– Позже, Ашити, – ответил махир. – Ты ведь уже знаешь, что нам надо. Покажи путь к пещере Урунжана, и мы отдадим тебе сына.
– А если не покажу? – мрачно спросила я.
Архам сжал шейку Тамина пальцами, и я бросилась к нему:
– Нет!
Ладонь деверя скользнула под Тамина, где и была прежде. Глаза мои наполнились слезами, но я стерла их и обернулась к Алтааху. Демонстрация была красноречива, биться и спорить смысла не было – цена послушанию была назначена. Значит, мы отправляемся в священные земли.
«Скоро увидимся, дочка», – вдруг всплыло в моей памяти. Эти слова сказала мама перед тем, как портал закрылся. Выходит, предвидела. Разумеется, предвидела. Стало быть, таково желание Белого Духа. А раз это Его желание…
Глава 26
– Отдайте мне сына, – взяв себя в руки, произнесла я. – Деваться мне всё равно некуда. Отдайте, я успокою его.
Архам не сдвинулся с места, и я сама направилась к нему, но на пути моем встал Рахон. Он растянул губы в извиняющейся улыбке, но это чувство не отразилось и на толику в его глазах.
– Сначала ты отдай, – сказал илгизит.
– Что тебе отдать? – нервно спросила я, не сводя взгляда с Тамина, заходившегося криком на руках собственного дяди.
– Подарок Урунжана, – пояснил Рахон. – Он всё равно тебе не пригодится. Отдай сама. Ты знаешь, я всё равно заберу.
Я поджала губы и ответила упрямым взглядом, но в нескольких шагах от меня надрывался мой сын, и сопротивление было сломлено. Скривившись, я стянула с пальца перстень и сунула его в руку пятого подручного.
– Всё? Я могу успокоить своего ребенка?
– Отдай, – велел махир, и Архам протянул мне Тамина.
Схватив сына, я прижала его к себе и отступила на шаг назад, но тут же наткнулась спиной на преграду. Обернувшись, я увидела смутно знакомого человека. По одежде сразу поняла, что это один из подручных. А раз знаком, значит, видела его в Даасе, но не общалась. Скорее всего, так, потому что он точно не попадался мне на глаза в Иртэгене.
Медленно выдохнув, чтобы не впасть снова в панику, я огляделась. Иртэгена точно по близости не было… или же я не видела его стены из-за деревьев. Хотя вряд ли, место мне было действительно незнакомо.
– Куда мы вышли? – спросила я Алтааха. – И откуда взялся подземный ход? Прежний был уничтожен.
– Архам вырыл новый? А может, Селек приказала сделать несколько ходов? – с нескрываемой иронией спросил в ответ махир. – Или же наш Покровитель открыл вам путь? Ты ведь знаешь, что Он управляет земной твердью.
Поглаживая сына по головке, я ненадолго задумалась. Архам сделать новый ход не мог, и это неоспоримо. Подобная работа не могла не привлечь внимания, хотя бы той же Эчиль. По осени старый ход был уничтожен, зимой работы попросту невозможны – земля промерзает. Землекопов в Иртэген не прибывало, а сам Архам не сумел бы прорыть и обустроить путь под землей, да у него и времени на это попросту не было. А потом и вовсе появилось семейство Фендара. И даже если допустить, что любовь к мужу затмила глаза Эчиль, то халим и его домочадцы подобной слепотой не страдали.
Нет, Архам не делал проход. А вот Селек и вправду могла бы озаботиться несколькими путями для побега. Но отчего-то я в этом сомневаюсь. Тем более уничтоженный подземный ход начинался логично – из старой пристройки, куда попасть можно было прямо из дома. А вход в этот будто появился из ниоткуда. Мы вошли в него, а не спустились под землю, как в какой-нибудь погреб. Да, совершенно неправильный вход. Значит… Илгиз? Точнее, великий махир или его подручные. Да, скорее всего. Хотя могли и без всяких чудесных воздействий рыть отсюда…
Стоп, откуда – отсюда? Где мы все-таки? Похоже, точно не у Иртэгена, хотя путь был недолгим. Даже учитывая, что мы с Архамом его пробежали, всё равно не выходит дальнего расстояния.
– Где мы? – повторила я свой вопрос.
– Рядом с землей Урунжана, – любезно ответил Алтаах.
– Здесь везде Его земля, – ответила я. – Это Его мир.
Тогда точно без Илгиза не обошлось, потому что расстояние до священных земель от харата велико, еще и река пересекает путь…
– Жизнь не может существовать в воздухе, и даже река имеет дно, а значит, всё начинается с земли и возвращается к земле, – произнес махир. – Наш Покровитель – это земля, а стало быть, и весь мир.
– Но ваш покровитель – часть старшего брата, – возразила я. – Белый Дух сотворил и Илгиза. И это Его сила досталась младшему брату, и тогда выходит, что основой всего остается по-прежнему Белый Дух. Он начало и конец всему сущему, что живет и дышит в этом мире. Братья, сестры, люди, звери, растения – это всё Создатель.
Алтаах не ответил, лишь улыбнулся и указал взглядом вперед, явно приглашая проследовать в том направлении. Я не спешила воспользоваться любезным приглашением. Хоть и понимала, что этого желает сам Создатель, но душа противилась тому, чтобы вести отступников к Его святилищу.
Махир ждать меня не стал. Он заложил руки за спину и неспешно направился к священным землям. Их пока было не видно, но сомневаться в словах главного слуги Илгиза смысла не было, потому что врать ему было незачем. Илгизиты стремились сюда многие столетия, и теперь их цель была близка как никогда…
– Ступай, Ашити, – мягко подтолкнул меня Рахон. – Сбежать в этот раз у тебя не выйдет, и звать на помощь некого. Иди и сделай, что должна.
Обернувшись, я в насмешливом изумлении приподняла брови. Должна? Кому я должна среди этих людей, проедавших веру, своих братьев и сестер по крови и землю в угоду покровителю, который попросту использует их? Однако озвучить свой вопрос я не успела. Открыла рот, но так и застыла, разглядывая тех, кто сейчас шагал по лесу следом за своим предводителем.
Мужчин в одежде подручных я насчитала десять вместе с Рахоном и тем, кто оказался у меня за спиной, когда мне вернули сына. Значит, с махиром пришли сильнейшие. Но где остальные? В горах? То есть против Элькоса сейчас девяносто магов, если можно их так назвать. Впрочем, почему нет? Они есть маги по сути, пусть и не от рождения, но одарены своим покровителем некими возможностями.
Девяносто… А магистр один. Я тут же мотнула головой. Вовсе не о том думаю, мы подозревали присутствие всей сотни, а их на десять меньше. Элькос был уверен в себе, и у него имелись на то все основания. Когда бы он мог сотворить такое в нашем мире? Вроде вот этого вот мгновенного переноса огромного войска, еще и находившегося в разных концах Белого мира.
И вновь я мотнула головой, отгоняя досужие рассуждения. Что это вообще такое? О чем я сейчас думаю? И о чем вообще мне стоит думать? Мой сын в опасности, илгизиты вот-вот шагнут на священные земли, Архам предал! О чем мне думать, скажите на милость?!
«Думай, дочка, думай».
Хорошо, мама, думаю. Проклятие! Мысли не спешили выстраиваться в стройный ряд. Прыгали то в горы, то в священные земли, но никак не желали указать верное направление. Протяжно вздохнув, я поцеловала окончательно успокоившегося сына в щеку.
«Глазам не верь, верь мыслям, тогда не ошибешься».
Хорошо тебе говорить, мама. Глазам не верь… Чему тут не верить? Вон идет махир, такой расслабленный и уверенный в себе, будто находится у себя в Даасе, а не намеревается совершить святотатство и очередное преступление. Вот его десять подручных, один из которых некогда был мне почти приятелем, даже поклонником. Он и сейчас поглядывает на меня и прячет улыбку, в которой нет ни издевки, ни ехидства.
А еще есть бальчи. Да, они тоже были здесь. Сколько их? Кажется, тоже десять… нет, пятнадцать. Одеты как обычные тагайни, только лысые и все в татуировках. Таких по дороге не спрячешь, они должны были привлечь внимание, если только махир вел свой отряд не по тайным тропам. Кстати, а где они прошли? Если Каменный лес уничтожен, то должны были идти через таганы. Может, по лесам, но через таганы.
– Рахон, как вы попали в Айдыгер? – нарушила я вроде бы упорядочившийся ход собственных мыслей.