из рюкзака, переделанное и усиленное, вварено в центр кожуха. Три якоря стабилизации, две руны на лопаточных пластинах, одна на поясничной секции. Кольцо работает только на хранение, никаких сложных пространственных манипуляций, просто карман глубиной в полметра и шириной в две ладони. Тут тоже пришлось сильно заморочиться и переделать в функциональное. Так что сложить туда еще и кучу запасов не выходило.

Крышка кожуха на пружинном замке. Нажатие локтем, движение плеча назад, крышка откидывается вверх, два пакета крыльев выходят на бронзовых направляющих до упора. Дальше руки цепляют верхние секции, разворачивают, и шарниры фиксируются в наплечниках с характерным щелчком. Каскадная активация рун делает остальное, секция за секцией, полное раскрытие за четыре, может пять секунд. Долго. Но не в бою и раскрывать, бой — это бой, а полёт — это полёт.

Убирать обратно придется гораздо медленнее. Сначала нужно аккуратно сложить секции, вдвинуть пакеты в направляющие, захлопнуть крышку. Секунд пятнадцать, может двадцать, если торопясь.

— Двадцать секунд на земле, это нормально. — сказал Цао. — В воздухе не складывай, если хочешь дожить до старости.

— Я и не собирался. Защиту от срабатывания тоже поставим.

Отдельной задачей стояло питание. Доспех жрал этер из накопителей по трём независимым контурам. Первый, защитный, сенсорные руны на внешних пластинах считывали этерное возмущение и перебрасывали энергию к точке удара. Второй, правая перчатка Вэнь Чжо с вплавленными рунами резонанса, усиление кинетики при ударе, работала от собственного накопителя в запястье, но могла подключаться к спинным трубам через канал в правом наплечнике. Этот накопитель еще нужно будет сделать дополнительно, и он пока стоял в очереди где-то в самом конце, так как пользоваться перчаткой я практически не собирался. Третий, левая перчатка, моя собственная из синего льда тоже тянула из спинных накопителей через левый наплечник.

А крылья питались отдельно, напрямую от тех же труб, но через свой контур, который не пересекался с боевыми. Я нарисовал схему разводки, и получилось дерево с тремя ветками и общим корнем. Мастер посмотрел и ткнул пальцем в узел, где все три канала сходились.

— Если сюда прилетит, — сказал он, — потеряешь всё разом.

— Знаю. Но если разделить накопители, вес удвоится.

— Тогда не подставляй спину.

Справедливое замечание, на которое мне нечего было ответить.

Работу начали на следующее утро, и первым делом я разобрал рюкзак. Жалко было до скрежета в зубах, потому что вещь работала безупречно и ни разу за всё время не подвела, но пространственное кольцо из него подходило для кожуха идеально, а делать новое с нуля означало потерять время, практичность победила сентиментальность, как обычно. Я проверил его щупом и убедился, что складка стабильна даже без внешней оболочки. Положил на верстак рядом с чертежами и пошёл за мастером.

Первым делом мы взялись за накопители. Сплющивание труб оказалось не так просто, как я наобещал мастеру. Цао показал приём, которого я раньше не видел, он нагревал трубу не целиком, а только по ребру, зажимая в тисках и медленно, по миллиметру, меняя сечение с круглого на овальное. К полудню обе трубы приняли нужную форму, потеряв в ёмкости даже меньше, чем я рассчитывал, здесь я мог даже рассчитать, что потери составили не более сорока единиц на оба накопителя, крохи, но на будущее лучше запомнить. Обидно будет если не хватит как раз таких крох.

Наспинник Цао ковал сам, и я только выступал помогайкой, из-за слишком малого опыта. Звёздная бронза из тайника рода Горновых была действительно лучше рыночной, плотнее и ровнее по структуре, и мастер работал с ней с той особенной бережностью, которая выдавала уважение к материалу. Пазы под накопители он вырубил зубилом на холодной пластине, и это было отдельное зрелище. Зубило из какого-то артефактного металла входило в звёздную бронзу как в масло, но только если бил практик на ступени закалки органов, обычный кузнец скорее сломал бы инструмент, чем оставил царапину.

К вечеру наспинник был готов. Я вложил в пазы обе трубы, проверил посадку. Плотно, без зазоров, как будто выросли вместе. Мастер посмотрел и кивнул, он сам был доволен, да и выглядело это всё не так уж и страшно, как я думал.

Кожух стал самой интересной частью работы, потому что именно в него нужно было интегрировать пространственное кольцо и пружинный замок одновременно. Пружину он тоже навил сам, из тонкого прутка рудного железа, на оправке, которую достал откуда-то из закромов кузни. Пружина получилась тугая, упругая, с характерным звоном при сжатии, и я сразу проверил её на усталость, сжав и отпустив раз пятьдесят подряд. На пятидесятый раз она звенела точно так же, как на первый.

— Ты не с той игрушкой играешься, — сказал Цао, наблюдая за моими экспериментами с тем терпением, которое стоило ему определённых усилий. — Оно либо работает, либо ломается. Середины нет.

— Понял, больше не буду, — ответил я, и мастер хмыкнул, что можно было трактовать как угодно.

Направляющие для крыльевых пакетов были проще, обычные бронзовые полозья, приклёпанные к внутренней стороне кожуха. По ним пакеты выезжали наружу при откидывании крышки, подтолкнутые той самой пружиной, и вставали в верхнее положение, откуда их уже можно было разворачивать руками. Механика, чистая механика, и мастер был прав, что не нужно совать магию туда, где хватает железки и пружины.

Само крыло потребовало переделки, и вот тут мы с Цао провели целый день, споря о том, как именно резать. Старая конструкция была рассчитана на каркас и рычаги, крылья крепились к центральной раме и двигались как единое целое. Мне же нужны были две независимые плоскости, каждая из семи складных секций, которые можно сложить в компактный пакет и засунуть в карман глубиной в полметра.

— Шарниры, — сказал мастер, рассматривая мои наброски. — Из чего?

— Из того же лёгкого сплава, что каркас Крыла. Он достаточно прочный на изгиб.