– Что? – одними губами спросил тот.
Молодой человек отрицательно покачал головой и отвернулся, уговаривая себя, что то, что ему показалось, не может быть правдой, потому что девицы не бродят по дорогам, не кидаются на разбойников, не лазят по снастям и не бранятся столь мастерски, словно всю жизнь прожили рядом с разбойниками. «Если только они не Сверчок», – мысленно усмехнулся Альен и вошел в каюту, стараясь не думать о том, что навеяли ему ночные тени.
Как только двери за Сверчком закрылись, Литин обернулся и вновь приложил палец к губам, тут же указав на переборку. Паренек понятливо кивнул и подошел ближе к столу, на котором сейчас стояла чернильница, лежали бумага и перо. Альен обмакнул перо в чернила и аккуратным почерком вывел: «Карта при тебе?» Сверчок кивнул и достал из-за пазухи кожаный футляр. Взгляд молодого человека помимо воли остановился на этой части мальчишеского тела, пытливо вглядываясь в район груди. И вновь ему показалось, что он уловил очертания, которых не могло быть на теле парня, как и вообще на любом мужском теле, если, конечно, мужчина не страдает крайней степенью полноты.
Тем временем Сверчок открыл футляр, развернул карту и положил на стол. Альен придвинул ближе подсвечник с двумя рожками, склоняясь над картой.
«Ты понимаешь ее?» – написал вновь Альен.
«Понимаю, но мне нужна большая карта, чтобы лучше разобраться, где это место», – написал в ответ «парнишка». Он немного подумал и приписал: «Вы хотите отправиться за кладом?»
«Я думаю, – досадливо поморщился молодой человек. – Ты пока молчи, а карту оставь мне».
Рука Сверчка взметнулась вверх, почти ткнув в нос хозяину фигой. Зрачки Альена съехались к переносице, оценивая сооруженную конструкцию из пальцев.
– Ой, – мальчишка покраснел и спрятал руку с фигой за спину, прошептав. – Извините, я нечаянно.
Альен погрозил ему пальцем и усмехнулся.
«Хорошо, пусть будет у тебя. Только не потеряй, возможно, она нам спасет жизнь…»
– Сомневаюсь, – прошептал Сверчок, и молодой человек закатил глаза. Как раз этого ему слышать не хотелось.
«Никому не показывай. Если я решу этот вопрос положительно, то сам поговорю с капитаном», – написал он; мальчишка кивнул, затем взял перо: «Я попробую узнать у Мартеля об этом Биглоу. И про Ржавого еще поспрашиваю. Нужно узнать про врага как можно больше».
Литин тут же слегка дернул «парнишку» за ухо.
«Это ты навязал нам врага».
«Я нашел нам сокровища», – не согласился Сверчок.
«Пока – только старый клочок бумаги и неприятности, связанные с ним», – возразил Альен.
Сверчок насупился, бросив на нанимателя воинственный взгляд. Молодой человек усмехнулся, взгляд его скользнул в район груди паренька, и неожиданная мысль пришла Альену в голову. Он окунул перо в чернильницу и вывел: «Тебе сегодня досталось, сильно устала?»
«Да, устала…» – Сверчок вспыхнул, сердито взглянул на мужчину и зачеркнул последнюю букву «а» в обоих словах «устала». – «Я – парень!»
«Разумеется, – кивнул Альен. – Я случайно сделал ошибку, ты просто повторил».
Сверчок горячо закивал, подтверждая этот вывод.
«Отдыхай. Утром обойдусь без тебя. Спокойной ночи, Сверчок».
– Спокойной ночи, – ответил парнишка.
Альен с интересом смотрел на то, как его слуга убирает карту и исчезает за дверями; после опустил взгляд на листок бумаги, рассматривая перечеркнутые буквы «а».
– Занятно, – негромко произнес мужчина. – Крайне занятно. Нужно будет понаблюдать за ним.
Мысли Альена наконец немного успокоились, перестав устраивать в голове чехарду. И пусть он еще уговаривал себя, что нужно все хорошенько обдумать, однако в глубине души он уже знал, что решение принято. Засыпая, молодой человек представил себе на грани сна и реальности сундуки со старинными монетами, драгоценностями, а рядом – девушку с карими глазами, удивительно похожую на Сверчка, только в платье.
– Хорошенькая, – прошептал Альен и провалился в глубокий спокойный сон.
Глава 15
Вторая неделя плавания подходила к концу, не ознаменовавшись никакими событиями. На «Алиани» царили мир и спокойствие. Никто не пытался задержать шхуну, когда она покидала гавань Порт-Дайона, никто не гнался после, и бордовый корпус бригантины «Красная заря» ни разу не замаячил на горизонте. Тина и Альен, единственные понимавшие угрозу для команды «Алиани» в полной мере, через несколько дней отсутствия новостей успокоились и расслабились.
На следующий же день, когда шхуна покинула отныне опасный Порт-Дайон и вышла в море, Тина не стала тратить времени даром. Она выбрала момент, когда всезнающий Мартель сидел на палубе, отдыхая от работы, и покуривал трубку, и пристроилась рядом, заведя разговор о пиратах. Паренек стал свидетелем того, как один морской разбойник убил другого, потому не было ничего удивительного в том, что он заговорил на их тему. Мартель, любитель поговорить и поделиться своими историями, откинулся назад и блаженно прикрыл глаза.
– Это мое последнее плавание, – сказал он Тине. – Стар я слишком. Куплю себе рыбацкую лодку и займусь промыслом, на это сил еще хватит. А для всего этого, – Колченогий указал мундштуком трубки на других матросов, – я уже дряхлый. Внука себе в помощь возьму, он у меня работящий, смекалистый.
Девушка с пониманием покивала. Мартелю уже давно перевалило за семьдесят, он был немногим старше обоих ее дедов. Дедушка Ламбер тоже уже выглядел старым, но все равно был еще достаточно крепок и подвижен. А вот его сиятельство, несмотря на почтенный возраст, казался несокрушимой скалой. И трость в его руках выглядела, скорей, оружием, чем палкой для опоры. Он оставался грациозен и статен, продолжая нравиться женщинам. Впрочем, и папенька, который перешагнул уже полувековой рубеж, отнюдь не выглядел пожилым мужчиной. Подвижный, сильный, язвительный, с живым блеском в единственном зрячем глазу. Только седина, все более пробивавшаяся в волосах, да морщинки вокруг глаз оставались свидетельством его возраста.
А вот Мартель действительно казался древним, и на «Алиани» он был скорей пассажиром, чем матросом. Пусть господин Лериа и давал старику какую-то работу, но все мелкую и незначительную. Зато послушать истории Колченогого собирались многие. Порой даже капитан Верта присаживался рядом и слушал старого матроса, недоверчиво покачивая головой и посмеиваясь.
– Дядя Мартель, а Ржавый – самый страшный пират? – спросила Тина, поглядывая из-под ресниц на струйку сизого дыма.
– Сейчас, наверное, да, – кивнул старик. – Еще та гнида.
– А раньше? Капитан Лоет был страшным пиратом? – этот вопрос мадемуазель Лоет задала просто из любопытства.
– Вэй Лоет? – Мартель усмехнулся. – Нет, он не был страшным пиратом. Но это был единственный пират с принципами. К нему в команду многие хотели попасть, он, хоть и жесткий мужик, но за своих глотку мог порвать любому. «Мои мальчишки», вот как он их называл, а они его – «Батя». И пусть Батя мог и порешить, но это всегда за дело. Хотя, говорят, тоже дури хватало. Мог пристрелить спьяну, если кто не ко времени совался.
Тина скрыла усмешку. Про папенькину привычку палить по незваным посетителям она была наслышана. Дядюшка Самель рассказывал, что они всегда четко знали, где нужно встать, чтобы не задело шальной пулей.
– Мой бывший капитан называл Лоета «голубая кровь пиратства», – продолжал Мартель. – В нем порода была, манеры благородные знал. Женщин не трогал, верней, трогал, но только так, как им это нравится, – Колченогий хрипло рассмеялся, а Тина нахмурилась, оскорбившись за маменьку. – С мужиками всегда резкий был. Был у него враг закадычный – капитан Берк. На море запросто не расходились, корабли друг другу дырявили. На суше морды били, а на дело все одно вместе. Что Берк тащил свой зад к Лоету, что Лоет не отказывал Берку. А потом при дележе – опять драка. Жаден был Берк больно, а Лоет жадности не прощал. Сдох жмот вскоре после того, как Лоет в честные люди подался. Не с тем связался, характер свой гнилой показал, так его и прирезали. Черт его знает, почему Лоет щадил, но Берк всегда выживал после их схваток. А Лоет-то знатный рубака.