Я посмотрела на мага. Он сидел на земле с закрытыми глазами, и в свете солнца искры его силы сияли ослепительным белым светом. Все-таки магия Белого мира была восхитительна… Мотнув головой, чтобы отогнать очередные ненужные досужие размышления, я опять посмотрела на супруга.
– Что ты намереваешься делать?
– Навещу всех наших союзников, – ответил он. – Теперь я хочу знать в точности, кому могу доверять, а кому нет. В племенах не сомневаюсь, а вот в беловолосых братьях… – дайн криво ухмыльнулся. – Сейчас Морт приведет себя в порядок, и мы отправимся в Лесную тень.
Кивнув в ответ на его слова, я на миг задержала взгляд на ягирах, а после сказала:
– Мне тоже есть чем заняться. Наш гость всё еще в Иртэгене, и мне очень хочется узнать его настоящие помыслы.
– Одна с ним не оставайся, – строго велел Танияр. – Пусть ягиры будут рядом.
– Разумеется, – улыбнулась я.
– Ну всё, я опять как новенький, – объявил Элькос, незаметно подошедший к нам. – Сейчас переоденусь и буду готов продолжить свое служение Айдыгеру.
Проводив его взглядом, я посмотрела на супруга и тихо произнесла:
– Будьте осторожны, милый. Ты же помнишь, уйдешь ты – я последую за тобой.
– Этого я допустить не могу, – улыбнулся Танияр. – Нам еще нужно вырастить великого дайна, избранного самим Белым Духом.
– Второго в роду, – со значением добавила я.
– Истинно, – важно покивал супруг, после коротко рассмеялся и завладел моими губами.
Глава 22
– Шакин у ягиров?
Юглус, появившийся после того, как дайн вновь отбыл, кивнул. Он пока не заговаривал, но смотрел на меня с нескрываемым любопытством. Что происходило, он не знал, однако узнать желал очень сильно. Ягиры, как я однажды уже имела честь рассказывать, хоть и обладали любопытством всех тагайни, однако с расспросами не кидались. Зато смотреть умели так, что душу вытягивали больше, чем какая-нибудь Тамалык, горевшая жаждой знаний. И мой телохранитель теперь сверлил меня пристальным взглядом, ожидая пояснений.
– Кулчек больше не с нами, – не стала я томить моего доброго друга. – Он отправился к Кашуру, наслушавшись его наговоров на Танияра. – Глаза Юглуса сверкнули гневом. – Уриншэ не спешил сознаться в этом, когда дайн спросил, где отец.
– Что сказал дайн? – спросил мой телохранитель.
– Танияр сказал, что теперь примет их только после клятвы, скрепленной Белым Духом. Уриншэ обиделся. Кулчек был пристыжен, но они с алдаром поддержали обвинения Кашура и тех глупцов, кто собрался у него. Однако, когда в Курменае выстрелили дайну в спину, Кулчек крикнул, предупредив его. Впрочем, оказалось, что убить пытались хамче. Понимают, сколько силы он дает Айдыгеру. Хвала духам, что он тоже обернулся на крик, и стрела попала в плечо, а не в спину.
– Поганые урхи! – зло воскликнул Юглус, но тут же прижал ладонь к груди: – Прости, Ашити, я не урхов ругаю. – Я кивнула, понимая, что ягир просто произнес привычное оскорбление. – Почему про Шакина спросила?
– Его отец тоже был у Кашура и обвинял Танияра, – ответила я. – Хочу допросить каанчи.
– Сказать, чтоб в подвал тащили?
– Нет, – я усмехнулась. – Скажи ему, что я приглашаю его прокатиться на саулах.
Вот теперь на лице ягира отразилось искреннее недоумение. Он подошел к столу, за которым я вновь сидела в своем кабинете, и присел на стул. Постепенно недоумение сменилось возмущением, а после и вовсе упрямством во взгляде. Я поняла, что телохранитель сейчас попытается возразить.
– Не-а, – я покачала указательным пальцем перед его носом, – будет, как я сказала.
– А если…
– Вот именно, – остановила я Юглуса, – если. Мы в точности не знаем, зачем он прибыл в Айдыгер. Возможно, это сговор с Кашуром, а может, и нет. Я не хочу обижать Шакина прежде, чем мы поймем, что причина для подозрений обоснована. Друг мой, разве я хоть раз была неразумна? Я доверяю тебе всецело, но с нами поедет еще десяток ягиров. Каанчи знает, что дайн оберегает жену, потому такое сопровождение воспримет спокойно. И вот если он что-то попытается сделать, поняв, что его помыслы раскрыты, тогда вы его повяжете и доставите в допросную. Пока же я хочу доверительной беседы, а вовсе не допроса. В конце концов, в пользу Шакина говорит то, что за столько времени, что гостит у нас, он ни словом, ни делом не показал скрытых намерений, а возможность у него для этого была. И не раз. Согласен?
– Угу, – промычал телохранитель. – Это как поглядеть. Ты всегда под присмотром, и не только под нашим. Каждый иртэгенец за тебя встанет. Если и не остановит, то крик поднимет. Дайна почти не бывает в Айдыгере, а если бывает, то всегда кто-то рядом. А хамче Шакин вообще не видит. Намеренно попроситься поговорить наедине не может, иначе сразу понятно, кто дурное сделал. Тогда не будет у Долгих дорог старшего каанчи. А он у нас уже долго. Его в родном тагане ждут, а он всё от нас не уедет. Почему? Уж не потому ли, что еще не сделал, зачем отправили?
Рассеянно улыбнувшись, я кивнула, соглашаясь. Юглус был во всем прав. Задержкой каанчи могло быть как желание лучше узнать наш быт и устои, да попросту пробудившийся интерес к незнакомому ему образу жизни, так и то, что он всё еще не сделал то, ради чего приехал в Айдыгер. И все-таки… Он был старшим каанчи, наследником каана. И в то, что Галзы будет рисковать наследником, мне верилось с трудом. Чтобы попытать судьбу и совершить покушение на дайна, меня или магистра, достаточно было отправить кого-то попроще. Да хоть ягира под видом беженца или торговца. Зачем отправлять старшего сына? Да вообще сына. Брата, племянника, прислужника, воина – кого угодно, но не рисковать своими отпрысками. И вот именно это соображение не позволяло мне увериться в дурных намерениях Шакина.
– Почему для грязного дела был послан наследник каана? – озвучила я свои сомнения в вопросе. – Зачем Галзы отправлять старшего сына, зная, что тот может уже не вернуться?
Юглус с минуту смотрел на меня, осмысливая вопрос, после нахмурился и отвернулся к окну. Вскоре пожал плечами.
– Может, он от жены, которую каан любит меньше? Может, видит наследником младшего сына, тогда старшего не жалко. Если мы его убьем, то можно будет обвинить Танияра, сказать, что он неверен законам Отца. Зато кааном станет любимый сын.
– Хм… Сакральная жертва? – переспросила я и вновь задумалась.
Эта теория имела право на существование, логика тут прослеживалась. Каанам вовсе не нужен был законно обоснованный повод для нападения на наш дайнат. Это хорошо прослеживалось из абсурдных обвинений. Но подобных обвинений могло не хватить сторонникам Танияра, кто принял наши доказательства и доводы минувших и предстоящих событий, кто не оспорил наши взгляды. А войску Кашура предстояло пройти все таганы, чтобы добраться до Айдыгера, в части которых проживали не только нейтральные кааны, но и наши союзники, которые представляли угрозу. А значит, для того чтобы они хотя бы не вмешивались, нужен был повод более весомый, чем жена-иномирянка и дружба с племенами.
Опять же Элькос. Пока он жив, шансы уничтожить дайнат и его правителя практически равны нулю. Магистр показал свою силу и возможности, и надеяться только на то, что на всех воинов вражеского войска их не хватит, глупо. Кашур самовлюблен, но не дурак на самом деле, а это уже подтвердило недавнее покушение на хамче. Возможно, послав Шакина к нам, Галзы и его хозяин хотели поразить две цели: убить Элькоса, а после предъявить смерть каанчи вероломством Танияра.
– Хм…
Но наши союзники, узнав о гибели хамче, вряд ли сочтут казнь убийцы поводом отвернуться от дайна. Они тоже видели силу магистра и оценили ее по достоинству. Танияр говорил, что присутствие Элькоса вселяет в них надежду на лучший исход. Хотя… Всё это знал и Кулчек, однако пришел к Кашуру. Нет, стоп. Кулчек пришел в Курменай из страха, что его подчинят. Именно это внушило ему опасения, всё остальное только для успокоения собственной совести. Может, его алдар и верит в порочность племен, но каан и его наследник переживают из-за собственной власти.