Пират говорил много и складно, расписывая, как в Лиге расправляются с неугодными компаньонами. И пусть Верта уговаривал себя, что Лоет – честный человек, но он был пиратом и остался им, сколько бы раз ни назывался судовладельцем.
– Ржавый перережет нас еще быстрей, – буркнул капитан.
– Даже спорить не буду, – хмыкнул пират. – Урсус пустит вас ко дну при первой возможности, будь уверен. И людей твоих пустит в расход. У тебя нет выхода. Ты и твои парни – покойники при любом раскладе.
Верта кусал губы. Ему не хотелось верить, мужчина уговаривал себя, что пленник что-то задумал и нужно сейчас же прекратить этот разговор, но помимо воли продолжал слушать.
– Самым лучшим выходом для тебя будет обменять меня на своих задохликов и свалить, пока Ржавый и Одноглазый будут топить друг друга, – снова заговорил пират. – Опереди Лоета, предложи Урсусу обмен, скажи, что выполнил свою часть сделки. Потом появится Одноглазый, он нападет, и мой капитан будет вынужден сцепиться с ним. В это время твои люди успеют прыгнуть за борт. Ты подберешь их и уйдешь на полных парусах. Если бриг тебя опередит, то твоим людям вспорют брюхо.
– И какая выгода для тебя? – спросил Верта.
– Я тоже прыгну за борт и доберусь до своих. А там как дьявол рассудит. Что ты теряешь? Пропасть ни за что или спасти команду? К тому же что тебе мешает прикрыть своих парней огнем из пушек? Так ты и Лоету покажешь, что помогал, и соберешь команду, и имеешь возможность избавиться от Ржавого, иначе он избавится от тебя.
– Да, в плане Лоета есть пробел – мои парни, – пробормотал Верта. – Они либо погибнут от ножей пиратов, либо пойдут ко дну вместе с «Зарей».
Капитан «Алиани» принял то, что говорил пленник, с одним «но»: уходить он не собирался, желая помочь Лоету. Затем сказать, что шхуна уходит в Пьен. Сокровища Биглоу в тот момент интересовали Верта меньше всего. Теперь он знал: надежда на то, что его люди успеют прыгнуть за борт бригантины, была глупой. Но ему так хотелось вытащить из западни хотя бы часть пленников, что Верта не увидел тщетности всей затеи. Стоило довериться более опытному Лоету, а не слушать речи пленника. Но ему до зубовного скрежета хотелось спасти свою команду!
Вместо того чтобы сбавить скорость, «Алиани» вырвалась вперед, и пират, освобожденный от пут, заорал, предупреждая своего капитана, а затем попросту сиганул за борт и сильными гребками направился к острову, а не к бригантине. А дальше случилось то, что случилось… «Алиани» разлетелась на щепы, люди погибли, и он, капитан Верта, безупречно служивший своей компании не один год, потерял все и всех. Нет, в отличие от боцмана, мужчина не винил девчонку, он винил себя. И теперь Верта сжирало чувство вины и ожидание того, что ждет его по возвращении в Пьен. Судовладелец потребует возмещения стоимости затонувшей шхуны, а гибель команды приведет его к аресту и судье, который, скорей всего, приговорит капитана к виселице, потому что утрата людей и имущества произошла не в связи с нападением пиратов или штормом, а из-за действий Верта, позволившего втянуть себя в гонку за сокровищами. У его семьи конфискуют имущество, жена и дети окажутся на улице. К его моральным терзаниям добавились поиски выхода из того капкана, в который он попал. Вэйлр Лоет казался Верта единственным, кто мог дать дельный совет, помочь избавиться от призрака виселицы, петлю которой мужчина уже чувствовал на своей шее. Только вот заговорить было сложно, и Верта продолжал следить за капитаном брига внимательным взглядом, опуская голову каждый раз, как только Лоет смотрел в его сторону.
Так прошли четыре дня. Если не считать учебных схваток, то остальное время люди на борту «Счастливчика» оставались молчаливы и были напряжены. Вахтенные вглядывались в горизонт, следя за появлением кораблей, но пока никто не преследовал бриг и не пытался напасть, потому в порт города Фредо «Счастливчик» вошел без ущерба и потерь. Отсюда моряки с «Алиани» должны были отправиться в Маранту. Лоет собирался нанять для них корабль, тем самым освободиться и уже с чистой совестью идти к острову Беса, до которого осталось не больше недели пути. Затягивать не было смысла, и чем скорей они закончат начатое, тем быстрей вернутся домой, где уже наверняка появилась Адалаис Лоет. Что могла подумать мадам Лоет, не застав дома ни мужа, ни дочери, ни «Счастливчика» у причала, Вэй даже боялся думать. Впрочем, по тем распоряжениям, которые он оставил, Аду должны были известить, что добрый папенька решил побаловать дочь морской прогулкой, но! Прогулка затянулась уже на два месяца, и сколько еще пройдет времени до возвращения – сказать было сложно. К тому же на пресловутую прогулку отправилась старая команда «Счастливчика», а это попахивало уж вовсе дурно.
– Ох, снимет с меня Ангел главное орудие, – как-то пожаловался Лоет Бонгу. – Срежет одним росчерком ножа.
– Твое орудие еще даст залп, – рассмеялся колдун.
– Уверен?
– Можешь мне верить, мой друг, – важно кивнул Бонг.
– А после залпа? Не снимет с борта? – насторожился Вэй.
– Тебе еще долго стрелять, – расхохотался господин Тин. – Я чувствую.
– У-у-уф, – с невероятным облегчением выдохнул Лоет, чем довел старого друга почти до истерики.
Изменились на бриге и вечера. Если до встречи с «Зарей» Вэйлр почти не занимался с дочерью, как обещал, ограничив ее только работой на корабле и занятиями с Литином, то вот уже четвертый вечер он проводил с Тиной. Лоет объяснял ей работу с картами, с навигационными приборами, а ночью выводил на палубу и указывал на созвездия, поясняя, как определить курс по звездному небу. Девушка слушала отца, затаив дыхание, жадно впитывая все, что он ей говорил.
Отец радовался тому, что дочь оживает во время их вечерних занятий, но днем поджимал губы, наблюдая за прохладой, появившейся между Тиной и Альеном. Лоет никак не мог понять, что же произошло. Он помнил, как они смотрели друг на друга совсем недавно, в тот злосчастный день, когда «Алиани» разлетелась на части. Но наутро Вэй почувствовал перемену в отношениях дочери и Литина. Единственный вывод, который смог сделать Лоет, понаблюдав за ними, – это то, что причиной охлаждения стала Тина: слишком хмуро выглядел Альен для того, кто мог дать задний ход в своих намерениях. Нет, девушка не отказывалась от его общества, не ругалась, не гнала, не играла в молчанку, но держала на расстоянии. А на четвертый день и вовсе старалась быть больше с Дином и Бонгом, находя благовидные предлоги, чтобы не оставаться с Альеном наедине.
Спрашивать дочь Лоет пока не решился, спрашивать Литина не стал тем более, не желая показать, что и его трогает то, что происходит между молодыми людьми. Подумать только, а ведь он, Вэйлр, уже почти был готов ответить согласием на просьбу молодого человека о браке с Тиной, но теперь не знал, что с этим делать. Идти против воли дочери Вэй никогда не собирался. Решив остаться в стороне и понаблюдать, до чего у них дойдет, Лоет немного успокоился, придя к выводу, что все не так плохо и девчонка еще побудет под родительским кровом. За свой эгоизм Вэю даже стало стыдно… немного. И мужчина успокоил себя тем, что настоящая любовь обязательно все преодолеет, а если это пустая забава, то все происходящее – к лучшему.
А с рассветом пятого дня прозвучал крик:
– Земля!
«Счастливчик» уверено шел к Фредо, своей последней стоянке перед переходом к цели этого путешествия.
Глава 33
Фредо мало чем отличался от тысячи других портовых городов. Та же суета, тот же гам, тот же запах моря, смолы и рыбы на предпортовых улочках, то же деление стоянок для военных, торговых, сторожевых кораблей и кораблей Лиги свободных мореплавателей. Они были везде, в каждой стране. Несмотря на то что «Черная зараза», как за глаза называли Лигу, уже давно сидела в печенках у остальных моряков, торговых и военных гильдий, а также правителей государств, искоренять ее не спешили. Только следили за тем, чтобы «зараза» не разрасталась до размеров эпидемии: топили корабли, отлавливали и вешали отдельных пиратов и целые команды, но никогда не истребляли их до последнего человека.