– И что из этого следует?
– Всё очевидно: армяне не сгорели живьём. Сначала их закололи, трупы бросили здесь.
– А потом подожгли амбар, чтобы замести следы, – подхватил я. – Сдаётся мне, что это шайка Сапежского куролесила, мстила за своего атамана. Мы ведь его тут повязали. Наверное, решили, что по наводке армян.
– Похоже на то. Сорвались, гадёныши, с цепи, – горестно произнёс Иван. – Теперь их не остановишь.
– Особенно после того, как им удалось освободить своего главаря. Хотя, может, на время и утихомирятся, на дно уйдут зализывать раны. Мы ведь их порядком потрепали. Жаль только, что не всех, да и Фёдор Прокопич нам порядочную свинью подложил.
– На недельку-другую и впрямь залягут. Зато потом жди фейерверки. Весёлая жизнь предстоит здешнему обывателю, – хмуро добавил Иван.
Больше трупов на рынке не было. И покупатели, и продавцы успели убежать до того, как занялось, а потом влились в ряды пожарных. Зато пострадавших от ожогов хватало. Ими занимался городской лекарь, тот самый, что врачевал Сапежского.
Я подозвал его.
– Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы осмотреть эти трупы и сообщить, что могло стать причиной их смерти.
Он недоверчиво покосился на меня.
– Вы шутите? Тела были извлечены после пожара. По-моему, это отвечает на ваш вопрос.
– А вы всё же займитесь ими. Тут не всё так просто, как кажется.
– Коль вы настаиваете… – Он присел рядом с покойниками, а распрямившись, кивнул:
– Приношу свои извинения. Где мой ум?! Я с самого начала рассудил неправильно. Вы правы, пожар тут не при чём.
– Мы занесём ваше свидетельство в протокол, – сказал я.
– Конечно-конечно. Я вам зело благодарен за то, что вы помогли мне избежать ошибки.
Вызванный из канцелярии воеводы секретарь помог нам составить необходимые отчёты. Практически как доказанный факт в протокол было вписано, что убийство и поджог совершили люди из банды Сапежского.
Время близилось к вечеру.
– Надо себя в порядок привести. Давай скупнёмся, – предложил я Ивану.
– Дело говоришь, – согласился он.
Мы спустились к реке. Здесь хотя бы не пахло смрадом, ветер посвежел, раскачивал заросли камышей, гонял волны и листья, сорванные с растущей вдоль берега ивы.
Убедившись, что свидетелей нет, разделись. Я осторожно шагнул в воду. Она была тёплой как парное молоко. Дно покрывала речная галька. Не южный берег Крыма, но и так сойдёт. Почти курорт.
– Как водица? – спросил братишка, переступая грязными ногами по траве.
– Хороша! – крикнул я и мощными гребками поплыл к соседнему берегу, а потом где-то на середине лёг на спину и расслабился.
– Коли так… Эх, берегись! – Иван с шумом и брызгами кинулся в воду, нырнул и пробкой выскочил возле меня.
– Я у себя в деревне лучшим ныряльщиком был. Знаешь, сколько раков собирал? – похвастался он. – Вёдрами потом с отцом варили.
– Я раков чего-то не очень. Вот от картошки б жареной точно не отказался. Плохо, что у вас она пока продукт дефицитный.
– Какой?
– Редкий.
– Вернёмся в Петербург, я тебя свожу в одну таверну. Там твои земляные яблоки готовят.
– Договорились. Сколько б там блюда из картошки ни стоили, на любую цену согласен, – сказал я.
Искупавшись, мы прополоскали одежду, чтобы она хотя бы немного очистилась и перестала пахнуть. На постоялом дворе договоримся, чтобы её постирали: прачки всегда рады лишней копейке.
Когда вылезли из реки, немного погрелись под ласковым солнышком, а потом снова облачились в мокрые, а потому изрядно потяжелевшие тряпки. Метод проверенный, так они быстрее просохнут. Когда служил в армии, неоднократно сушился этим способом.
Желудок напомнил о себе глухим ворчанием. За всей приключившейся беготнёй я совершенно забыл, когда ел в последний раз. Ваня проголодался не меньше моего.
– Двигаем на постоялый двор? – предложил я.
– Ждал, когда ты об этом скажешь. С удовольствием наверну горшочек щей, да и от каши не откажусь, – сообщил братец.
Глава 25
На постоялом дворе только и было разговоров, что о пожаре. Гости охали и ахали, выслушивая рассказы очевидцев. При виде нас разговоры смолкли. Все уже были в курсе, что мы из СМЕРШа, и потому старались языки держать при себе.
Переодевшись в сухое, кликнули девку из прислуги и договорились о стирке. Служанка заверила, что завтра всё будет вычищено и отглажено.
– Но повозиться придётся, господа хорошие, – выразительно добавила она.
Я протянул ей медяк. Она взяла его, но всё равно продолжила стоять, прижимая к правому боку деревянный тазик с водой. Я хмыкнул и отдал ей второй медяк.
– Другое дело, – удовлетворённо кивнула она. – Ежли господам ещё что понадобится, дайте знать. Я ить не токмо к стирке и глажке приучена.
Девица распрямилась и выпятила вперёд все свои богатые природные достоинства.
– Любуйтесь смело. За просмотр денег не беру.
Я нервно кашлянул, почесал небритый подбородок.
– Э… Буду знать. Но сегодня, спасибо, ничего больше не нужно.
– Как скажете, – равнодушно изрекла она и удалилась.
– Знойная женщина, – улыбнулся я вослед. – Вань, ты как, собрался?
– Я готов, – появился в дверях предок.
– Тогда пошли ужинать.
Заняв свободную лавку, подозвали хозяина и сделали заказ.
– Послушай, Вань, ты только не обижайся, – заговорил я.
Он насторожился.
– Ты это чего? Удумал что-то?
– Удумал. Хочу тебя в Петербург отправить, с докладом.
– Та-а-к! – Иван в себя не мог прийти от изумления. – Меня, значит, в Петербург, а сам что?
Я склонился к нему и тихо произнёс:
– Сапежского буду брать. Если повезёт, то и воеводу освободим.
– А я, выходит, в это время в столице прохлаждаться буду, – обиженно проворчал предок. – Молодец, здорово придумал!
– Вань, я же тебя просил – не обижайся. Это пока так… размышления вслух. Окончательное решение от тебя зависит.
– Хорошенькие у тебя размышления! Избавиться от меня хочешь?
– Не глупи. Сначала резоны мои выслушай.
Я виновато посмотрел на брата. Иван выдержал паузу, но всё же кивнул:
– Валяй, приводи свои резоны.
– Всё просто. Во-первых, необходимо доложиться начальству. Убийцу настоятеля мы, как ни крути, нашли. Доказательства в протоколах допроса Сапежского. Второе: дело о смерти князя Четверинского. Его мы тоже разрулили, и о нём тоже необходимо доложить наверх. И лучше, если это сделает кто-то из нас. Тут ни бумаге, ни стороннему человеку верить нельзя. Третье: нападение на полицейский отряд, похищение воеводы и бегство Сапежского. Дело, как у нас говорили – резонансное. Бросить всё на произвол судьбы не получится. Надо им заниматься.
– Давай, ты в Петербург поедешь, а я останусь искать Сапежского? – сказал Иван. – Как тебе такое предложение, а?
Я отрицательно помотал головой.
– Не пойдёт. Всё же я тебя по должности старше.
Иван обидчиво закусил губу.
– Как-то не по-сродственному ты…
– Вань, не дуйся. Служба есть служба. Я думал, у тебя есть понятие.
Он хмуро буркнул:
– Понятие есть. Вот желания нет. Хочешь, чтобы я тебя тут одного бросил?
– Не хочу. Просто у меня выбора нет. И к тому же поиски могут затянуться. Вдруг ты ещё успеешь возвернуться и присоединишься снова? – подсластил пилюлю я.
Предок повеселел.
– Сей вариант мне больше нравится. Я быстро обернусь.
– Вот и договорились, – облегчённо вздохнул я. – Тогда готовься к поездке. Думаю, чем раньше отправишься, тем лучше.
– Нешто прямо сейчас? – испугался он.
– Зачем? Завтра с утра и поезжай на свежую голову.
– Завтра так завтра. Тяжело тебе без меня придётся, Петя, – с сожалением сказал Иван. – Положиться не на кого.
– Что есть, то есть, – сказал я задумчиво. – Впрочем, капрал вроде толковый. И саблей махать может, и голова есть. Но тебя не заменит. Это факт. Ты у меня единственный и неповторимый. Однако не надейся, не передумаю. В Петербург надо ехать.