Нахмурившись, я попыталась сообразить. Мне вспомнилось, с какой нежностью и затаенной радостью я встречаю прикосновения ветра. А затем подумалось, что в ветре я вижу друга, а не только лишь движение воздуха. Следом пришли на ум слова, сказанные когда-то Дайкари – женой Улбаха: «Ты поклоняешься Нушмалу, как хигни?» Но говорила она не о духе, а о ветре, потому что до этого я сказала… «Поклоняюсь Отцу и еще ветру». Да, так я и сказала. А еще…
«Ветер не поймаешь», – это сказала Ашит, когда мы еще ехали в первый раз в Иртэген на праздник лета. А я ей тогда ответила… Что же я ответила? Кажется, что-то вроде этого: «Его не надо ловить. Он всегда рядом. Великий Странник не видит границ, и он несет на своих крыльях удачу». И тут же всплыла в голове еще одна фраза, сказанная Танияру в ответ на вопрос, как я назову саула: «Ветер. Я буду звать его Ветер, быстроногий скакун, несущий на своей спине удачу».
Каждое слово всплывало в моей памяти так четко, будто было сказано только что. И за каждой из этих фраз скрывался смысл. Он был! И теперь я точно это знала, не помнила лишь какой. У меня украли это понимание. Украли до того, как я перешагнула грань миров. Но сейчас, в эту вот минуту, я ощущала почти физически, что истина готова мне раскрыться. Еще мгновение, короткий миг, и я вспомню…
– Ашити!
– А?
– Ты где?
– Здесь…
Да, именно в этот момент деверь вырвал меня из размышлений.
– Где здесь? – полюбопытствовал Архам. – Твои мысли летят вместе с ветром. Не поймаешь, – он улыбнулся, а я повторила то, что сказала когда-то маме:
– Ветер не надо ловить, он всегда рядом.
– О чем ты говорила с Фендаром? После ночи ты не такая, как была.
Но я лишь краем сознания уловила его слова, потому что вновь неслась по кругу утраченных воспоминаний. Ветер… Великий Странник. Именно так, с большой буквы. Но так можно назвать лишь Бога. «Кого из божеств вы почитаете более всего, дитя?» – неожиданно вопросил в моей голове женский голос.
– Хэлла, – машинально произнесла я вслух, отвечая на вопрос неведомой женщины. – Странник Хэлл, Хэлл Весельчак, Хэлл Счастливчик… Боги, – судорожно вздохнула я. – Вот оно, Архам, вот оно. Дитя Ветра. Я почитала Хэлла, я почитала Великого Странника. В честь него я назвала своего саула. И радовалась ветру всегда, как доброму другу, потому что он и есть мой друг! Мой Покровитель – Странник Хэлл, чей скакун быстрокрылый ветер. Он несет удачу, и он принес меня в этот мир!
«Я здесь, – послышалось мне в шорохе древесных крон. – Я всегда рядом».
И я всхлипнула, простерев руки перед собой:
– О, Хэлл…
И ветер обнял меня. Я ощущала его прикосновения, его невесомую ласку и совсем не чувствовала, как по щекам катятся слезы. Моя душа откликнулась этому воспоминанию, она открылась навстречу и наполнила меня щемящей нежностью и благодарностью за то, что забытый Покровитель не забыл меня. Он позаботился обо мне в тот миг, когда я стояла раздетой посреди гостиной, заполненной людьми. И продолжал заботиться здесь, я это точно знала. Присматривал, подбадривал, давал надежду…
– Хэлл, – повторила я и спрятала лицо в ладонях.
А спустя миг йенах остановился, и я оказалась сжата в объятиях.
– Ашити, что случилось? – с тревогой спросил Архам, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Я обидел тебя? Прости, я не хотел, не знал, что мой вопрос заставит тебя плакать. Ашити…
Я обняла его за шею, уткнулась в плечо и шумно выдохнула, постепенно успокаиваясь. Затем отстранилась, стерла слезы и улыбнулась.
– Ты не обидел меня.
– Но почему ты плачешь?
– Уже не плачу.
– Но плакала, – строго возразил деверь, и я легко рассмеялась.
Теперь в глазах бывшего каана отразилось недоумение, а следом и скептицизм. Но меня это мало волновало.
– Я только что вернула частичку себя, – ответила я, продолжая улыбаться. – Я вспомнила.
– Что вспомнила?
– Я вспомнила, кому поклонялась в родном мире, – пояснила я. – Разве же ты не слышал, что я говорила?
– Ты говорила на другом языке, я ничего не понял, – сказал деверь, и я шлепнула его по плечу ладонью.
– Какой ты непонятливый, – и снова рассмеялась. Однако быстро уняла веселье и продолжила уже более серьезно: – Я только что вспомнила имя моего небесного Покровителя. Он младший из богов моего мира. Хэлл. Его еще называют Великим Странником, Счастливчиком, Весельчаком. Его скакун ветер, и он несет своего всадника по миру. Тому, кто верит в него, Хэлл дарит удачу.
– А Белый Дух? – как-то даже сурово вопросил Архам.
– Отец велик и мудр, – ответила я. – Ты же почитаешь не только Создателя, но и его братьев и сестер, верно?
– Верно, – кивнул деверь и усмехнулся: – Я понял, что ты хочешь сказать. А какие еще духи есть в твоем мире?
Я пожала плечами и ответила легкомысленно:
– Не помню. Но вспомню обязательно, когда придет время. – И зажмурилась, наслаждаясь прикосновением ветра к своей щеке.
Мы замолчали. Если Архам и хотел продолжить разговор, то я пока не откликнулась на его чаяния. Вновь уйдя в себя, я теперь пыталась вспомнить еще хоть что-то. Вы скажете, что я сама еще не так давно противилась воспоминаниям, опасаясь душевной боли, и будете правы, но… не совсем. Я хотела вспомнить, но не при помощи илгизитов. Касаемо них я бы желала заполучить вечное беспамятство.
Однако у меня имелось немало вопросов, на которые я желала получить ответы. К примеру, почему я знаю то, что знаю, хотя женщинам и не положено подобное образование. И причину, которая привела к той сцене из моего воспоминания, после которой я оказалась в Белом мире. Возможно, второе произошло из-за первого, что, впрочем, не так важно. Мне просто хотелось знать.
И кто были те люди, что собрались в гостиной. А кроме того, мне хотелось понять, откуда я знаю не только мундиры королевских гвардейцев, но и их имена, потому что своим рырхам я дала именно их имена, и в этом почти нет никаких сомнений. Почему? Да всё просто. В тот момент, когда я придумывала им клички, гвардейцы и три имени сложились воедино. И похоже, некий Мейтт был среди них главным, потому что я назвала так того, кого посчитала будущим вожаком маленькой стаи.
Но было и то, что мне и вправду вспоминать не очень хотелось. Да мне было попросту страшно! Мои родители. Кто они эти люди, что с ними сталось. Как относились ко мне, а я к ним. Была ли между нами теплота и близость. Не будет ли мне и вправду горько, если память откроет мне истину?
Сейчас это были только образы людей, которые дали мне жизнь. Я не помнила их лиц, их голоса, их привычки и образ мыслей. Просто фантомы, которые трогали душу лишь легким прикосновением. Но когда эти призраки обретут плоть и вес, они станут реальными людьми, с которыми меня связывало не только рождение. И вот тех чувств, какие могли захватить меня, я и опасалась, потому что ничего изменить буду не в силах. Ни обнять, ни утешить, ни рассказать о том, какой счастливой смогла стать вдали от прежней жизни. Только страдать от мысли, что и они сейчас страдают, думая обо мне.
Так что я вовсе не лгу и не лицемерю, когда одновременно говорю, что хочу вспомнить и не хочу одновременно. Впрочем, чем больше я напрягала память, тем дальше была от всяких новых воспоминаний. Ничего, кроме имени моего Покровителя и кем он является, я больше не вспомнила. Только начало ныть в висках, и это не добавило доброго расположения духа. Появилось раздражение, выразившееся в ворчанье:
– Отчего эта дорога так наполнена людьми? Совершенно невозможно проехать спокойно.
Архам взглянул на меня с удивлением. После огляделся и сообщил об очевидном:
– Дорога почти пуста.
– Тогда почему мы едем так медленно? – с вызовом спросила я.
– Потому что мы не торопим йенахов, – справедливо заметил деверь.
– Так поторопимся! – воскликнула я, и мой йенах побежал.
Брат Танияра быстро нагнал меня. Он некоторое время с интересом смотрел на меня, а после полюбопытствовал:
– Чего надумала? – Я ответила недоумением во взгляде, и Архам пояснил: – Ты была веселой, потом задумалась, а после начала кап… капир… Как ты там про меня говорила?