09 число 05 месяц 17 год. Вечер.

Амазонка.

"Зорьке" срезали надстройку по машинное отделение, приварив рубку поверх последнего. Если мне не изменяет память, родным органом управления "Зори" был обычный руль. Здесь же, сквозь покрытое паутиной трещин стекло, виднеется полноценный штурвал с обмотанными синей изолентой рукоятками. Порезанная на кучки крыша надстрйоки превратилась не только в низенький фальшборт, но и в полутораметровые крылья мостика.

На носу появилась поднимаемая скрипучей ручной лебёдкой двухсекционная аппарель, переходящая в настил палубы совершенно инородный изначальной конструкции "Зорьки".

Понятно, что данный тип теплоходов никак не предусматривал подобной эксплуатации. Грузоподъёмность и остойчивость повысили, пристроив по бортам со смещением к корме пару поплавков, похожих на пузатые торпеды слегка сюрреалистичного калибра.

Может и правда торпеды?

Шучу.

В движение судно приводится не штатным водометом, и не винтом. А самым настоящим гребным колесом на 12 лопастей.

Вивисекторы художественной резки и сварки по цветмету вырезали центральную часть корпуса позади моторного отсека, предав корме многострадальной "Зорьки" П-образную форму.

Палочки П усилили и нарастили рамой, удерживающей ось гребного колеса. Спрятанной в моторном отсеке шестицилиндровый двухтактный дизель, по всему снятый с КрАЗа ранних годов выпуска, приводит колесо во вращение брутальной трехрядной роликовой цепью, масляно поблескивающей демидовским аналогом солидола.

Суденышко довольно вертко прошмыгнуло по протокам и выйдя на простор Амазонки, разгоняясь по течению до 8 узлов.

- Держись середины реки. Штурвалом работай плавно и больше ничего не трогай. Детей на мостик не пускай, ибо нефиг. Если что, сразу буди меня. Если все путем, буди меня через, - парнишка глянул на циферблат висящих часов, прикреплённых к переборке, что-то прикинул в уме и убавил обороты машины, - полтора часа. Или как пройдешь красный бакен N76.

Я встал к штурвалу. А Шкипер залег в гамак, закрепленный в крохотной каюте позади рубки, тут же погрузившись в крепкий сон, которому непомехой ритмичное шлепанье гребного колеса, рокочущий вполсилы движитель, тут же материализовавшиеся в рубке дети, а главное - надетый на Ким топик, неприлично плотно обтягивающий ее достоинства.

- Из далека долго течет река ...... Амазонка - муттер ривер.

Гадкий Орден на корню зарубил русскую национальную идею.

Местная Амазонка, во многом похожа на свою земную тезку и аналогия тут прямая. Но лично я бы прогибал под себя изменчивый мир, переименовав ее в Вогу.

Прагматичные Ким и Муха воспринимают буйство жизни, слабую качку и влажный климат с изрядной долей скепсиса. Возбужденный Птиц, стараясь держаться подальше от вонючего выхлопа, бодро нарезает круги вокруг плетущейся баржи. Зато мелкие прибывают в восторге от нового приключения.

- Папка, дай порулить!....

- Юнги, вы руки мыли?

- Ну-у дай....

- Рулите, только недолго.

Как раз по курсу длинный прямой участок реки, а штурвал я зафиксировал специальным рычагом. Так что порулить, для мелких, на самом деле всего лишь - подержаться за штурвал.

Вяло размышляя какие "горки" могли так укатать молодой организм Шкипера, а пожилого капитана вообще отправить в цепкие лапы врачей, осматриваюсь в рубке.

По сравнению с тем, что я видел на Рейне, тесно и бедненько. На крючках в рубке висят "мосинка", старенькая горизонталка 12 калибра, ракетница и пара полупустых кожаных патронташей. Судя по скудному арсеналу, либо в среднем течении Амазонки безопасно, либо суденышко не уходит далеко от устья Ориноко.

Из приборов. Вроде бы эхолот, хотя не порочусь. Компас, раньше указывавший стороны света на каком-то другом судне. Приборы контроля температуры воды и давления масла в двигателе. Вольтметр.

На этом все. Даже тахометра нет.

Жизненная необходимость и гонка за полезными ископаемыми уже превратили Амазонку в среднем течении из пограничной реки во внутреннюю транспортную артерию. Один из атрибутов виднеется прямо по курсу.

- Папка, буй, - приложив ладошку к бровям, подсказал глазастый Андрейка.

- Буй это крашеная железная бочка. А здесь плавают крашеные деревяшки, они называются бакены. Какого он цвета?

- Белый.

- Не наш, продолжайте наблюдение.

Похоже, навигационные знаки изготавливались из цельных стволов. Подводная часть с крюком для якорной цепи пропитывались дегтем. Верней придавали нужную форму, красили в установленный цвет и нумеровали. А чтобы бакены лучше наблюдались в ночное время, на верхушку крепили полутораметровый шест, обклеенный полосками светоотражающей пленки соответствующего цвета.

Дешево и сердито. Точнее, при минимуме рабочих рук и скудности ресурсов по-другому, пожалуй, что и никак.

И кстати, на Рейне я плавающих навигационных знаков не заметил. Вехи были, даже створный знак разок попался. А вот бакенов не было.

Что говорит о преимуществе плановой экономики, над капиталистической анархией, вяло тяготеющей к нарождающимся центрам организованности и правопорядка.

Кроме изредка качающихся на речной волне бакенов присутствие человека на реке выдал только плывущий по течению древесный ствол. Не подмытый водой или с корнем вывороченный ветром, а аккуратно спиленный.

Полтора часа пролетели незаметно. Вроде только я освоился в рубке, как из-за изгиба реки появилась красная точка далекого бакена.

- Папка, бакен.

- Вижу, бегите к маме, пусть греет ужин.

На ужин у нас острая мясная похлёбка, еще утром сваренная Немцем.

Если не хотите, как ваш покорный слуга, слечь с пищевым отравлением или другой кишечной хворью. Технология пищеприготовления в местной жарище, - острее, горячее, варить дольше, жарить до обугленной корочки без всяких там "с кровью". И жрать сразу по готовности.

Если надо запасти супец впрок. То еще кипящее варево заливается в предварительно ошпаренный трехлитровый термос, а перед употреблением, повторно кипятится. Вкус понятно так себе, хотя конкретно Немец могет даже тут.

- Шкипер, подъем! Бриг под черным флагом на ветре!

Парнишка разлепляет глаза с большим трудом. Помимо усталости, похоже, его еще и сморило в закутке за рубкой, продуваемым приторно теплым, влажным, словно наэлектризованным ветром с реки.

Подтверждая мой диагноз, Шкипер спустился на палубу, встал на колени и, ухватившись за скобу, согнулся у борта, сунув голову в набегающий поток.

Отфыркнувшись и продышавшись, Шкипер повторил процедуру омовения.

- Шкипер, судно на траверзе бакена N76. Примите командование или сперва отужинаете?

Первый поле бога, не колеблясь ни секунды, решил отужинать. Причем ел, так же как и дрых - жадно, много и с явным удовольствием.

- На реке, что поймаешь, то и сваришь. Мне становится худо от одного вида ухи и жареной рыбы, - пояснил Шкипер заметную странность своего поведения.

При этом думая, что никто не замечает, исподлобья сверлил взглядом Ким. Вангую, на обратном пути, расставшись с нами, он не раз "передернет", представляя в уме ее светлый образ.

И хотя я кручу штурвал уже два часа, его рукояти сразу кажутся какими-то неестественно липкими.

Взбодрившись двумя чашками чая, Шкипер попросил заварить еще чайничек редкого в этих местах лакомства. И с изрядной долей позерства, задымив длинной тонкой трубкой, отстранил меня от штурвала.

Суденышко, ведомое опытной рукой, обогнув вытянувшийся вдоль берега островок по замысловатой траектории, вошло в безымянный приток Амазонки.