— И мне любопытно – почему? — я тоже кинула кусочек булки. Теперь к лебедям присоединились утки, до того плававшие у другого берега. Я посмотрела на короля: — Нет, правда, Ив, почему ты потворствуешь нашим начинаниям своим невмешательством? Помниться, когда-то ты высказывался резко против и говорил, что их время не пришло.
— Но позже дал тебе должность помощника секретаря, — с намеком ответил монарх
— Это была всего лишь взятка, — отмахнулась я. — Тебе нужно было заманить меня во дворец. К тому же это должность была твоей блажью и прекратила свое существование после того, как мы стали любовниками.
— А преподаватели? А дозволение сунуть нос в университет? Ты ведь бывала на их занятиях…
— Еще одна взятка, — усмехнулась я. — Ты ведь опоил меня и обесчестил. Тебе надо было дать мне что-то взамен. То, что примирит меня с твоей низостью. И вновь тебе эта подачка ничего не стоила. Баловство и только. Ты балуешь свою сумасбродную фаворитку – так это воспринимают все вокруг. И я говорю не об этом. Я спрашиваю – почему ты позволяешь то, что может в будущем обернуться возмущением и столкновением с теми, кто не примет моих экспериментов? — Я подняла руку, не позволяя ему ответить сразу: — Не говори о любви. Дело слишком серьезное, чтобы бросать покой королевства к ногам женщины, пусть и любимой. Должен быть иной повод, и он есть. Какой?
Государь отряхнул руки и развернулся ко мне. Он скрестил руки на груди и ответил насмешливым взглядом. Я поняла, что своих мыслей монарх не выдаст. Это был вызов, и я, бросив последний кусок булки, зеркально отобразила его позу.
— То есть ты не желаешь верить, что я проникся твоими идеями? — полюбопытствовал Ивер. Я отрицательно покачала головой. — А в то, что мне любопытно понаблюдать, чем обернется вся эта история? Нет, правда, Шанриз, мне любопытно. Ты и твой дядюшка подошли к делу весьма обстоятельно. Ты затягиваешь в сети моих советников и министров, он ведет переписки и посещает дома среднего класса и бедняков. Его сыновья осматривают здания и заключают сделки с подрядчиками, впрочем, все ветви славного древа Доло не теряют времени даром.
Его осведомленность меня не удивила. За мной смотрели в четыре глаза, да и шпионы государя работали исправно. Он бы в курсе всего, что происходило вне поля его зрения. Я и мой род представляли для монарха живейший интерес. А так как я была с ним и не скрывала своих помыслов, то и наблюдали за нами с удвоенным вниманием. И оттого-то и было любопытно, отчего государь помалкивает, хоть заведомо и не одобрял направление моих мыслей.
— Если вам удастся заручиться поддержкой камератцев, если за вами пойдут люди, то и мне в будущем перепадет немного славы, — продолжал Ив, но теперь его губы кривила улыбка: — Ивер Второй Реформатор. Недурно, как считаешь? Разумеется, род Доло пополнит список своих славных деяний, но на вершине буду стоять именно я.
— Так что ты там говорил о тщеславии? — насмешливо спросила я. После вздохнула и направилась в сторону дворца, посчитав прогулку законченно. Государь нагнал меня и сам устроил мою ладонь на сгибе своего локтя. — И все-таки ты не сказал всей правды, — продолжила я едва прерванный разговор. — Я верю, что тебе любопытно, как далеко мы можем зайти, и если начнутся волнения, то запретишь нам заниматься нашим делом. В этом я уверена, но свои тайные помыслы ты все-таки не открыл. Это несправедливо, не находишь?
— Что именно?
— Ты рассматриваешь мой род под увеличительным стеклом, но оставляешь себе секреты.
— Зато дозволяю продолжать изыскания, хоть и не одобряю их, как ты верно заметила. Разве же этого мало? Разве же это не достойно легенды, как история Ламмета и его супруги?
Я усмехнулась и отрицательно покачала головой.
— Мы не идем рука об руку, Ив, как шли они. Ты стоишь за моей спиной, но в твоей руке поводок, и пока ты распускаешь петли, позволяя мне видимость свободы. Но однажды можешь натянуть, и останутся только твои желания. Наша история любви вряд ли станет легендой… — я выпустила его руку и присела в глубоком реверансе, — мой господин.
Монарх покривился и вынудил меня распрямиться. После взял за руку и притянул к себе.
— Всё так, душа моя, — сказал он, глядя мне в глаза, — но ты забываешь об одном – в твоей руке мой поводок, и ты крепко держишь его.
— Мы говорим о путах, но не о любви, — заметила я.
— А разве любовь – не путы? — он провел костяшкой пальца по моей щеке, следя за ним взглядом. — Только кому-то они в кровь стирают кожу, а кому-то, стягивая, помогают стать цельным. Я стал цельным, мой дорогой лучик. И я готов ради тебя на всё, даже пойти против своих убеждений.
Я улыбнулась ему и, обняв лицо ладонями, сама коснулась губ короля поцелуем. Свои мысли я оставила при себе, как и он. То, что король лукавит, я была уверена, но в чем, понять не могла. Однако настаивать на его признании не стала. Сейчас он был готов дать мне то, что я хотела, и лучше использовать этот момент, потому что измениться всё может слишком быстро.
— К сожалению, — отстранившись, произнесла я, — у меня нет ничего, что я могла бы дать тебе в ответ. Только сущую пустяковину – себя саму.
— А большего и не надо, — ответил он и прижался к моим губам.
— Государь, — прервал нас гвардеец, — сюда идут.
— Чтоб их пожрали псы Аденфора, — проворчал король, отстранившись.
Он выпустил меня из объятий, буркнув еще какое-то ругательство, теперь помянув приличия, которые я требовала соблюдать на людях. Не удержавшись, я хмыкнула и удостоилась непроницаемого взгляда – на берегу пруда вновь стоял государь Камерата. Что ж это было верно, и графиня Тибад, вернув себе любезный вид, развернулась в сторону, откуда показался пока еще незнакомый мне мужчина.
Он был немолод, опрятен и недурно одет, из чего я сделала вывод, что перед нами не прислуга. Мужчина приблизился, поклонился королю, после, окинув меня быстрым взглядом, снова склонил голову и представился:
— Барон Одаман Стирр, ваше сиятельство. Имею честь быть управителем вашего имения.
— Весьма приятно с вами познакомиться, ваша милость, — ответила я с вежливой улыбкой.
И мы последовали за бароном знакомиться с делами поместья, со слугами и соседями, которые вскоре потянулись к Тибаду, чтобы засвидетельствовать свое почтение хозяйке графства…
Глава 4
— Какое замечательное место… Да, мне оно определенно нравится.
Я склонила голову к плечу и еще раз осмотрела дом из красного кирпича. И пусть он требовал ремонта, но я уже видела, что это именно то, что мне нужно.
— Так что это было, вы говорите? — я полуобернулась к управителю моего имения.
— Дом священника храма Великой Праматери, ваше сиятельство, — ответил барон Стирр. — Позволите ли задать вам вопрос?
— Разумеется, ваша милость, — кивнула я, любуясь ветшающей развалюхой.
— Зачем он вам нужен?
— Здесь будет пансион, мой дорогой управитель, — улыбнулась я. — Первый пансион для девочек, где их станут обучать, не только складывать буквы в слова и считать на пальцах, но и иным наукам. Но школа будет доступна не только для пансионерок. По большей степени пансион нужен тем, живет слишком далеко отсюда или не имеет возможности содержать ребенка, а вот школу смогут посещать дети разных сословий.
— Но для чего вам это? — изумился барон.
Я обернулась к нему и вопросительно приподняла брови:
— А зачем вы получали образование?
— То я… — начал управитель, и я прервала его:
— В чем ваша исключительность? О, ваша милость, не почтите за оскорбление или принижение вашего достоинства, но мне любопытно, в чем вы видите свое превосходство над будущими пансионерками?
Барон несколько опешил, пытаясь понять, что я хочу услышать. Однако быстро откинул оторопь и уверенно произнес:
— Во-первых, я мужчина, а во-вторых, дворянин. Мне полагается быть образованным, да и дамы нашего с вами общества получают недурное образование. Однако вы говорите о разных сословиях, ваше сиятельство, но это означает, что вы желаете объединить в одном классе крестьянку и аристократку? Немыслимо!