– Прости, – снова произнес каан. – Я был слаб и поддался страхам. Теперь я понял, что задумал Кашур, и больше его слушать не стану.
– И меня прости, – сказал подошедший Уриншэ.
– Меня тоже, – добавил алдар.
– Кто я, чтобы таить злобу, когда Отец простил, – ответил Танияр и посмотрел на Элькоса. – Морт, отпусти ягиров в Холодный ключ. А вы, – теперь он вновь обратился к вернувшимся отступникам, – идемте с нами. Будем говорить. Для того и собирались.
Улыбнувшись супругу и кивнув гостям Айдыгера, я подошла к названой матери. Она посмотрела на меня, после подняла руку и провела ею по моим волосам, обняла лицо ладонями и вдруг порывисто прижала мою голову к своему плечу. Так удерживала за затылок с минуту и так же резко отпустила и отступила сама. Но вновь подняла руку и прижала ладонь к моему лбу.
– Думай, дочка, думай, – сказала мама, глядя мне в глаза.
– О чем? – удивилась я.
– Придет время, думай. Глазам не верь, верь мыслям, тогда не ошибешься.
– Мама…
Но она уже отвернулась от меня и позвала:
– Хамче, открой-ка мне путь к дому. Моя дорога быстра, твоя еще быстрее.
– Как будет угодно, вещая, – улыбнулся ей Элькос, и перед шаманкой открылось окно перехода к священным землям.
Но теперь я уцепилась за локоть матери, желая узнать в подробностях, что она имела в виду.
– Мама, я требую, чтобы ты объяснила…
Ашит укоризненно покачала головой, после освободила руку от захвата и шагнула в переход.
– Мама, не уходи! – воскликнула я. – Объясни, о чем ты толкуешь!
Она не вернулась, но всё же, прежде чем портал закрылся, обернулась и произнесла:
– Скоро увидимся, дочка. – И пространство сомкнулось.
Глава 24
Военный Совет был… скучным. Для меня, разумеется. Я ничего не понимала в военном деле и поначалу слушала с любопытством, но вскоре утеряла нить разговора и понимания. Впрочем, причиной тому была не только чуждость для меня обсуждаемых вопросов, но и последние слова названой матери. Наверное, даже то любопытство, которое я испытывала в первые минуты Совета, было больше попыткой переключиться с охватившей меня тревоги.
Я даже злилась на Ашит за то, что она сказала всё это. Все-таки в незнании есть некое благо. Хотя и слова, показавшиеся предупреждением, были необходимы, чтобы вспомнить о них в нужное время. Но когда оно наступит, это время? И главное, о чем было предупреждение?
– Ну, мама, – проворчала я, когда мы еще шли к подворью ягиров.
Танияр, услышав меня, ответил вопросительным взглядом, я ему – возмущенным. Он же сам всё слышал! Так к чему этот немой вопрос?
– Ты столько раз хвалила нас за то, что не мучаемся догадками, а ждем момента, когда всё прояснится, – сказал супруг с ноткой укоризны, – даже говорила, что приняла эту привычку тагайни и переняла ее. К чему тогда эти терзания, свет моей души? Наберись терпения, а там всё поймешь.
– А если это что-то важное?
– Конечно, важное, иначе бы вещая рта не раскрыла. Она по мелочам не предупреждает. Сама вспомни. Когда тебя илгизиты похитили в первый раз, она тоже ничего не сказала тебе, но предупредила, чтобы не сомневалась в Отце. Ты поняла и верила, и Он не оставил тебя. И так каждый раз. О чем бы мать ни говорила, это угодно Белому Духу. А Он оберегает нас, значит, просто помни ее слова. Тревожиться не о чем, жизнь моя.
– Да, ты прав, – улыбнулась я. – Должно быть, материнство делает меня более подозрительной и сентиментальной. Теперь есть не только мы, но и наш сын. И еще наши люди, Айдыгер, друзья… Столько поводов для волнений.
– Что за слова говорит твоя дайнани, Танияр? – спросил один из каанчи, шедший неподалеку.
– Слова, которых нет в нашем языке, – ответил дайн. – Поэтому ты их не понимаешь. Некоторые уже прижились в Иртэгене и расходятся дальше. Люди уже больше понимают то, что говорит Ашити.
– А ты все слова понимаешь?
– Я знаю язык ее мира, – кивнул Танияр. – Отец был милостив, я был там прошедшей зимой и всё видел своими глазами. И земли, и людей. Познакомился с ее родными и знакомыми.
– И хамче привел, – улыбнулся Анжар. – Хороший мир, там есть наши друзья.
Я обернулась и посмотрела на него с нескрываемым любопытством. Подобное от детей Белого Духа я слышала впервые.
– Везде люди разные, – пожал плечами Элькос. – О Белом мире там знают всего несколько человек, но они и вправду наши друзья.
– Вот я и говорю – хороший мир, – кивнул Анжар.
Остальные спорить не стали, а мы с магистром тем более, только переглянулись и спрятали улыбки. Признаться, стало приятно. Пусть душа моя была отдана Белому миру, но и родной дом я любила. Думаю, Элькос подумал о том же.
Это и отвлекло на первых порах. А потом мы поднялись в ханам, где нас уже ожидали наши ердэмы и байчи-ягир. Они во встрече гостей не участвовали, но озаботились, чтобы официальная часть была обставлена в лучших традициях, а это означает, что стол в ханаме в этот раз не пустовал, как при нашем Совете.
Сегодня, как и полагалось на совете ягиров, стол был уставлен легкими закусками, чтобы собравшиеся могли перекусить между делом, если ощутят голод. А еще стояли кувшины с водой. Никакого буртана – это не пир. Разум должен быть чист, тем более при решении тех вопросов, которые должны были вынести на обсуждение.
Впрочем, насколько я знала, все важные вопросы уже давно были обсуждены и решены. Сегодня было нечто вроде подведения итогов. Последнее совещание ставки, на котором присутствовали все высшие чины, включая и тех, кто не был военным. Если говорить обо мне и ердэмах, конечно, но я была женой и соправителем дайна, а ердэмы – первыми сановниками дайната. Пока разделений мы не делали. Насколько понимаю, Танияр и тут решил продемонстрировать наше новое устройство управления. В любом случае лишних людей на Совете не имелось.
Однако в этот раз рядом с супругом осталась я, байчи и Элькос. Архам и братья заняли места после гостей, тем подчеркнув свое положение на данном собрании. И когда все расселись и все формальности по гостеприимству были соблюдены, дайн кивнул Элькосу.
– Слушаюсь, государь, – встав на ноги, склонил голову магистр, и над столом появилась иллюзия.
Это были горы и Дэрбинэ в миниатюре. Зачем нужна иллюзия, я понимала. Она являлась заменой самой обычной карте, которая могла бы быть сейчас расстелена. Однако стоит признать, то, что сотворил хамче, выглядело более впечатляющим, чем кусок бумаги с чертежом местности. Иллюзия была объемной и выглядела как макет, а не плоский рисунок.
– Итак, господа, – заговорил Элькос, – мы провели множество рейдов по горам и равнине в поисках тайных троп, по которым могло бы пройти войско илгизитов. Всё благодаря нашей дайнани и знаниям, которые она получила при своем втором похищении. – Взгляды присутствующих на миг задержались на мне, я же с любопытством посмотрела на магистра, ожидая продолжения. – Так вот, благодаря ей мы знали, что и как искать. Скрытую в пространстве дорогу, которая вела в Айдыгер, уничтожил дайн. Но по ней и не было бы возможности провести войско, разве что по нескольку человек для накопления. Но свои орудия они не смогли бы протащить. – Иллюзия увеличилась в одной из своих частей и окрасилась красным цветом. – А вот вторая, как сами видите, может пропустить войско незаметно для жителей таганов, потому что проходит за Курменаем и Холодным ключом. Спуск широкий и пологий, что позволяет доставить вниз не только людей, но и орудия. Выход к таганам закрыт наслоением пространства…
– Как это? – спросил заметно помрачневший Кулчек.
Еще бы! Каан только что узнал, что пойди он на поводу у Кашура – и обнаружил бы врага, когда тот воткнул ему в спину клинок.
– Очень просто… – с готовностью ответил хамче, но хмыкнул, явно поняв, что его объяснения могут быть понятны, по крайней мере, мне или Танияру, но Кулчек знает и понимает куда меньше. И потому Элькос обошелся объяснением коротким и простым. – Скажем так, кусок пространства накинут на проход, как покрывало. Не увидеть, не ощутить, и если пройдешь сквозь него, не заметишь. Этакое наслоение двух очень маленьких реальностей.