Тонкие связи между спиралями отзывались на изменение нагрузки, словно ждали чего-то ещё. Для защиты от переполнения хватило бы куда меньшего количества рун, а тут связки переплетались так, что у меня даже глаза начали болеть.

Наутро я спустился к установке, производившей шары, и, проследив подачу к стенам, нашёл промежуточное хранилище. В рядах каменных гнёзд лежал запас наполненных шаров, которые ещё не входили в укрепление. Для моих опытов здесь хватило бы на долгие годы.

Я отделил один ряд от выдачи. Механизм спокойно брал шары из соседнего, защита работала как прежде. Несколько штук забрал с собой, остальные оставил здесь: хороший запас, ради которого не нужно расковыривать стены.

В мастерской соединил три шара через ограничители. Стоило увеличить отбор из одного, как остальные подстраивали отдачу, выравнивая общую подачу. Я несколько раз менял нагрузку, наблюдая, как работают непонятные прежде связи.

Но и теперь действовали не все руны. Я зарисовал то, что разобрал, и решил поискать записи: ковыряться наугад уже надоело.

После обеда добрался до хранилища и нашёл пластину с записями Ашира. Свиток хранителя прочёл ещё тогда, когда едва понимал, куда попал, а эту информацию сумел только перелить на пустую пластину и обратно. Я тогда отметил, где её оставил, собираясь вернуться и всё изучить. Ну вот, вернулся наконец.

Распоряжения перемежались перечнями материалов, именами и ссылками на другие записи. Пропуская непонятное, я добрался до расчётов и заметил знакомую схему соединения шаров.

Дальше говорилось об укреплении основания, защите и снабжении города после отделения. Именно это слово заставило меня вернуться к началу. Перечень работ, которые следовало закончить до подъёма, сопровождала схема: под восемью секторами и дворцом проходила общая граница.

Она охватывала весь Аш-Китар вместе с нижними уровнями. Внешние питающие линии оставались снаружи, накопители — внутри. От них и предстояло питать город.

Царь собирался поднять свой город. Целиком, с дворцом, мастерскими и всем остальным хозяйством, которое я только что с таким трудом объединил.

— Охренеть ты придумал, — пробормотал я, снова рассматривая схему. — А я-то думал, чего у тебя стены такие толстые.

Шары должны были удерживать огромный массив, лишившийся обычной опоры, и снабжать город после отделения. А вот устройства подъёма почти не описывались: ссылки вели к другим расчётам, в одном месте стояла отметка о повторном испытании.

Был ли проект закончен, я не понял. Зато вспомнилось послание Дариша: обещанная ему власть где-то у истока, обвинения в адрес предавших союзников. Он собирался отправиться за своим новым будущим вместе с целым городом. Мол, раз для меня не нашлось острова, то я сделаю его сам, во всяком случае, я понял это именно так.

Куда именно он хотел улететь, записи не объясняли. Может, к своим союзникам, может, подальше от князей. Зато стало ещё интереснее разобраться с накопителями: я ведь до сих пор использовал только часть заложенных в них возможностей. Забрав пластину, я вернулся в мастерскую, где уже сложили записи из нижних дворцовых помещений. Может, здесь найдутся расчёты, на которые ссылался Ашир.

Однако сначала попался порядок обслуживания царских конструктов. От схем уцелели отдельные части, зато обозначения ограничителей повторялись достаточно часто, чтобы я узнал знакомую связку.

Старуху я вызвал через её командный слот. Она вошла, села напротив и посмотрела на разложенные передо мной записи. Лицо оставалось таким же неподвижным, как при нашей первой встрече, хотя говорила она порой так, что забывалось, с кем имеешь дело.

— Собираюсь убрать твой запрет на выход из Ямы, — сказал я. — Ты мне нужна за её пределами.

— При нарушении границы запускается самоликвидация, мастер. Твой приказ этого не отменяет.

— Поэтому я тебя и позвал сюда, а не отправил проверять, далеко ли сумеешь отойти. Покажи, где у тебя начинается эта связка.

Раньше я только вписал рунное имя в командный слот, а лезть дальше побоялся: рядом находилась душа, вытащенная из живой женщины. Теперь научился разбирать укрепления бывшего хозяина, да и записи помогали отличить ограничитель от соседних связей. Готовой схемы Старухи там не было, но стало понятно, где искать.

Связка получала сведения о положении конструкта и сравнивала их с разрешёнными границами. Приказ на уничтожение уходил к ядру. Перерезать первый попавшийся участок было бы просто, вот только исчезновение самой проверки тоже могло запустить защиту.

До конца ночи я повторял отдельные участки на заготовке. Проверка исправности и запрет на выход переплетались, но приказы от них уходили разными путями. Теперь я это различал и мог убрать условие уничтожения, не заставив оставшуюся часть считать себя сломанной. Переделал образец и несколько раз проверил оба пути, прежде чем решился лезть обратно в её тело.

Приходилось вставать и разминаться, а она сидела всё в той же позе, словно мы только начали. Очень удобное тело, когда работой увлёкся.

На следующий день перенёс изменение в её руны. К памяти и душе не прикасался, там по-прежнему хватало непонятного. Угробить Няньку, освобождая от царского запрета, было бы особенно хреново.

— Ограничение перемещения отсутствует, — сообщила она после проверки. — Повреждений управляющего ядра не обнаружено.

— Вот и хорошо. Теперь будешь сопровождать меня во всех поездках и охранять. И звать тебя буду Саввой, как ту женщину, о которой ты рассказывала. А то всё Нянька да Нянька, будто я один из детей Дариша.

— Для охраны сначала восстанови подачу к рукам, мастер. При полной нагрузке повреждённые связки не выдержат.

Пришлось снова лезть в её устройство. По уцелевшим связкам и укреплению оболочки я прикинул, на что она способна после ремонта. Получалось, что по силе Савва не уступала практику ступени ядра, то есть стояла целой ступенью выше меня. И всё это время такое сокровище сидело в Шпиле, пока я носился по чужим землям и старательно пытался не сдохнуть. Конечно, раньше снять запрет не сумел бы, но всё равно было немного обидно.

Восстановив подачу, я предложил проверить руку на обломке укреплённого камня. Савва взяла его двумя пальцами, будто собиралась переставить, и отломила край.

— А целиком можешь? — спросил я и тут же пожалел: камень хрустнул, словно я ей сухарь дал.

— Всё, хватит, остальные не трогай. Они мне ещё нужны.

— Ты сам попросил, мастер, — заметила она, складывая обломки на стол. Ни голос, ни выражение лица при этом не изменились: вот машина и есть машина, даже с человеческой душой.

Личный телохранитель, который сильнее меня и не предаст, — вот чего мне всё это время не хватало. В верности своих людей благодаря клеймам я тоже особо не сомневался, но этому роботу даже клеймо не требовалось. Подчинение хозяину было заложено в её устройство, и этим хозяином теперь был я. Очень приятная мысль перед походом к Седым.

— Перед вылетом проверим всё у границы, — сказал я. — Со мной пойдёшь, хочу убедиться, что запрет действительно больше не работает. Говорю на всякий случай, так-то я вполне уверен, что всё будет работать как надо. А пока готовься, позову, как понадобишься.

Лиана в последние дни часто оставалась у меня ночевать, а утром уходила к ученикам. На этот раз успела похвастаться, что наконец справилась с очисткой драконьей крови: полезного теперь терялось гораздо меньше, да ещё и навык поднялся. Я предложил порадовать Ардена, но она тут же велела не торопиться с обещаниями. Пилюль будет больше, только сначала нужно довести состав.

Когда она ушла, я освободил верстак и достал заготовки. Хотелось наконец сделать собственный пространственный артефакт, где можно было бы жить и работать. В поместье Владыки мы уже пожили, с устройством сумок я тоже разбирался, так что хотя бы представлял, с чего начинать. Теперь ещё и с накопителями стало понятнее, можно было пробовать.

Под артефакт я укрепил небольшой ящик, а на верстак положил толстую каменную плиту. На ней поставил чашку с водой и два обломка: этот участок вместе с основанием и предстояло забрать внутрь. Питание пока подвёл от мастерской.