— Столько же, сколько книге. Больше ста.

— Значит это сделал тот практик из записок.

— Он. — Я кивнул, и на душе стало вдруг странно спокойно. — Он расставил копии книги по библиотекам разных городов. И рядом с каждой копией оставил маяки. Для таких, как я. Чтобы мы нашли его историю.

— Зачем?

— Понятия не имею. — Я пожал плечами. — Может, хотел, чтобы знали. Может, искал кого-то. Может, просто… не хотел остаться единственным.

— Зато я имею. — Инь Син закрыл книгу и посмотрел прямо на меня. — Он хотел, чтобы кто-то продолжил то, что он начал. Что бы это ни было.

— И это не наши дела с…

— Точно нет. — покачал головой Син. — Пока ничего общего я не вижу, но надо будет задать пару вопросов одному моему знакомому.

— Если ты про меня, то я не буду отвечать.

— Если ты хочешь получить мою голову как союзника, и которая будет думать, а не только в нее есть, то ты ответишь. — непреклонно сказал Син, и в голосе его прорезалась сталь, заставляющая трепетать допрашиваемых в Шэньлуне.

Мы помолчали. Потом я сказал:

— Мне нужно поговорить с библиотекарем. Есть вопрос, который я не задал в прошлый раз.

Я спустился к стойке. Библиотекарь сидел на своём месте, что-то записывая тонкой кисточкой в широкую тетрадь. Бровей по-прежнему было больше, чем лица, и они хмурились, когда старик выводил очередной иероглиф.

— Уважаемый, — начал я, положив на стойку серебряную монету. Потом, подумав, положил ещё две. И ещё. Всего тридцать монет серебряных стопочкой, не самая плохая сумма для библиотечного работника за пару вопросов. В гостинице за такие деньги можно было жить неделю, не считая расходов.

Старик посмотрел на монеты, потом на меня, потом снова на монеты. Выглядел он при этом так, словно уже устал видеть эти деньги и людей, которые ему эти деньги дают. Губы его сжались в тонкую линию, и на миг мне показалось, что он сейчас выметет меня вместе с серебром.

— Молодой человек, — сказал он ровным голосом, — это библиотека, а не бордель. Здесь не ничего не продают и не торгуются.

— А я и не торгуюсь. Просто подарок уважаемому человеку, который возможно поделится со мной своей мудростью. — Я сел на табурет у стойки, стараясь принять вид как можно более непринужденный. — В прошлый раз я спрашивал про Киану Ривза и записки Чжоу Линя. Вы сказали, что книгу брали сорок лет назад практики Белого Лотоса. Но я хочу спросить о другом. Не о тех, кто брал, а о том, кто принёс. Вы бы очень мне помогли. Я разыскиваю родного человека и это связано с ним.

А то, что я буду разыскивать Киану, это очевидно, не сейчас, может позже, но я бы хотел познакомиться с еще одним живым и сильным практиком, имеющим общие воспоминания о Земле. Помеченных Богами может быть много, но встроенные в структуры сект и кланов, они остаются рабами, общение с которыми я получу только вместе с кандалами, тут я уверен. Это не та фишка, которой стоит светить.

Библиотекарь замер. Его рука, тянувшаяся продолжить писать, остановилась на полпути. Кисточка замерла в воздухе, капля туши собралась на кончике и медленно, нехотя упала на бумагу, расплываясь черной кляксой.

— Кто оставил эту рукопись в вашей библиотеке? — спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. — Ученик Чжоу Линя. Как его звали?

— Молодой человек, — сказал библиотекарь наконец, и голос его стал немного изменился, стал не таким скрипучим и более тихим, рука при этом смела серебро со стола без единого звука. Монеты исчезли в широком рукаве халата так ловко, что я не успел проследить движение. — Я работаю в этой библиотеке пятьдесят три года. Мой отец работал здесь до меня, и его отец до него. Мы храним книги. Это наше дело. Не наше дело задавать лишние вопросы о тех, кто их приносит.

— Но вы помните. — слегка надавил я.

Раз уж он взял деньги, то ответит мне, так или иначе.

— Я помню всё, что касается моих книг, — ответил он с достоинством, и в голосе его вдруг прорезалась гордость человека, для которого нет ничего важнее доверенного ему собрания. — Каждый том, каждый свиток, кто принёс, когда, в каком состоянии. Это моя работа и моя жизнь.

— Тогда вы помните и этот случай.

— Сто восемь лет назад, — наконец начал он после недолгого молчания и тяжёлого вздоха, — задолго до моего рождения, здесь уже работал мой дед и ему запомнился этот визит. Запомнился настолько, что он десятки раз рассказывал эту историю и мне и отцу. В библиотеку пришёл человек. Не местный, явно. У него был странный акцент и одежда… — он пощёлкал пальцами, подбирая слово, — неуместная. Не бедная, но и не богатая, а именно неуместная, как будто он не понимал, что здесь носят. Словно он надел то, что было под рукой, не думая, как это будет выглядеть. Представился учеником достопочтимого картографа Чжоу Линя. Назвался Фродо, без фамилии. Оставил рукопись, ту самую, которую вы читали, сказал, что это копия дневника его учителя, и попросил хранить.

— Фродо, — произнес я имя, и язык будто споткнулся о непривычное сочетание звуков.

Чего мне стоило только остаться равнодушным, услышав это имя. В общем я и глазом не моргнул, и точно не показал, что мне это имя знакомо. Но внутри, конечно, вскипело еще как! Сердце забилось где-то в горле, и я едва удержался, чтобы не схватиться за край стойки.

Умеет же этот мужик шутки шутить! И чувство юмора у него вполне себе есть. Мой современник! Мой! Землянин! Причём берущий такие имена, что любой современник сразу поймёт, что дело нечисто. Назвался бы он каким-нибудь Марком и никто бы не понял, потому что странных имен я встречал целую кучу, в том числе вполне земных, но назовись он Гэндальфом и всё. Любой землянин сразу поймёт о чём идёт речь.

— Верно, варварское имя, причём односоставное. — Библиотекарь понизил голос. — Он хорошо заплатил и сам расставлял копии. Он ездил по разным городам. Мой дед спросил, зачем, ведь книга откровенно лживая, кому она нужна? И тот ответил: «Тому, кто придёт с правильными вопросами».

— Так в ней нет ни слова правды?

Я чуть не выругался… Получается, никто не проходил сквозь Твердь Сферы насквозь?

— Нет, через семнадцать лет к нам приехали представители города Линьхая, и они привезли хроники города, там мы нашли соответствие именам и тому, что Чжоу Линь действительно был, жил и выполнял заказ торгового дома, спускаясь в поиске конца мира. И словно ему это удалось в первый раз. Так же там были и моменты второго неудачного похода, когда картограф погиб и экспедицию пришлось прервать.

— А больше ничего этот человек не просил передать?

— Было ещё кое-что, — продолжил старик, — Записка. Запечатанная, в конверте из необычного материала. Не бумага и не шелк, что-то другое, гладкое, прочное. Он оставил её вместе с книгой и наказал передать тому, кто придёт и задаст правильный вопрос. Мой дед принял, положил в архив. Записка хранилась семьдесят лет, никто не приходил.

Мурашки побежали по загривку. Схватить удачу за хвост! Я буквально физически ощутил, как она, удача, проскальзывает сквозь пальцы, оставляя лишь холодное прикосновение.

— А…

— Уже нет. — покачал головой старик. — После мятежа Белого Лотоса здание пострадало. Часть архива сгорела, часть была разграблена. Записка хранилась в сейфе на третьем этаже. Сейф вскрыли. Кто именно, не знаю. Может, лотосы, может, мародёры в хаосе боёв, может, кто-то из городских, пользуясь суматохой. В городе тогда был пожар, помню, отец рассказывал, небо над библиотекой было красным три дня.

— Вы уверены, что её забрали, а не сожгли?

— Сейф был вскрыт, не сожжён, — ответил старик, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Кто-то знал, что искать. Из сейфа пропали три предмета: записка Фродо, рукописный каталог древних артефактов, составленный моим дедом, и перстень-печатка, принадлежавший основателю библиотеки. Всё остальное осталось нетронутым. Это была не случайность.

Я помолчал, переваривая. Лотосы знали о записке. Знали, где она хранится, и целенаправленно забрали именно её, а потом ушли в Степь, развязали войну, выпустили демонов… Связь выстраивалась в голове, но пока еще зыбкая, неуверенная.