У Тао никак не отреагировал на оскорбление, только усмехнулся. Обглодав кость, он выпрямился, презрительно посмотрел на Се Юньци и сказал:

– А брат Се, должно быть, принадлежит к какому-то более благородному ордену, чем Гуйби?

– Я практически ученик даочжана Сюаньи, конечно, это не идет ни в какое сравнение с Гуйби, – презрительно надул губы Се Юньци.

– Практически – не то же самое, что уже быть членом Великого ордена, – отозвался У Тао, потянувшись за большой бараньей ногой.

Се Юньци злобно бросился наперерез, схватив мясо прямо голой рукой, но У Тао тоже был проворным и молниеносно оторвал мясистый кусок палочками. Се Юньци не отставал и тут же ударил по палочкам прямой ладонью, ломая тонкое дерево пополам.

Мо Хэ проглотил слова о том, что Се Юньци никакой ему не ученик и даже не «практически», ошеломленно наблюдая за развернувшейся за столом битвой. Чем-то это напоминало… петушиные бои. Гу Вэньвэнь вообще не понимала, почему всегда добродушный Се Юньци так реагирует на брата У, словно встретил злейшего врага. Некоторое время она наблюдала за дракой палочками, а затем повернулась к Мо Хэ.

– После обеда отправимся к руднику? – спросила она.

Этот тихий вопрос заставил двух петухов умерить свой пыл. Се Юньци брезгливо посмотрел на жирную ладонь и вытер ее о полотенце. У Тао же как ни в чем не бывало продолжил набивать рот.

– Лучше идти ближе к ночи, – вклинился он. – А то не увидите злых духов.

– Разумно, – кивнул Мо Хэ. – Отправимся, когда зайдет солнце.

– Я тоже пойду, – тут же вызвался Се Юньци.

– И я, конечно, тоже, мы же договорились вместе провести расследование, – немедленно добавил У Тао.

Мо Хэ смерил обоих внимательным взглядом.

– Боюсь, такое количество людей может взбудоражить мертвых, – после долгой паузы сказал он. – Так что я отправлюсь только с Вэньвэнь.

– Но… – воспротивился Се Юньци, однако затем бросил взгляд на недовольного У Тао и сообразил, что так даже проще. В конце концов, уничтожение лигуев не входило в его планы, да и расследование не представляло никакой ценности. Зато вот некий даос… Тревога вдруг охватила Се Юньци. – Да, отличная мысль, а мы с братом У пока разузнаем что-нибудь в городе, верно, брат У? – Он так ослепительно улыбнулся У Тао, что тот скривился.

– Я собирался… – У Тао открыл рот, но Се Юньци с силой пнул его под столом. У Тао поджал губы. – Я хотел с братом Мо…

Он не успел договорить, что именно он хотел, потому что Се Юньци с такой силой пнул его сапогом снова, что стол затрясся и блюдо с бараниной чуть не шлепнулось на колени У Тао. Только быстрая реакция спасла его одежду от жирного пятна, но часть подливы оказалась на столе.

– Ай-я, какой я неуклюжий! – воскликнул Се Юньци и наклонился с полотенцем к У Тао, будто собирался вытереть со стола, но вместо этого стряхнул весь жир на молодого человека. – Ай-я! – запричитал он еще больше, елозя грязным полотенцем по коленям У Тао, пока не втер все в его штаны. Только затем он с удовлетворением щелкнул языком и вздохнул: – Какая жалость, брат У, в таком виде на улицу не выйти. Я одолжу тебе что-нибудь из своего в знак извинений, если ты… сможешь влезть, ведь ты такой большой мальчик. – Он снисходительно похлопал У Тао по плечу. Тот помрачнел.

Гу Вэньвэнь на другом конце стола хрюкнула от смеха и тут же прикрыла рот рукавом, делая вид, что подавилась. Мо Хэ с трудом сдержал желание закатить глаза. Он повернулся к ученице, не дожидаясь продолжения этого петушиного боя.

– Выходим в час Свиньи[128], – сказал Мо Хэ, а после поднялся из-за стола и ушел в комнату.

Се Юньци с облегчением выдохнул, но затем увидел, что Гу Вэньвэнь с любопытством смотрит на него. Выражение лица У Тао можно было даже назвать жутким, но брат Се совсем не казался испуганным. При этом она видела его посредственные способности и полагала, что он вряд ли хороший воин, так что в сражении точно не сможет противостоять такому верзиле, как брат У. Однако же…

– Сестрица Вэньвэнь, хочешь скушать что-нибудь еще? – ласково спросил ее Се Юньци и улыбнулся, не обращая внимания на мрачную тучу рядом.

– Ой, нет, что ты. – Ослепительная улыбка заставила ее покраснеть и тут же отпрянуть от стола. Гу Вэньвэнь поспешно попрощалась с ними и сбежала, гадая, не подерутся ли эти двое, когда она уйдет.

За столиком воцарилась тишина. Однако продолжалась она недолго, потому что У Тао с грохотом ударил кулаком по столу, и тот жалобно затрещал. Блюда зазвенели, и Се Юньци отпрыгнул, когда в него полетела пиала. Он молниеносно оказался в чжане от У Тао, а тот опять замахнулся кулаком. Остальные посетители ахнули, и кто-то даже вскрикнул от страха.

– Господа, господа! – К ним уже спешил хозяин таверны, пухлый мужичок. – Прошу вас, умоляю, не устраивайте здесь драку! – его узкие глаза выпучились от страха, сделавшись почти круглыми. – Прошу, господа, решайте все на улице! – Се Юньци повернулся к нему, и хозяин задрожал, увидев его пугающий взгляд. Но мужичок моргнул, и Се Юньци тут же извиняюще улыбнулся.

– Простите-простите, мы немедленно уйдем. – Он всунул ему в руку серебряный слиток и похлопал по плечу. Затем он еще раз увернулся от кулака У Тао и выскочил на улицу, уводя его за собой, как кузнечика на веревочке. Се Юньци быстро перешел на цингун, но разъяренный У Тао не отставал, и в мгновение ока оба они скрылись из виду.

Хозяин таверны почесал голову, посмотрел на вмятину на деревянном столе и поежился, подзывая прислужников, чтобы те прибрались.

– Вечно эти заклинатели устраивают беспорядки… – пробормотал он себе под нос и, качая головой, побрел обратно.

Конечно, Се Юньци специально вывел брата У из себя – тот всегда был вспыльчивым и терпел насмешки к себе только одну пиалу чая, а затем взрывался от гнева. Зная эту его особенность, Се Юньци успешно увел тигра с горы[129] и остановился лишь тогда, когда оказался в безлюдном переулке, далеко от «Восьми драгоценностей». И тут же пригнулся, уклоняясь от тяжелого кулака, который ударил в каменную кладку стены чьего-то двора и пробил в ней дыру. Се Юньци обернулся, заглянул в проем и увидел роскошный зеленый сад и пруд. Не обнаружив там ничего интересного, он хмыкнул и посмотрел на У Тао – как раз вовремя, чтобы увидеть, что к его лицу снова несется кулак. Но за мгновение до того, как тот встретился с его щекой, рука Се Юньци перехватила запястье силача и сжала, останавливая удар.

Сила импульса была настолько огромной, что Се Юньци прижало спиной к каменной стене, но улыбка на его лице даже не дрогнула.

– Давно не виделись, Второй брат, – сказал он.

У Тао легко вырвал кулак из его хватки, выпрямился, окинул его мрачным, суровым взглядом, а затем вдруг хмыкнул:

– Засранец, мне пришлось попотеть, чтобы тебя найти.

Се Юньци в ответ хохотнул, глядя, как разглаживается лицо молодого человека.

– «Брат У», – насмешливо повторил Се Юньци, и тот закатил глаза. – Не мог придумать что-то посложнее?

– А сам-то – Се Юньци? – с такой же насмешкой ответил ему тот. – Не вижу смысла заморачиваться ради такой мелочи. – Он махнул рукой.

– Как я мог забыть, насколько прямолинейным и простым является Второй брат? – притворно вздохнул Се Юньци.

– А как я мог забыть, насколько изворотлив и хитер Третий брат? – покосился на него У Тао. – Ученик даоса? Победить его в бою не смог и решил втереться в доверие? И как, возьмет ли даочжан Сюаньи в ученики демона?

Се Юньци вдруг оскалился, обнажая маленькие острые клыки. Второй брат, хоть и казался туповатым, но всегда мог разглядеть суть. Напротив, его простодушный вид был насквозь фальшивым – и под этим смуглым лицом скрывалась черная душа. Такая же, как у него.