Справедливо. Не могу сказать, что мне это нравилось, скорее наоборот, но я понимал мастера, а мастер понимал, что я живой человек, у которого могут быть причины для молчания. Мы давно за пределами тех отношений, где ложь и молчание могут сойти за норму.

Через час я постучал в косяк. Дверь была приоткрыта.

— Заходи.

Женщина сидела на кровати, прислонившись к стене спиной, ноги вытянуты и накрыты одеялом. Рунная татуировка на левой руке видна целиком, от запястья до локтя. Моя работа. Сейчас она не светилась, смысла никакого в ней не было, но в полумраке комнаты казалась живой, словно линии на коже дышали.

Не спрашивая разрешения, я сел на табурет напротив.

— Спасибо, что пришёл. — она сложила руки на коленях.

— Не за что.

— Первый вопрос. — Лин Шуай смотрела мне прямо в лицо, без обиняков. — Мой муж знает, что ты такое?

— Что я такое?

У меня были предположения о том, что она хочет узнать, но я предпочёл дождаться прямого вопроса. И он не заставил себя долго ждать.

— Помеченный. Носитель Системы. Ты ведь так это называешь? Назови иначе, если ошибаюсь. — она смотрела мне прямо в глаза, выискивая малейшие признаки того, если я попытаюсь солгать.

Но, скрывать это от неё действительно смысла не было, я всё равно собирался сам рассказать мастеру, как придёт время, вот видимо оно и пришло.

— Нет. — сказал я. — Мастер пока не знает.

— Хорошо. — она кивнула, будто ожидала именно такой ответ. — Значит, то, что я скажу, останется между нами. Потому что мужу я этого рассказывать пока не собираюсь.

— Почему?

— Потому что он любит тебя как ученика и не простит себе, если узнает и примет неверное решение на горячую голову. А он примет, потому что он Цао, и горячая голова у него с рождения, что бы он ни говорил про контроль и дисциплину. Пятьдесят лет прошло, а он всё тот же.

— Вы всё помните?

— Да.

Догадка сразу пришла на ум, страшная и невероятная, оставалось только ее сформулировать и подтвердить.

— Вы были в сознании всё это время. — заключил я.

— Каждый день. Каждую минуту. Паразит не выключал разум, только управлял телом, понимаешь разницу? Это была прозрачная тюрьма, где я всё видела и слышала, понимая что тело уже не принадлежит мне. Вейраны не сильно беспокоились об этом, система утилизации сломанных у них была поставлена на поток. Я не сломалась, жила в своих мыслях. Иногда мне казалось, что мысли, это единственное, что поддерживает меня, не даёт рассыпаться. Пятьдесят лет наблюдений, представляешь? Можешь считать это моим образованием, за которое я дорого заплатила.

Я молчал. Слов не находилось, и я не стал их искать.

— Откуда вы знаете про Систему?

Лин Шуай чуть повернула голову, посмотрела в окно, где темнело небо, потом обратно на меня.

— Его звали Дэн. Молодой мальчишка, чуть постарше тебя, лет двадцати был, когда его привезли. Вейраны поймали его где-то на западе, за Великим Хребтом, и доставили в подвалы поместья. Я к тому моменту провела в плену уже двадцать лет, и давно перестала считать пленников, которых привозили и увозили. Но этот был другим.

— Другим как?

— У него была оболочка.

— Оболочка?

— Мой дар, или как говорил Дэн, навык, называется Чутьё Потоков. — она произнесла это без гордости, как факт. — Я вижу этерные структуры живых существ. Всё, что связано с движением энергии в теле, я вижу так, как ты видишь стену или стол. Мне не нужно касаться человека, чтобы это увидеть. У каждого практика вокруг центрального узла есть рисунок, для каждого уникальный. У обычных людей он простой, как ручеёк. У сильных практиков, как у моего мужа, он похож на реку с притоками.

Она помолчала.

— У Дэна вокруг узла была вторая структура. Оболочка, которую не видит никто, кроме таких, как я. Представь себе скелет, а вокруг него ещё один скелет, сотканный из чего-то, что не совсем этер. Похож, но не он. Другая частота, другой рисунок. Обычный практик любой силы и не заметит, для него это обычный фон. Для меня же, выглядит так будто кто-то нарисовал поверх человека, ещё одного человека другой краской.

— У меня тоже?

— У тебя, мальчик, эта оболочка ярче, чем у тех двоих.

Она недолго помолчала, словно собираясь с мыслями или вспоминая, и продолжила.

— Дэн был первым. Вторая появилась за два года до того, как муж меня забрал. Женщина, она уже была сильная, на ступени закалки кожи. Её привезли и увезли быстро, я успела увидеть её лишь дважды. Куда её дели, не знаю, но оболочка у неё была, сильно слабее твоей, но всё же сильнее, чем у Дэна.

Я потёр лицо ладонями, щеки почему-то горели огнём. Вопросов набиралось столько, что они толкались в голове, мешая друг другу. Как я и думал, помеченных много. Или не так, чтобы много, но и явление не уникально. Я не избранный, а лишь один из многих.

— Расскажите про Дэна. Если можно, то подробно.

— Подробно. — Лин Шуай чуть усмехнулась, сухо и коротко. — Подробно, это пять лет его жизни рядом со мной, каждый день. Я могу пересказать тебе эти дни по часам и минутам, все пять лет, но не уверена, что ты захочешь это слушать. Он работал в лаборатории Вейранов, занимался алхимией в меру своих знаний, нас почему-то не разделили, может мест не было, поставили рядом со мной. Мы стояли за соседними столами, если столами можно назвать те плиты. Он не знал, что я в сознании. Жук, сидевший во мне, управлял мной и полностью меня контролировал.

— А он?

— Не сразу, но он сломался, первые месяцы сопротивлялся, даже пытался бежать и дрался. Потом перестал. Вейраны не пытали его, в этом не было необходимости. Они просто ждали, и он сломался сам. Пилюли и лекарства давались ему очень легко. Я наблюдала, как он учится, и удивлялась скорости, а потом стала понимать почему.

— Система.

— Да. Он говорил вслух. Не со мной, он не знал, что я слышу, сам с собой. Бормотал, ругался, использовал странные и смешные слова, вроде «скилл», «левел ап», «Система». Часто повторял одно слово, «чёрт», кажется, это ругательство.

Значит мой современник? Такой же переселенец душой, как и я? Если словно «чёрт» могло быть с какого угодно времени, то вот остальные появились уже на моём веку. Так что-либо двадцать первый век, либо чуть позже. Но скорее всего, временной промежуток между нами если и был, то совсем небольшой.

— Да. — сказал я, и Лин Шуай кивнула.

— Он описывал, что видит перед глазами текст, который никто больше не видит. Там были числа, всякие названия и даже подсказки, как сделать ту или иную пилюлю. Постоянно жаловался, что не может вспомнить лицо матери. Потом, что не может вспомнить свой дом. Потом перестал жаловаться. А через пять лет он умер, — продолжила Лин Шуай. — Вейраны его даже не трогали к тому моменту, он был послушен и очень, просто невероятно полезен. Он просто угас. Этер вытекал из него, как вода из треснувшего кувшина. Оболочка, та вторая структура, становилась ярче с каждым месяцем, а его собственная энергия тускнела. Как будто одно питалось другим.

То, что она говорила, было очень странно, так как по идее она видела процесс слияния. Но разве он может так долго продолжаться? Меня хватило буквально на неделю, прежде чем я попал под Звездный Дождь и получил сотню в слиянии. После этого, собственно, настоящий я и родился. Получается Дэн, почему-то противился слиянию и при этом не уничтожал вторую личность, вроде такая функция у нас на тот момент была.

— Думаете Система его убила?

— Я бы сказала иначе, эта Система его использовала, выжала, как тряпку, и выбросила. Камень у него, кстати, тоже был, на шнурке. — Кивком указала она на мой, который я не видел смысла скрывать среди своих. — Когда Дэн умер, камень погас, превратился в обычный булыжник и пропал, я видела, как Корнелиус перевернул весь подвал, в его поисках, но он ничего не нашёл.

Я машинально коснулся Камня Бурь через ткань.

— Вот к этому я и веду. — Лин Шуай наклонилась чуть вперёд, и взгляд её стал совсем жёстким. — Ты думаешь, камень принадлежит тебе. Ты ошибаешься. Ты принадлежишь ему. И можешь однажды стать его марионеткой, прямо как я с паразитом.