Как там сказал дядюшка? Взятка? Как же верно… Забрав доброе имя, король поменял его на мечту. Я вновь усмехнулась.
— Я не отпущу тебя.
Развернувшись к нему, я посмотрела государю в глаза.
— Куда же мне теперь бежать? — спросила я и не думая скрывать издевку.
— Некуда, — улыбнулся он, кажется, думая, что буря миновала. — Я тебя везде найду и верну обратно.
— Я останусь подле вас, государь, — произнесла я, глядя ему в глаза. — Буду верна вам, и, надеюсь, моих слов хватит, чтобы в будущем прежде, чем убивать за несовершенный грех, вы для начала все-таки выслушали и убедились в измене. — Он поморщился, но я твердо произнесла: — И тем не менее. Интриганов и завистников много, ваш норов известен, а значит, связь с вами — это игра со смертью.
— Я же не зверь…
— Довольно, — я подняла руку, и король послушался. — Я не договорила.
— Говори, — кивнул он без улыбки и раздражения. Монарх и вправду был готов внимать.
— Я буду с вами до тех пор, пока вы остаетесь верны мне. Я приму вашу женитьбу, потому что Камерату нужен наследник, но не еще одну фаворитку. Делить вас я ни с кем не стану. Или вы мой, или… — Вот теперь он улыбнулся и прижал к себе чуть крепче. — Если узнаю, что вы увлеклись кем-то, я покину вас. И еще. — Король снова кивнул, показывая, что продолжает слушать: — Мне не удастся сделать вид, будто меня не трогает, как вы со мной поступили. Мне надо время…
— Одну не оставлю, но отвлечься помогу, — ответил государь. — И трогать тоже пока не стану.
— Благодарю, — я склонила голову и попыталась отстраниться.
Не отпустил. Государь заключил мое лицо в ладони и, поцеловав, теперь уже отстранился сам.
— Это еще не все мои подарки, — улыбнулся король. — И если ты поторопишься, то после завтрака, мы навестим университет. Ты ведь хочешь заглянуть в это унылое мужское царство?
— Было бы любопытно, — не стала я отрицать.
— Тогда поспешим.
— Как скажешь, Ив, — ответила я, сама изумившись, как легко мне далось это вольное обращение.
Он отрицательно покачал головой и произнес с улыбкой:
— Как пожелаешь, Шанни.
Усмехнувшись, я все-таки кивнула и направилась к двери, за которой для меня начиналась новая жизнь. И я вошла в нее уверенным шагом.
Юлия Цыпленкова
Фаворитка
Глава 1
Ветер шуршал кронами. Яркое летнее солнце щедро заливало ласковым светом благословенную землю Камерата. Королевство продолжало жить своей жизнью, пока его монарх наслаждался стремительным бегом своего жеребца в лесах Лакаса. Бедное животное, которое он гнал со своей свитой, назвать счастливым было сложно, несмотря на то, что зверю выпала честь доставить удовольствие государю своей безвременной кончиной.
И пока король ломился в лесную чащобу, а его дичь изо всех сил старалось не попасться охотнику, я прогуливалась по поляне для пикников и ждала момента, когда вернутся душегубы, а вместе с ними и их трофеи, к которым я не подойду даже на расстояние пистолетного выстрела. Да, это была большая королевская охота, когда мне было позволено оставаться вдалеке от творившегося кровопролития.
На малые охоты я ездила, но оставалась в охотничьем домике, пока король со свитой ломали кусты и пугали живность в своей неуемной жажде крови. Я гуляла там, где не было слышно ружейных выстрелов. Меня сопровождали гвардейцы и дамы, прибывшие на охоту вместе с мужьями. Теперь считалось дурным тоном участие женщин в загоне. А как иначе, если королевская фаворитка терпеть не может охоты? Мода – вещь беспощадная, а придворная – еще и обязательная.
Меня тяготил этот хвост поначалу, но вскоре привыкла и даже начала получать удовольствие от его наличия, потому что дам было немного, а среди них и моя подруга – графиня Энкетт и баронесса Гард, прибывшая к мужу, как только он сменил должность и покинул Двор. Однако во дворце осталась я, и потому Фьер принимал живейшее участие в придворной жизни. А если учесть наличие его супруги, то и государь начал воспринимать наше общение с большей благосклонностью. Особенно после истории с моим похищением, в которой его милость сыграл немалую роль, с первых же минут заставив монарха засомневаться.
Баронессу я взяла под свое покровительство. Она была низкого происхождения, и уже поэтому на нее поглядывали с предубеждением, и я помогла ей избавиться от излишнего высокомерия окружающих. Внимание и радушие с моей стороны быстро изменили положение ее милости, и высшее общество приняло ее в свой круг. Фьер, улучив минуту, шепнул мне, глядя на жену, смеявшуюся вместе с другими дамами:
— Вы – волшебница, Шанриз. Никогда бы не подумал, что подобное возможно. Не знаю, как мне вас отблагодарить за всё, что вы сделали для нашей семьи.
— Пустое, — отмахнулась я. — Просто оставайтесь моим другом. И в печали, и в радости – большего не прошу.
— Об этом и просить не стоило, — улыбнулся барон, на том разговор о благодарности и закончили.
Так вот, пока государь с другими охотниками пугал животных в лесу, мы, их дамы, предавались забавам, так развлекая самих себя. Однажды даже сыграли в совсем уж детскую игру – в прятки. Но меня сразу же выдали гвардейцы, исправно исполнявшие свои обязанности. И как бы я на них ни шипела, мои телохранители не сдвинулись с места, потому меня нашли первой, и я интерес к пряткам потеряла. Впрочем, могли и просто беседовать. Да и не только. Занятий находилось немало. И потому, когда наши мужчины возвращались, мы не всегда успевали по ним соскучиться, но общество, конечно, оживало, и вечера проходили под бахвальство охотников и щебет их женщин. В общем, малые охоты я даже полюбила уже за то, что можно было отдохнуть от многолюдного Двора и за некую интимность. Но если бы еще можно было обойтись без самой охоты, то и вовсе начала бы обожать. Однако о таком оставалось лишь мечтать.
А вот на большой охоте даже разговора не заходило о том, чтобы брать меня с собой. Я оставалась на поляне и изнывала от вынужденного ожидания, порой затягивавшегося до позднего вечера, когда уже не хотелось ни пикника, ни традиционных развлечений. И потому, чтобы скрасить часы бестолкового времяпровождения, я потребовала непременного участия актеров и музыкантов. На поляне разворачивался театр под открытым небом, который пришелся по душе всем без исключения. Между актами придворные имели возможность перекусить, а после окончания обсудить постановку.
Потом кто-то слушал музыкантов и певцов, кто-то отходил, чтобы немного посплетничать. Заводились игры, в которых с удовольствием участвовали и седовласые министры. Случались и скачки, которые прижились и даже вошли в моду. Если оставалось время, затевались танцы. И день пролетал так быстро и весело, что к возвращению охотников измученных ожиданием найти было сложно. Ну а дальше уже вступала в силу традиция: показать добычу, пострелять, пока ее готовят, похвастаться удалью и за стол. Невероятно насыщенный день.
И этот был такой же. Сегодня давали балет, и он как раз закончился, скрасив нам целых четыре часа. Звуков приближающейся кавалькады слышно не было, а значит, можно было развлекаться дальше.
— Ваше сиятельство.
Я обернулась и встретилась взглядом с графом Атленгом. Министр был хмур, как обычно, но губы в учтивой улыбке все-таки растянул. Не став ему отказывать в любезности, я ответила дружелюбной улыбкой и направилась к его сиятельству... Ах, да. Вас, должно быть, удивило обращение ко мне? Нет, ошибки не было. Теперь я и вправду носила графский титул, получив его в подарок от государя на свой девятнадцатый день рождения. Мне досталось графство, которым некогда владела тетка короля, и которое было конфисковано у нее перед изгнанием в Аритан, дабы ее светлости не взбрело в голову засесть в одной из своих нор на земле Камерата.
Теперь ко мне обращались – ваше сиятельство, а имя мое полностью звучало: графиня Тибад-Стренхетт, урожденная баронесса Тенерис-Доло. Стренхетт в данном случае означало лишь то, что Тибад находится в королевском владении, где и останется, если я вздумаю выйти замуж. То есть титул, как и графство, достались только мне, но не моему роду. Поминания титула баронесса, как и имени рода, говорило, что я не замужем.