— Господин, рад вас видеть, — произнёс он тоном, который говорил прямо противоположное. Мой не слишком примечательный внешний вид тому виной? Ну это точно не мои проблемы. — Чем могу помочь?

— Обмен, — я выложил золотую монету на стойку.

Он взял монету, повертел в пальцах, проверил на свет, потом достал какой-то прибор, похожий на лупу с рунами, и долго изучал её, хотя мы оба прекрасно знали, что монета настоящая, просто это был спектакль, призванный напомнить мне моё место.

— Девяносто серебряных, — наконец сказал он, и в его голосе было столько удовольствия, словно он лично отбирал у меня эти десять процентов. — Курс стабильный.

Я кивнул, давно уяснив, что торговаться с банком было бессмысленно. Это не рынок, где можно надавить на жалость или пригрозить уйти к конкуренту, здесь правила устанавливались где-то наверху, и простым смертным вроде меня оставалось только принимать их.

— Могу предложить вам открыть накопительный счёт, — продолжил клерк, пока отсчитывал серебро. — Очень выгодные условия для молодых практиков, всего пять процентов комиссии в год за хранение, зато полная безопасность и возможность получить кредит под залог депозита…

— Нет, спасибо.

— Также у нас есть программа инвестирования, очень перспективное направление, доходность до тридцати процентов годовых…

— Нет.

— А может быть, страхование жизни? Для практиков вашего уровня мы предлагаем специальные условия…

Я забрал серебро, пересчитал, убедился, что девяносто монет на месте, и ушёл, не дослушав его до конца. Забавная штука — страхование жизни, особенно для практиков, обычно не имеющих привязанностей или тем паче, живых родственников. Если бы я остался ещё на минуту, он бы попытался продать мне что-нибудь ещё, возможно, долю в строительстве нового яруса или право на посмертное перерождение, хотя последнее, наверное, было бы уже слишком даже для этого места. Забавно, что раньше этим занимался другой человек, прямо в зале, а тут куют, не отходя от кассы, как говорится.

Улица Шёлковых фонарей и лавка Лю Гуан ничем не выделялась среди соседних, разве что дверь была чуть более потёртой. Я толкнул дверь и вошёл.

Она стояла за прилавком, перебирая какие-то корешки, и когда подняла голову, на её губах появилась та самая улыбка, от которой мне каждый раз хотелось одновременно сбежать и остаться.

— Тун Мин, — произнесла она, и моё новое имя прозвучало в её устах как что-то интимное, хотя это было просто имя. — Я ждала тебя. Решился?

Я коротко выдохнул, словно бросаясь в омут с головой.

— Да.

Она кивнула, отложила корешки и достала из-под прилавка маленькую коробочку, украшенную тонкой резьбой.

— Пилюля Костного Перехода, — сказала Лю Гуан, открывая крышку.

Внутри лежал тёмно-красный шарик размером с виноградину, и от него исходило слабое тепло, которое я чувствовал даже на расстоянии вытянутой руки. Камень Бурь на шее слегка нагрелся, реагируя на концентрированный этер.

— Сто серебряных, — она назвала цену, глядя мне в глаза. — Это справедливая цена, Тун Мин. Я могла бы попросить сто двадцать, и никто бы не удивился.

Я отсчитал деньги и положил на прилавок. Она пересчитала, кивнула и закрыла коробочку.

— Теперь слушай внимательно, потому что я не буду повторять, а от того, насколько точно ты выполнишь инструкции, зависит, останешься ли ты цел или твои кости станут, как сухие ветки.

Её тон изменился, стал жёстче, серьёзнее, и я понял, что сейчас она говорит не как соблазнительница и не как торговка, а как профессионал, который знает своё дело.

— Прими пилюлю за час до поглощения ядра. Не раньше и не позже. Сядь в позу медитации и жди. Через некоторое время, обычно от десяти до двадцати минут, ты почувствуешь, как кости начинают словно гудеть. Это значит, что пилюля работает. Если процесс не начался через полчаса, значит, что-то пошло не так, и тебе нужно немедленно обратиться к лекарю. Понял?

— Предельно.

— Когда гудение достигнет пика, начинай поглощение ядра. Не раньше, иначе повредишь каналы, но и не позже, иначе пилюля выгорит впустую, и ты потратишь сто серебряных вникуда.

— Ясно.

— Где собираешься поглощать?

— На площадке Гильдии.

Она кивнула одобрительно.

— Правильное решение. Там руны защиты и дежурный лекарь. Если что-то пойдёт не так, у тебя будет шанс на помощь.

Она протянула мне коробочку, и когда я взял её, наши пальцы соприкоснулись на мгновение. Её рука была тёплой и сухой.

— Будь осторожен, Корвин.

Я вздрогнул, услышав своё настоящее имя. Она редко его использовала.

— Ядро духовного зверя — это не пилюля, — продолжила она, и её голос стал тише, мягче. — Оно живое, обладающее своей волей даже после смерти зверя. Оно будет сопротивляться. Не борись с ним силой, направляй. Ты же созидатель, а не разрушитель. Помни об этом.

Я почувствовал что-то странное в груди, какую-то теплоту, которая не имела отношения ни к Камню Бурь, ни к пилюле в коробочке. Она действительно беспокоилась обо мне. Или просто не хотела потерять клиента. Или и то, и другое.

— Спасибо, — ответил я девушке. Слово прозвучало неуклюже, потому что я не привык благодарить людей искренне, обычно это была формальность, но сейчас я имел в виду именно то, что говорил.

— Не благодари раньше времени, — она усмехнулась, и привычная маска вернулась на место. — Вернёшься живым и целым, тогда поблагодаришь. А пока иди. У тебя много работы.

Я вышел из лавки с коробочкой в кармане и ядром вепря, которое всё это время лежало в сумке, тёплое и пульсирующее, как второе сердце. Сегодня кроме них, у меня с собой была еще фляга с настойкой от мастера Цао. Когда тот узнал куда я пошел, то заставил взять с собой.

Гильдия была следующим местом куда я дошел и самым важным. Практики собирались в группы, сбивались в отряды, планируя спускаться на Этажи, но мне сейчас было не до этого. Я прошёл через главный зал, стараясь не привлекать внимания, и спустился по лестнице ниже, где располагались камеры для поглощения ядер.

Администратор за стойкой был молодым парнем с сонными глазами и выражением лица, которое говорило, что ему глубоко плевать на всё происходящее вокруг.

— Поглощение ядра? — спросил он, не отрываясь от какой-то книги.

— Да.

— Десять серебряных. Камера на четыре часа. Продление — пять серебряных за час. Правила знаешь?

— Нет.

Он вздохнул, отложил книгу и посмотрел на меня так, словно я лично виноват во всех его жизненных неудачах.

— Дверь блокируется изнутри. Если что-то пойдёт не так, бей в стену или кричи. Дежурный лекарь реагирует в течение двух минут. Не паникуй, если будешь терять сознание — это нормально. Паникуй, если почувствуешь, что кости ломаются — это ненормально. Вопросы?

— Да. Как откроют дверь, если она блокируется изнутри?

— А никак, — ухмыльнулся парень — её ломают, и на практика вешают штраф за порчу имущества. Ещё вопросы?

— Нет.

Я качнул головой. Ну и порядки у них тут, пользуются любой возможностью, чтобы загнать практиков в долги.

Администратор протянул руку, я отсчитал десять серебряных, и он выдал мне ключ с номером семь.

— Седьмая камера, по коридору налево, третья дверь справа. Удачи.

Последнее слово прозвучало так, будто он желал мне провалиться в преисподнюю. Но при этом сам сервис впечатлял. Настоящий конвейер практиков не иначе, от этого даже неуютно стало, а также от того, что после всего у меня осталось не так уж и много серебра. Хорошо, что ближайшие три недели у меня оплачено всё что нужно, мастерская и жилье. А остальное пока побоку.

Камера оказалась маленькой, три на три метра, с низким потолком и стенами, покрытыми рунами. Я остановился на пороге, рассматривая узоры, и мой навык Мастера Рун позволил мне прочитать их весьма легко, защита от взрыва, поглощение избыточного этера, изоляция пространства.

Грубая работа, линии не совсем ровные, переходы между рунами могли бы быть плавнее, но в целом надёжно, рассчитано на то, чтобы удержать внутри помещения всё, что может пойти не так при поглощении ядра. В центре стояла каменная плита для медитации, отполированная тысячами задниц, которые сидели на ней до меня. На стене светился рунный индикатор, сейчас зелёный, но готовый загореться красным, если давление этера в комнате превысит безопасный порог.