— Однако успокоительное и вправду может понадобиться, — нарушила я свое молчание. — Матушка — весьма эмоциональна. Если уж с дядюшкой случился приступ, то что станется с ее сиятельством, когда мы вывалим на нее всю правду, даже представить страшно.
— А если узнает, что вы были вынуждены медлить и не сообщили о своем возвращении… — Элькос многозначительно замолчал.
Я согласно кивнула:
— Об этом не стоит говорить. По крайней мере, лучше преуменьшить срок, чем сказать всю правду. Матушка поймет, но прежде будет негодовать, а этого хотелось бы избежать.
А спустя час с четвертью мы выехали на дорогу, ведущую к графскому имению. Вот тут я дернула за шнурок и ненадолго вышла из кареты, как только она остановилась. Мне требовалось выдохнуть, потому что волнение стало и вовсе невыносимым. Нибо и его ришемцы терпеливо ожидали, пока Танияр, негромко ворковавший со мной, успокоит свою супругу, и мы сможем продолжить путь.
— Может, капельки? — предложил магистр, сидевший на подножке кареты.
— Нет, — улыбнулась я, — оставим матушке, благодарю.
К нам приблизился герцог. Он заложил руки за голову и втянул носом теплый воздух, наполненный ароматом подсохшей травы:
— Хорошо, — шумно выдохнув, произнес Нибо, а после посмотрел на меня: — Не могу понять, отчего вы волнуетесь, дорогая. Это вашему супругу стоит тревожиться — он едет знакомиться с тещей. Я вообще не завидую Танияру: два мира, две тещи. На каждый мир по теще — с ума сойти. А вы трепещите, когда трепетать стоит дайну.
— Все-таки вы злыдень, ваша светлость, — усмехнулся Элькос.
— Честь имею, — склонил голову герцог, а после сверкнул широкой улыбкой.
Ткнув его кулаком в плечо, я всё же усмехнулась и поняла, что готова ехать дальше. А спустя еще минут десять я увидела крышу графского дворца. Карета неумолимо приближалась к воротам, и я прошептала:
— Дорогие мои, я совсем близко. Я уже совсем близко…
Глава 23
Тик-так, тик-так, тик-так…
— Ваше сиятельство, ваш повар истинный кудесник! Это чудо, а не десерт, обыкновенное чудо, ах…
Ее сиятельство графиня Элиен Тибадская с присущим ей отточенным изяществом чуть склонила голову и произнесла с такой же отточенной вежливой, но все-таки прохладной улыбкой:
— Благодарю, госпожа Каммид, вы чрезвычайно любезны.
Подобная учтивость и тон могли бы сказать многое, если бы женщина, сидевшая в гостиной графского дворца, умела понимать скрытые знаки. Я понимала, и потому ясно видела, что визитеры тяготили матушку, однако она была воспитанной дамой, а потому этикет блюла и ни за что не позволила бы впрямую указать на свое истинное отношение. И я полностью разделяла настроение ее сиятельства, потому что, увы, всё еще оставалась совершенной чуждой госпожой Таньер, которую вместе с остальными своими спутниками привез магистр Элькос.
Возмутительно, но факт, та самая встреча, о которой я грезила, всё еще не состоялась. Семейная чета Каммид — тибадские помещики, уже находилась во дворце с визитом, и нам пришлось хранить свою тайну. И поначалу я в этом нашла даже некий положительный момент. Во-первых, у меня было время унять волнение, а во-вторых, я даже нашла забавной возможность немного пошалить — познакомиться с родителями и их родственниками, как некая спутница друга семьи Тенерис.
Однако миновало два часа, а ничего так и не поменялось. Помещики пребывали в восторженном настроении, расхваливали графиню, графа, дворец, снова графиню, повара, опять графиню, деяния графов Тибадских и, конечно, же графиню. Госпожа Каммид усердствовала особо, и у меня было стойкое ощущение, что помещики желают что-то себе выторговать. Уж больно искрящийся фонтан разливался по гостиной, куда мы все дружно переместились после столовой. Сюда же подали десерт.
И пока гости их сиятельств исходили на выражение восторга и почитания, я украдкой рассматривала матушку. На первый взгляд она совсем не переменилась, но вскоре я заметила и лучики морщинок, и скорбно опущенные уголки губ, но более всего меня потрясла седая прядь, протянувшаяся от виска и исчезнувшая в строгой прическе. При виде этой прядки, у меня защемило сердце, потому что было понятно, что выбелило волосы ее сиятельства. Мне безумно хотелось тут же подойти и обнять ее, но госпожа Таньер не имела на это никаких оснований, и я осталась наблюдать издалека.
Его светлость вскорости после нашего появления покинул общество, сказавшись уставшим, и удалился в выделенные ему покои. Магистр и Танияр остались рядом со мной. И если Элькос, как старый друг, и не собирался прятаться в комнатах, то мой супруг составил мне компанию и пока наблюдал за происходящим, заодно ненарочито рассматривая убранство дворца.
— Красиво, — сказал он, пока моя родительница была занята другими гостями.
Однако за прошедшее время я так и не увидела ни батюшки, ни сестрицы с мужем и их отпрысков. Его сиятельство, как ответила на вопрос мага графиня Тибад, отбыл по делам графства еще утром. А графы Гендрик гуляли в саду. Я бы тоже отправилась туда с превеликим удовольствием, но чета Таньер только прибыла, еще толком не познакомилась с хозяевами и потому не могла отправиться в сад, пока ей этого не предложили.
О нет, мы не сидели, в молчании наблюдая за чужой беседой, да и матушка не допустила бы этого. Этикет требовал уделить каждому гостю равное время, чтобы никто не посчитал себя обделенным и не заскучал. Она задавала полагающиеся вопросы, выслушивала ответы и изображала тень соответствующих ответам эмоций. Вопросительно приподнимала брови, вежливо улыбалась, пару раз показала удивление, когда госпожа Каммид что-то рассказывала ей.
Элькосу, когда он заговаривал, ее сиятельство улыбалась с большей теплотой и отвечала охотней. Однако обсудить что-то более личное пока было невозможно, и их беседа тоже оставалась светской и несколько натянутой.
— У вас любопытный акцент, господин Таньер, — неожиданно произнесла матушка, обратившись к зятю. — Я никогда не слышала языка Лангранда, и потому акцент показался мне любопытным. Прошу меня простить, если мои слова показались вам оскорбительными или бестактными, я вовсе не желала вас обидеть.
— Я не обижен, ваше сиятельство, — улыбнулся Танияр. — Каким же вам кажется мой акцент?
— О, — матушка взмахнула рукой, — я не сумею его передать. Попросту отметила, потому что ваша супруга говорит совершенно без акцента. И не знай я прежде, что вы оба подданные Лангранда, то решила бы, что госпожа Таньер уроженка Камерата. Или же я верно поняла?
— Мой учитель языков был уроженцем Камерата, — ответила я.
— Ах вот в чем отгадка, — покивала графиня. — И каково же в Лангранде? Признаться, я совершенно ничего о нем не знаю, даже местоположения. Это где-то на южных рубежах Камерата, раз его светлость знаком с вами?
— Не совсем, — сказала я. — Но мой супруг бывал в Ришеме, там и сошелся с его светлостью.
— О, разумеется, — вежливо улыбнулась матушка. — Простите мне мое любопытство.
— Дорогая, вам не за что извиняться, — отозвался магистр. — Позже вы узнаете об этой замечательной паре много больше, я даже уверен, что они придутся вам по сердцу.
— Правда? — ее сиятельство проявила толику любопытства и неспешно кивнула: — Что ж, у нас будет время познакомиться ближе.
— А мы приглашаем вас всех в наше поместье! — воскликнула госпожа Каммид.
— Были бы весьма рады, — поддержал супругу господин Каммид.
— Благодарю, — ответила моя родительница, — при случае наведаюсь к вам, как уже обещала.
— И я благодарю за нас с супругом, — отозвалась и я, — однако вынуждена отклонить приглашение. К сожалению, мы здесь ненадолго.
— Ах, как жаль, — взгрустнула помещица. Впрочем, мы были ей неинтересны, потому этой грусти я не поверила.
И разговор продолжился. Я перевела взгляд на часы, висевшие на стене, и испытала раздражение. Прошло еще полчаса, но чета Каммид, похоже, и не собиралась покидать дворец. Да и батюшка так еще и не вернулся, как не объявились Амберли с супругом. И я вдруг поняла, что злюсь, и злюсь на всех подряд… кроме Танияра, ну и магистра, конечно. А вот на Ришема сердилась. Подумайте только, пока мы тут выжидаем отъезда помещиков, так не вовремя заехавших в гости, его светлость ни о чем не волнуется и не переживает. Неслыханно!