— Что было в напитке?
— Бодрящее снадобье, — он улыбнулся и взял меня за руку, после поцеловал ее и прижал ладонью к своей щеке: — Мы оба безмерно устали, я дал нам сил.
— И как теперь заснуть? — полюбопытствовала я.
— Не знаю, — король легкомысленно пожал плечами. — Да и зачем? Ночь — пора, когда творится волшебство и сбываются грезы. Отчего бы и не полюбоваться на ее чудеса?
— Мы идем гулять? — спросила я. — Будем любоваться на звезды?
Я поднялась на ноги, готовая идти одеваться. Причиной тому была не только вернувшаяся бодрость, но и желание избежать слишком откровенной близости с государем. Он перехватил меня за руку, дернул на себя, и я упала королю на колени. Руки его сомкнулись, заключив меня в капкан.
— Моя звезда уже у меня в руках, и чтобы любоваться на нее, мне не надо даже подходить к окну, — сказал государь, блуждая взглядом по моему лицу. — Ты — мое чудо, Шанриз.
— Не надо, — испуганно прошептала я, вдруг ощутив неотвратимость того, что он собирается сделать.
— Только когда ты скажешь — да, — неожиданно хрипло ответил король, а затем, убрав с лица упавшие на него волосы, прижался к моим губам.
Я вцепилась ему в плечи, собираясь оттолкнуть, но он сам отстранился, заглянул в глаза и улыбнулся:
— Упрямица.
— Отпустите меня, — попросила я.
— Я не сделаю ничего против твоей воли, — заверил меня государь. — Поцелуи — это просто поцелуи, верно? Они не являются действом, которого ты желаешь избежать, и твоя честь от них не пострадает. Я прав, Шанни?
— Да, — неуверенно ответила я.
— Ты сказала — да, — лукаво улыбнулся монарх.
— Только про поцелуи! — поспешила я уточнить, и он негромко рассмеялся.
— И я про них, — ответил Его Величество, а после, подцепив меня за подбородок, мягко коснулся губ, целомудренно и коротко. — Закрой глаза.
Я выполнила его просьбу не сразу. Настороженная, я с минуту вглядывалась в глаза государя, пытаясь отыскать подвох. Отчего-то казалось, что всё происходящее не похоже на всё, что было раньше. И чем дольше я вглядывалась в его лицо, тем больше увлекалась. Даже не заметив в какой момент, прикусив губу, я подняла руку и коснулась его щеки. Она оказалась колючей. Щетина успела пробиться, но еще была совсем короткой. И я почувствовала любопытство. Провела кончиками пальцев до подбородка, задев уголок рта, и государь поймал мой палец губами.
Мои щеки опалило огнем, но, удивительно, смущения не было. Я даже прикрыла глаза, ощутив, как он коснулся подушечки пальца кончиком языка.
— Ох, — вздохнула я, чувствуя, как горячая мужская ладонь скользнула по моему бедру.
Государь перехватил мою руку за запястье, поцеловал ладонь, а после подался вперед и, заглянув в глаза, шепнул:
— Ты мне нужна, Шанриз Тенерис.
— Я ваша, — ответила я и, наконец, закрыла глаза, потому что губы короля накрыли мои, и сознание подернулось туманом от проникновенной нежности поцелуи.
Дыхание участилось, и пальцы сжались, скомкав ткань мужской рубашки. Истома потекла по телу, подобно вязкому нектару. И когда губы монарха перебрались на мою шею, я лишь откинула голову и тихо застонала. Судорожно вздохнув, я отстранилась, заглянула в глаза, затянутые поволокой, и сама прижалась к его губам.
— Боги, — простонал король, когда я, задыхаясь, отстранилась. — Позволь мне, Шанни, позволь…
— Да, — выдохнула я ему в губы.
Ответом мне стал новый поцелуй, теперь более страстный и жадный. Голова моя совсем закружилась от жара, в котором сгорало мое тело, и я повторила:
— Да…
Государь поднялся с дивана, так и не спустив меня с рук. Он нес меня к своей цели, а я, уткнувшись ему в шею, вдыхала пьянящий запах сильного мужчины, и взяла в нем, тонула в своих ощущениях и млела от ощущения крепких рук, сжимавших меня. Это было невероятно, восхитительно и пьяняще. И когда моя спина коснулась кровати, я даже не подумала протестовать, потому что было готова. Мое тело жаждало его прикосновений, и я не находила сил в себе воспротивиться.
— Я больше не предам тебя, — произнес он, склонившись надо мной. — Не предам и не отпущу. Никогда.
— Почему? — спросила я, слабо понимая смысл сказанных слов.
— Потому что люблю тебя, — ответил государь и завладел моими губами…
Утро пришло ко мне, когда холодное зимнее солнце уже высоко поднялось над крышами. Я сладко потянулась и открыла глаза… Ошеломленная тем, что не узнаю своей спальни, я порывисто села и протерла глаза. А, оглядевшись, почти сразу встретилась с лукавым взглядом рыжеволосой молодой женщины в полупрозрачном одеянии. Она раскачивалась на качелях, сплетенных из веток плюща. Одна ее нога с обнаженной узкой стопой была вытянута вперед и хорошо приметна, а вторая исчезала среди пышного зеленого травяного ковра, испещренного цветами. Цветы были и на ее голове, сплетенные в венок. Яркие, словно огонь, волосы летели по ветру, а на щеках зеленоглазой красавицы играл нежный румянец. На губах блуждала улыбка, почти неуловимая, но она была. От всего полотна веяло легкостью и безмятежностью. И я бы непременно восхитилась мастерством художника, если бы не признала саму себя в лесной деве.
— Сиэль, — прошептала я. Мне показывали готовое полотно, а вот теперь я его увидела…
А в следующее мгновение кровь отхлынула от моего лица, в животе похолодело, и я повалилась обратно на подушку, закрыв лицо руками. Я была в королевской спальне! Осознание пришло вместе с воспоминанием того распутства, что творилось здесь ночью. Эти воспоминания были будто подернуты туманом, более напоминая сон, и я бы с радостью приняла такую данность, если бы не ощущала собственную наготу, а это уже точно не было сновидением.
Задержав дыхание, я осторожно повернула голову, но в постели никого больше не было. Я опять села и сдвинула одеяло в сторону. То, что я ожидала увидеть, было здесь, алело на белой простыне, став последним доказательством того, что мне ничего не привиделось, и всё, что сейчас так услужливо подкидывала мне память, случилось на самом деле.
— Хэлл, — простонала я. — Как ты это допустил, как позволил…
Я вновь накрыла лицо ладонями и уткнулась в собственные колени. Осознание невосполнимой утраты оказалось ужасающим.
— Что же я наделала? — прошептала я. — Что же теперь будет… Боги. — После вскинула взгляд на Сиэль и констатировала: — Опоил… — Я криво усмехнулась и издевательски произнесла: — Вот как.
Отыскав взглядом свою одежду, я рывком отбросила тот кусок одеяла, который еще прикрывал меня, и встала с кровати, куда попала по собственному желанию, вырванному у меня коварством. И когда я уже стояла в платье, дверь в спальню открылась. Порывисто обернувшись, я увидела ее хозяина с букетом цветов в руках. Улыбка, только что игравшая на его губах, растаяла под моим взглядом. Государь подошел к столику, положил на него букет и направился ко мне.
— Нет, — произнесла я, вытянув перед собой руку. — Не подходите.
Конечно же, он не послушал. Я не стала убегать, и рыдать, кидаясь обвинениями, тоже, просто отвернулась. В истерике не было смысла, в эту минуту я приняла свой проигрыш. Наверное, однажды это должно было случиться. Ему была нужна женщина, друга искала только я. Но и простить вторую низость подряд я была не в силах. Вчера он готов был убивать, поверив клевете, ночью забрал то, что в трезвом уме я отдавать не желала. Опоил… Какая мерзость!
— Злишься, — сказал он, остановившись за моей спиной.
— Это было подло, — глухо произнесла я. — Вы меня опоили.
— Всего лишь помог раскрыться…
— Оставьте, — отмахнулась я. — В какую обертку вы не завернете ваш поступок, слаще от этого он не станет.
Руки короля скользнули мне на талию, он поцеловал меня в шею и прижал к своей груди.
И вновь я не стала вырываться. Мои ладони горели от пощечин, которых я так желала надавать ему, но я обуздала этот порыв.
— Так будет легче.
— Вам?
— Мне. И тебе, — сказал государь. — В любом случае, шаг уже сделан, и я не жалею о нем. Теперь ты моя, и этого не изменить. Я не собираюсь отказываться от тебя, получив то, что желал уже давно. Искать иных увлечений тоже. Я люблю тебя, и это так же точно, как то, что ты готова вцепиться мне в глотку. Если бы ты могла заглянуть мне в душу, то перестал бы сомневаться. Но ты не можешь этого сделать, и потому я клянусь тебе, Шанриз Тенерис, что отныне ты будешь моей единственной женщиной. И как твой мужчина, я приложу все усилия к тому, чтобы ты была счастлива. А я знаю, как это сделать. — Я усмехнулась, но монарх не обратил на мою усмешку внимания, он продолжил: — Ты желала заняться изучением права и не только, и я позволю тебе это. Тебя будут посещать преподаватели, которые помогут постичь необходимые тебе науки. Довольно самообразования и тезисов, теперь у тебя будут настоящие занятия.