Тао У стиснул челюсти, стараясь сдержать раздражение. Третий брат всегда был хорош в том, чтобы выставлять черное за белое, хитрый и изворотливый ублюдок.

– Так что я не хочу с ним идти, даочжан. Что, если это ловушка? – Се Юньци повернулся к Мо Хэ и посмотрел на него самым жалобным взглядом. Он от природы был красив, а когда поджимал губы и таращил глаза, казалось, будто невинную деву несправедливо обидели.

– Какая еще ловушка?! – разъярился Тао У, поднимая мечи. – Ты сам-то заслуживаешь доверия? Безродный бродячий заклинатель, не пойми откуда взявшийся, неизвестно, какие у тебя мотивы!

Мо Хэ устало потер переносицу, прикрывая глаза. Назойливое поведение что одного, что второго его уже порядком утомило. Каждый из них был прав, и ни одному Мо Хэ не собирался доверять. Именно поэтому он хотел их сплавить.

– Один тоннель явно ведет к внешним залам гробницы, которые были обнаружены при разработке медного рудника, – со знанием дела проговорил Се Юньци, будто не услышав Второго брата. – Там концентрация темной ци должна быть ниже, но раз дела обстоят так, то, скорее всего, во внешних залах уже собралось немало цзянши. Нет никакого смысла их тревожить, если мы собираемся найти главную усыпальницу. А если мы разделимся, то окажемся в невыгодном положении. Я совершенно бесполезен в умиротворении нечисти, а брат У явно не сможет защитить нас обоих при нападении армии оживших мертвецов Сянъяна. Даочжан, вы уж простите, но вы потратили немало сил, и ни к чему разделяться и подвергать себя еще большей опасности. Пусть я и бесполезен, но смогу прикрыть вашу спину в ближнем бою, а брат У сможет подсобить издалека своими… ножичками, – вдохновенно проговорил Се Юньци, один за другим уничтожая все заготовленные Мо Хэ аргументы. – У меня есть план получше!

С этими словами он выкинул вперед руку, и его зазубренный меч со свистом устремился в левый тоннель. Спустя мгновение земля под их ногами задрожала и послышался громкий рев. Кто-то – или что-то – приближалось к ним из левого тоннеля, сотрясая стены шахты.

Се Юньци вскинул руку, и его клинок ловко вернулся в ладонь, возбужденно вибрируя.

– Внешние залы там, как и цзянши, – будничным тоном сообщил он, поворачиваясь к опешившим Мо Хэ, Гу Вэньвэнь и Тао У. – Мой меч определил там около сотни оживших мертвецов.

Остальные разом уставились на него, а в глазах читалось: «Это и был твой план?! Всех нас тут похоронить?!»

Рев становился все громче, и земля под ногами затряслась так, что Гу Вэньвэнь пошатнулась. В таком узком тоннеле армия цзянши была огромной проблемой! Кнут тут же лег в ее руку и засиял изумрудным светом, освещая ее побледневшее лицо. Мо Хэ бросил на ухмыляющегося Се Юньци ледяной взгляд, а затем поднял ладони. Белая вспышка устремилась в левый тоннель, но не в появившихся оборванных мертвецов, а в потолок над ними. Раздался еще более страшный грохот, и Гу Вэньвэнь потеряла равновесие. Она больно ударилась коленом о камень и охнула, но не успела даже сообразить, как Учитель схватил ее под локоть.

– Скорее! – крикнул он.

Гу Вэньвэнь даже не успевала передвигать ногами, потому что Учитель попросту тащил ее за собой, втягивая в правый тоннель. Вокруг сыпались камни и дрожала земля, и Гу Вэньвэнь казалось, что потолок вот-вот рухнет ей на голову. Факелы падали со стен, разбиваясь искрами, и тут же гасли, в воздух поднялась пыль и каменная крошка, и девушка задохнулась, прикрывая свободной от хватки рукой лицо. Огромный валун откололся справа от неровной стены и со свистом понесся прямо на них. Ноги Вэньвэнь почти не касались земли, но она не успевала уклониться и испуганно зажмурилась. Перед ней мелькнула вспышка – сначала белая, потом черная, и земля позади содрогнулась.

Она резко упала на землю и закашлялась от пыли, протирая глаза. Позади нее продолжались грохот и рев, но постепенно все начало стихать. В мутном тоннеле она подслеповато прищурилась, пытаясь разглядеть, где же ее Учитель, но первый, кого она увидела, был Се Юньци, что застыл подле нее с клинком в руке. Гу Вэньвэнь не могла разглядеть его лица четко, но ей показалось, что его губы изгибаются в ухмылке, и это была не его обычная дружелюбная улыбка, которую он всегда ей показывал. Однако новый поток каменной крошки заставил ее закрыть глаза рукавом, а когда пыль наконец улеглась, рядом с ней остался только Учитель. Се Юньци стоял почти в чжане от нее, уже убрав клинок в ножны и тщетно пытаясь откашляться. От каменной пыли его глаза слезились, и выглядел он так жалко, что совершенно не мог только что кровожадно ухмыляться рядом с ней.

Тао У пытался оттереть свой многострадальный темно-красный ханьфу от грязи, но лучше бы ему заняться волосами, потому что осевшая пыль состарила его лет на сто, выбелив косички и даже волосы на груди. Он фыркал и морщился, злобно поглядывая на Се Юньци.

Учитель наклонился к Вэньвэнь.

– Все в порядке? – спросил он ее.

Девушка активно закивала. Не считая разбитой коленки, она была абсолютно цела – по большей части потому, что Учитель все это время тащил ее за собой. Он обладал потрясающим цингуном, так что ему удалось без проблем лавировать между падающими камнями.

Удовлетворенно кивнув, Мо Хэ поднялся и посмотрел за спину молодого господина Се, где больше не было тоннеля: от взрыва, который спас их от цзянши, обрушился потолок левого тоннеля, и цепная реакция пошла дальше, отрезав им путь к отступлению и чуть не раздавив. Чудом уцелевшие факелы тускло освещали огромную груду камней, что высилась за спиной виновника всего произошедшего. Мо Хэ осмотрел эту непроходимую стену, а затем перевел заледеневший взгляд на Се Юньци, который как раз заканчивал протирать лицо от выступивших слез. В свете неровного пламени казалось, будто в глубине его глаз тоже сияет красный огонь, но выглядел он при этом так жалко и невинно, что Мо Хэ нахмурился.

– Отличный план, господин Се, – процедил он, с трудом сдерживая раздражение. Его редко можно было вывести из себя, но этот молодой человек раз за разом показывал чудеса изобретательности.

– Зато теперь нам не придется разделяться! – сказал Се Юньци и льстиво улыбнулся, как большой нашкодивший кот.

– Да… теперь мы можем умереть все вместе, – с каменным лицом отозвался Мо Хэ, и Се Юньци еще несколько мгновений пытался понять, шутит ли даос или нет – и умеют ли вообще даосы шутить?

Когда они наконец отдышались и успокоились, Мо Хэ очистил свои одежды заклинанием, то же самое проделал с Гу Вэньвэнь и обнаружил, что рукав его верхнего халата неизвестным образом порвался. Некоторое время он недоуменно разглядывал прореху на локте, обдумывая, как это могло случиться. Наверняка какой-то камень все же сумел задеть его. В конце концов, Мо Хэ порядком устал, хоть и не подавал виду, и уже был не так ловок.

Гу Вэньвэнь тоже заметила, что Учитель хмуро смотрит на рукав, и ахнула:

– Ваш любимый верхний халат, Учитель! Я заштопаю, когда вернемся на постоялый двор.

Она не стала добавлять при посторонних, что это был не только любимый халат ее Учителя, но и вовсе единственный. Ни к чему молодым людям знать о том, до каких глубин бедности опустился даочжан Сюаньи. И дело не в том, что он не мог позволить себе новый – подобные одежды продавались в любой лавке, – а в том, что именно этот был особенным. Нити одеяния были зачарованы, а потому представляли собой настоящую скрытую броню, способную уберечь от многих бед. Именно поэтому, несмотря на то что черная ткань с годами выцвела и истерлась, Учитель упорно продолжал носить его. Гу Вэньвэнь подозревала, что ханьфу стоил дороже, чем все ее скромное имущество.

Мо Хэ благодарно кивнул и решил больше не обращать на рукав внимания. Вместо этого он окинул взглядом спутников, тяжело вздохнул и стиснул ножны в руках. Теперь у них и правда оставался всего один путь – и этот путь вел в неизвестность. Мо Хэ не знал, что в целом думает с Се Юньци одинаково: поскорее покончить с делом, – только вот цели у них разнились.