Бабушка Тан шумно высморкалась в платок и затихла.

– А дальше? – спросила Гу Вэньвэнь, когда пауза затянулась.

– Злое это место, поганое! – выплюнула старушка. – Никакой это не рудник! Могильник! На погибель они все ушли, ни один не вернулся! Мой Бо-эр… Там сплошь злые духи, люди одержимыми становятся, а генерал-губернатор отмахивается! – Эти слова лишили ее остатков сил, и она тихо зарыдала, без конца причитая: – Мой Бо-эр… мой внучок…

В голове Мо Хэ начала складываться картинка. Очевидно, новый генерал-губернатор хотел выслужиться перед императором и собрать в первый год больше налогов. Однако, вытянув все из местных жителей, он понял, что это не выход. А потом на засохшем дереве появились цветы[123] – и он открыл рудник. Но что же с курганом?.. Быть может, Цай Южун, сам того не зная, вскрыл древнюю гробницу и разбудил духов? Однако лян серебра… Все в ямэне говорило о том, что местное правительство совсем не бедствует, несмотря на трагедию и бегущее прочь население. Почему же?

Размышления Мо Хэ прервала старушка, которая вдруг вцепилась в его правую руку:

– Уважаемый даос, спасите моего Бо-эра! – она с таким отчаянием смотрела на него. – Вы же заклинатель, вы можете помочь! – Ее сухонькие, но крепкие пальцы сжали его запястье.

Мо Хэ медленно моргнул, отгоняя боль.

– Я очень постараюсь, – уклончиво отозвался он, мягко отрывая пальцы старушки от своей руки. Однако в то же время его кольнула жалость: если Бо-эр был в числе первых, кто раскапывал курган, он наверняка не выжил… Но он не мог сказать об этом бедной женщине. Он мог лишь пообещать.

Гу Вэньвэнь сама была на грани слез.

– Расскажите, бабушка Тан, как он выглядел, какие особые приметы? Мы с Учителем попробуем его отыскать.

– У него вот здесь большая красная родинка, – тут же оживилась старушка, показывая на заднюю часть шеи. – И бровь рассечена правая – это он в детстве споткнулся и о край колодца ударился, да так и заросло. Бо-эр у меня не красавец, но крепкий, сильный, он непременно еще жив…

– Конечно, бабушка, – Гу Вэньвэнь сжимала руки старушки, успокаивая ее. – Мы постараемся, я все запомнила: и про родинку, и про бровь.

Старушка долго благодарила их и ушла, сжимая в руках последний чистый платок Гу Вэньвэнь. Напоследок она даже пыталась отвесить им земной поклон, но Гу Вэньвэнь рьяно воспротивилась. Бабушка Тан назвала переулок, в котором жила, и сказала приходить в любое время. Она медленно зашаркала по улице, без конца оглядываясь, и в ее взгляде теплилась надежда.

Мо Хэ неожиданно пожалел, что они решили ее расспросить.

– Мы зря подарили ей надежду, – сказал он, потирая ноющее запястье.

Гу Вэньвэнь не заметила его действий, очень расстроившись из-за бабушки Тан.

– Но как же мы могли сказать ей, что ее внук уже наверняка мертв? – вздохнула она. – Иногда так сложно говорить правду.

Мо Хэ не ответил, но про себя согласился с юной ученицей. Правда – самое жестокое оружие в мире, способное разить не хуже меча. Может быть, призрачная надежда, что ее Бо-эр вернется, – единственное, что до сих пор держало старушку в мире. Мо Хэ был человеком прямолинейным, но даже он не мог столь безжалостно уничтожить эту надежду. К тому же не ему говорить о правде: он хранил столько тайн, что его плечи того и гляди сломаются под их грузом.

Мо Хэ тяжело вздохнул, глядя в пиалу с нетронутым чаем. Серое, безрадостное небо отражалось в его поверхности.

– Что мы будем делать дальше, Учитель? – спросила Гу Вэньвэнь.

– Думаю… – Но он не успел сформулировать свою мысль, потому что серое небо в его пиале накрыла чья-то тень.

– Господа, вы ведь тоже бродячие заклинатели? Извините, я немного подслушал ваш разговор. Почему бы нам не объединить усилия и не пойти посмотреть на этот курган вместе?

Мо Хэ вскинул глаза, глядя на улыбающегося молодого мужчину перед собой. Кажется, он уже где-то это слышал…

Разговор со слугами привел Се Юньци в еще более дурное настроение. Проклятый неубиваемый даос, проклятый курган, проклятый Сянъян! Пусть все это пропадет пропадом! На мгновение в нем даже шевельнулась малодушная мысль бросить все, вернуться во дворец, запереться там и пировать до конца света.

Но Се Юньци отогнал ее. Во-первых, потому что все во дворце давно ему опротивело, а во-вторых, потому что сидеть сложа руки и ждать смерти он не собирался. Уж лучше умереть от руки даоса, чем одного из его злобных братцев.

Мрачнее тучи он вернулся на постоялый двор и заказал себе огромное блюдо с мясом на обед в знак утешения. В процессе его уничтожения он немного повеселел и даже решил выпить еще вина, хоть то и было на вкус как помойная вода.

Именно в этом состоянии, когда тучи над головой Се Юньци уже разошлись, его и нашли Мо Хэ с Гу Вэньвэнь. Девушка тут же плюхнулась рядом и попросила прислужника принести еще одну миску с рисом. Мо Хэ же был задумчив. Се Юньци отвлекся от чаши с вином и спросил его:

– Что узнали? – Не потому, что ему в самом деле было интересно, а просто чтобы не дать даосу покоя.

– Почти ничего, но при этом и кое-что важное, – с набитым ртом ответила ему Гу Вэньвэнь, как обычно не дожидаясь ответа Учителя. – Брат Се знает толк в выборе еды! – Она показала ему большой палец и потянулась к огромному куску баранины, который Се Юньци уже присмотрел для себя.

Тот воткнул в него палочки и, когда девушка подняла на него обиженный взгляд, очаровательно улыбнулся:

– И что же вы узнали, сестрица Вэньвэнь?

Гу Вэньвэнь немного смутилась и убрала палочки.

– Одна пожилая женщина рассказала нам, что генерал-губернатор Цай открыл медный рудник, кажется, на месте древнего кургана. Люди, что ушли туда работать, пропали, так еще и злые духи начали досаждать жителям. Кажется, открытие рудника потревожило мертвых, да, Учитель? – Гу Вэньвэнь гордо повернулась к Мо Хэ, желая, чтобы он похвалил ее анализ.

Тот рассеянно кивнул и только затем сообразил, что даже не слышал, на что соглашается.

– Что ты сказала? – переспросил он.

– Рудник потревожил мертвых, наверное, это лигуи? – терпеливо повторила Гу Вэньвэнь.

– Возможно, – осторожно сказал Мо Хэ. – Или, может быть, просто гухуни[124], которых долго никто не кормил. А может, и вовсе цзянши[125], вряд ли местные разбираются в классификации демонов.

– И вот поэтому мы решили отправиться туда и лично взглянуть, – закончила за него Гу Вэньвэнь и повернулась к Се Юньци.

– На рудник? – Се Юньци все еще смотрел на даоса. После разговора с Сяо Шэ он еще больше засомневался, что тот человек, но по-прежнему не мог найти ни одного изъяна в его маскировке: Мо Хэ и выглядел, и пах как человек. Ни следа демонической ауры. Однако сам Се Юньци использовал древний мощный артефакт для скрытия своей темной ци, так что не мог доверять глазам. Его чутье подсказывало, что тот все же человек, тогда почему Костяной яд…

– Да, мы как раз встретили еще одного заклинателя, который любезно предложил свою помощь! – радостно возвестила Гу Вэньвэнь, обрывая его мысли.

Се Юньци резко повернулся к ней.

– Заклинателя? – его глаза слегка прищурились, но он быстро улыбнулся. – Кто же этот собрат на тропе совершенствования?

– О, он вроде как из ордена Гуйби, был здесь проездом и услышал о лигуях. Вот и решил расследовать, а потом случайно встретил нас, – беззаботно болтала Гу Вэньвэнь.

Пальцы Се Юньци, сжавшиеся под столом в кулаки, медленно расслабились. Еще один праведный заклинатель. Ничего, будь он даже главой ордена Гуйби – все равно ему не ровня. Во всем мире выстоять против него в бою могло лишь несколько человек, и какой-то там праведный заклинатель из Гуйби в это число не входил.