За спиной раздались крики:

— Держите их! Это лазутчики!

— Стреляйте, пока не скрылись!

Еще пара болтов просвистела мимо, один из них пролелел так близко к моему уху, что я почувствовал движение воздуха. Ивгар резко свернул влево, я метнулся за ним, и мы, ломая ветки и давясь от недостатка воздуха, неслись куда глаза глядят, лишь бы подальше от этих параноиков, которые стреляют первыми, а потом уже задают вопросы.

Бежали мы долго, пока не начало темнеть. В какой-то момент поняли, что дружинники не преследуют, видимо, решили, что мы просто мародеры или дикари-разведчики, и вернулись к своей основной задаче, спасать деревню, которую, судя по всему, уже и спасать было не от чего.

— Твою ж… мать… — выдохнул Ивгар, когда мы наконец остановились у какого-то оврага, рухнув на землю и жадно хватая ртом воздух. — Я ж им показал… руки поднял… Идиоты…

— Плечо как? — спросил я, с трудом переводя дух.

— Царапина, — он поморщился, осматривая рану. — Болт прошел по касательной. Повезло. Но кровит, зараза.

Я полез в рюкзак, нашел тряпку, относительно чистую, и протянул ему. Ивгар молча принял, кое-как замотал плечо, стараясь не шуметь. Мы сидели в тишине минут пять, а потом контрабандист начал тихонько ржать, смотря на меня и показывая пальцем на груз.

— Ты чего?

— Жадность, она людей только так губит, ага! Врут же врут! Четверо мне свидетели, я если выживу, до конца дней буду всем рассказывать! — истерично смеялся Ивгар. — Но ты смотри, смотри!

Я развернул тюк. С той стороны в нем торчал арбалетный болт, четко в месте, где должна быть моя голова. Только боги спасли меня в этот момент.

— Ты сказал не бросать. — улыбнулся я и проверил арбалет. А затем тоже начал тио смеяться вместе с контрабандистом. — Дальше куда?

— Подальше отсюда. Река где-то рядом, по звуку. Найдем брод, переправимся на другой берег, там тоже земли нейтральные. Там нас никто не тронет, если повезет. Груз прячем, сначала ищем брод, дорогу, что повезет и проверяем ее на безопасный проход, потом забираем.

Так мы и сделали, спрятали под корнями, щедро засыпали листвой и ветками. Если дикарей убьют дружинники, то хрен они найдут нычку. Я порылся, взял немного еды из рюкзака. Правда всё же надеясь, что не пригодится. Камни с щитом и очищением и так были в поясной сумке вместе с болтами.

Затем мы поднялись, отряхнулись и двинулись на шум воды. Идти было тяжело, сумерки сгущались, лес становился темным и пугающим, каждый куст казался притаившимся врагом. Но выбора не было.

Реку мы нашли минут через двадцать. Она была не широкая, метров двадцать не больше, смущало только быстрое течение. Берег зарос ивняком и камышом, под ногами хлюпала грязь.

— Вброд не пройти, — оценил Ивгар. — Глубоко. Надо искать переправу. Или бревно какое. Иначе с грузом будет тяжело.

Мы пошли вдоль берега, вглядываясь в темноту. Где-то впереди раздался плеск, потом еще один. Я замер, сжимая арбалет.

— Что это? — прошептал я.

— Не знаю, — так же тихо ответил Ивгар. — Но мне не нравится. Идем тише.

Мы прокрались еще метров двадцать, и тут из камышей впереди, на том берегу, вышли фигуры. Много фигур. Дикари. Человек двадцать, а то и больше. Они явно переправлялись тоже, видимо, отрезанные от основных сил и теперь искали путь назад. Или, наоборот, шли на подмогу своим. Неважно. Важно было то, что они были между нами и единственным известным нам бродом.

Один из них, самый крупный, с татуировками на лице, поднял голову, принюхался и резко повернулся в нашу сторону. Потом медленно поднял руку, указывая пальцем прямо на нас.

— Да чтоб вы тут все сдохли, оглоеды тупорылые, — проорал Ивгар, разрядил арбалет в сторону толпы, ни в кого не попал и мы рванули обратно в лес.

Противнику чтобы до нас добраться, нужно было преодолеть реку, и, судя по всему, плавать они умели весьма лихо, да и не были они ничем отягощены, кроме оружия, так как почти сразу весь отряд оказался в воде, в погоне за нами.

Сзади раздался радостный вопль, потом еще один, и лес взорвался топотом ног. Они бежали за нами. Очень быстро. Я слышал, как они переговариваются на каком-то гортанном языке, слышал, как ломают ветки, как хрипло дышат.

Мы мчались что было сил, но они не отставали. Наоборот, догоняли. Я уже чувствовал, что силы на исходе, легкие горели, ноги подкашивались. Ивгар тоже выдыхался, его дыхание стало тяжелым и хриплым, он хватался за раненое плечо, из-под повязки сочилась кровь.

И тут впереди, словно насмешка судьбы, земля резко обрывалась. Мы выскочили на край небольшой расщелины, метра три в ширину и бог знает какой глубины, на дне которой что-то журчало. Ручей, наверное.

Прыгать было бессмысленно, можно было просто разбиться. Бежать дальше вдоль края тоже, нас бы догнали за пару секунд. Оставалось одно — спуститься вниз, в саму расщелину, там были уступы, камни, за которые можно было зацепиться.

— Вниз! — крикнул Ивгар, уже цепляясь за край и начиная спускаться.

Я последовал за ним, ругаясь сквозь зубы. Камни были скользкими, мокрыми, руки срывались, я едва удерживался, царапая ладони до крови. Но спустился. Метров на пять вниз, на узкий уступ, где мы оба стояли, прижавшись к стене, и смотрели вверх.

Наверху, на краю расщелины, появились дикари. Человек двадцать, не меньше. Они остановились, глядя вниз, переговариваясь. Один из них, видимо, главарь что-то гортанно рявкнул. Остальные захохотали.

— Что он сказал? — прошептал я.

— Понятия не имею, — ответил Ивгар торопливо перезаряжая арбалет. — Но держу пари, что-то типа «давайте кидать в них камни» или «спускаемся и режем». В любом случае, нам хана.

— Уходим дальше. — рассматривая место, где мы находимся, я понял, что тут настоящий грот, размытый ручьем, и тянется он достаточно далеко. — Уходим!

Далеко отойти мы не успели, пятерка дикарей последовала за нами, из вооружений у них были только короткие топорики, поэтому мы не сплоховали, два болта тут же вывели из строя первую двойку, а затем я оттянул Игвара за плечо позади себя и вышел вперед, доставая из сумки рунный камень, затем с оттягом от себя, сунул его прямо в морду первому бегущему к нам уроду.

Сноп искр был такой яркий, что я практически ослеп от первой вспышки, прикрыл свободной рукой глаза, но продолжал идти, заодно отпинывая первое горящее и валящееся под ногами тело. Крики оставшихся тоже были весьма ужасны. Затем кто-то их быстро добил и наступила тишина и я выбросил разломанный камень.

— Ты чего не сказал, что жечь будешь! Я чуть не ослеп! — орал мне в ухо контрабандист. Таща куда-то за локоть. Цел?

— Да цел я, цел! — я отряхнулся и закрыл слезящиеся глаза руками. — Ослепило немного. Арбалеты!

— Делаю. Давай твой. — мой товарищ сноровисто забрал моё оружие и перезарядил его, а затем вернул мне в руки.

— Они будут атаковать. — уверенно сказал я, слыша, как орут сверху, видимо собираясь с духом. — Полезут все сразу. Слушай меня. Сейчас мне нужно время, несколько минут. Не отвлекай меня чтобы ты не увидел, понял?

Я достал рунный камень очищения, аккуратно ножом проткнул палец и смочил руну на камне, затем схватил одной рукой Камень Бурь, второй очищение и закрыл глаза.

Поток я поймал практически сразу, не смотря на хлещущий из ушей адреналин разум внутри был спокоен и работал без сбоя, протягивая нить от источника к рунному камню, я не до конца понимал, что делаю, но точно знал, что должно получиться. И энергия не заставила себя ждать, свободным потоком, причиняя мне боль устремилась по шрамам прямо в камень накачивая его до предела.

Отпустил накачку я только когда получил обжигающую холодом реакцию от камня бурь. Готово.

Глаза уже немного привыкли к полумраку и зайчики еще оставались, но ориентироваться я уже мог.

— Ты что делаешь? — зашипел тихо Игвар, когда я стремительно пошел к выходу, и выкинул камень наверх прямо в толпу заинтересованно наблюдающих за нами дикарей, попутно планирующих что делать, а затем бегом вернулся обратно.