Бабай пригнулся, словно готовясь встретить летящего дракона ответной атакой, а затем исчез за долю секунды до столкновения. Я смотрел на опустевший выступ, когда дракон вдруг дёрнулся всем телом и резко ушёл вниз, едва не задевая грудью деревья. Бабай уже сидел на нём между крыльями, скользил лапами по чешуе, вышибая из неё искры своими когтями и пытался удержаться, одновременно раскрывая ледяную пасть. На мгновение даже показалось, что он всё-таки умудрится свалиться, потому что дракон выгнулся, почти встав в воздухе вертикально. Но лохматый успел вцепиться в основание шеи, а передними лапами обхватил её ниже, повиснув на противнике всем весом.

Дракон взревел так, что у меня заложило уши, и начал набирать высоту, поворачивая голову назад. Вот только добраться до Бабая у него не получалось. Лохматый подтянул задние лапы, вцепился когтями под край чешуйчатых пластин и принялся сжимать челюсти, постепенно наращивая их размеры. Возле пасти появилась кровь — совсем немного, но я всё равно заметил, как следом за ней в разрывы полез мороз его основного навыка. Чешуя начала подниматься, а Бабай только всё сильнее прижимался к шее, не позволяя стряхнуть себя.

Дракон вдруг резко перевернулся и, не успев набрать толком высоту, пошёл спиной вниз к каменному склону. Похоже, он собирался просто содрать с себя Бабая об камни. И я выругался, поняв, куда он поворачивает. Байшоу зацепился крепко, тут не поспоришь, только при таком ударе ему это точно не поможет.

— На землю смотри! — заорал я, одновременно передавая ему вид приближающихся камней.

Вместо испуга от него шло такое злое удовольствие, что я даже немного растерялся. Бабай упёрся задними лапами в спину противника и рванул зажатую шею, одновременно сжимая ледяные челюсти.

Дракон снова попытался расправить крылья, но выровняться уже не сумел. Я успел только увидеть, как из-под ледяных зубов потоком хлынула горячая кровь, после чего Бабай разжал пасть, оттолкнулся лапами от драконьей спины и исчез.

Исчез только для того, чтобы теперь появиться на беззащитном брюхе. Пока с неба лилась потоком драконья кровь, под его неумолкаемый рёв, Бабай как заправский рыбак движением когтей на лапах, до этого не сумевших взять толстые броневые пластины на загривке, вспорол брюхо чешуйчатой рептилии и тут же сунул морду внутрь, начиная пожирать тварь в полёте.

Впрочем, долго попировать ему не удалось, потому что поверхность была слишком близко. Дракон, изгибающий ставшей непослушной шею, пытался достать до пришельца, выедающего его наживую, попутно пытаясь удержать тело в воздухе, но крыльями зацепился за верхушки деревьев, и это ознаменовало его конец.

Он ударился о камни, сминая деревья и поднимая кучу обломков. Бабая же сквозь эту муть видно не было, зато я прекрасно чувствовал его через Живую Сеть, как он снова успел телепортироваться за секунду до столкновения, и теперь больше всего на свете лохматому хотелось вернуться туда, откуда он только что выпрыгнул.

Я слишком далеко находился, чтобы разобрать, что происходит в поднимающейся над склоном пыли, и видел только торчащее крыло и часть хвоста дракона. Ни то, ни другое больше не двигалось, но объявлять нашу победу по этому поводу я пока не собирался.

Бабай тем временем ждать не захотел и появился возле драконьей головы раньше, чем я передал ему желание быть осторожнее. Некоторое время он постоял там, после чего снова перебрался к груди, причём прежнее напряжение в нём уже не чувствовалось. Похоже, для себя вопрос о том, жив ли противник или нет, он уже решил.

— Он его убил! — заорал рядом вернувшийся Тарн, отчего я перепугался, так как не ожидал, что он окажется рядом.

— Ты чего орёшь под боком? — махнул я на него рукой.

— Мастер Корвин, он же убил дракона? Бабай убил дракона! — практик тут же развернулся на доске в сторону кораблей, видимо, спеша передать новость, при этом орал что-то нецензурное и весьма восторженное.

И только когда Тарн отлетел от меня на сотню метров, я почувствовал, что воля дракона, которая не позволяла мне приблизиться к Бабаю, исчезла, ставя окончательную точку в этом поединке. Бабай победил! А сам победитель уже наполовину залез внутрь дракона, пробираясь к ядру за своей законной наградой.

Я подал больше этера в крылья и наконец-то полетел уже к ним, не пытаясь найти обходной путь. По мере приближения становилось понятно, насколько огромной была эта тварь. И даже Бабай, у которого в холке было никак не меньше двух метров, рядом с ним выглядел небольшим, а под распластанным крылом, наверное, весь наш отряд мог бы укрыться от дождя.

Приземлился возле вывороченного дерева, а дальше пришлось обходить обломки и растекающуюся по земле и камням кровь. Бабай как раз вытащил морду из драконьей груди, держа в зубах ядро, и проглотил его прежде, чем я успел подойти. Только после этого он повернулся ко мне с весьма довольным видом, словно всё это время только и ждал возможности похвастаться.

Белого же на нём практически ничего не осталось. Шерсть на груди слиплась от крови, с морды и передних лап продолжало капать, но среди чужой крови хватало и собственной: на боку виднелись несколько глубоких полос, возле плеча был вырван клок шерсти вместе с кожей, а одно ухо оказалось рассечено почти до середины.

— Ну и досталось же тебе, лохматый, — сказал я, подходя ближе. — Дай хоть посмотрю, что ты с собой сделал.

А тот неожиданно игриво опустил голову мне навстречу, но осмотр почему-то решил совместить с тем, чтобы потереться о мой доспех, уляпав меня в кровище. Пришлось упереться ладонью ему в морду, пока он меня не свалил и не залил окончательно.

Только тогда я заметил, как быстро стягивается разрезанное ухо. Края раны сходились прямо на глазах, оставляя под кровью розовую полоску новой кожи. На боку происходило то же самое, причём пока я рассматривал одну рану, соседняя уже успела закрыться почти полностью. Ядро он очень вовремя сожрал, ничего тут не скажешь. Бабай явно не собирался переживать из-за повреждений, от которых через несколько минут останутся только кровавые следы на шерсти.

От него шло только сплошное удовольствие, так что я мог наконец немного расслабиться и почесать его за ухом, отчего брызги крови разлетались во все стороны.

— И что будем с этим делать? — спросил я, кивнув на дракона. — Есть ты его больше не собираешься, я правильно понимаю? Если я позову своих людей и они его заберут, ты не обидишься?

В ответ пришло совершенно понятное согласие, а вместе с ним такая снисходительная забота, что я даже посмотрел на лохматого внимательнее. Если перевести это в слова, получалось примерно так:

Забирай, младший братец, тебе нужнее.

Это была уже полноценная речь разумного существа, а не те привычные слова, которыми он общался раньше. Я и раньше считал Бабая разумным, но сейчас его отношение ко мне ощущалось настолько отчётливо, что хотелось возразить совершенно всерьёз. Он уже определил, кто из нас о ком должен заботиться, а я всё ещё иногда разговаривал с ним как со зверем, которому достаточно показать, куда бежать. Надо будет узнать побольше о духовных зверях, о том, до какой степени они вообще могут развиться, потому что изменения Бабая явно не ограничивались ростом силы.

— Это кто из нас младший, я бы ещё поспорил, — пробурчал я, убирая испачканную ладонь с его шерсти.

А следом мне пришла и благодарность, а также знакомый образ драконьей спины, на которой он только что появился. Байшоу явно хотел повторить, причём желательно поскорее, и от прежнего раздражения на моё вмешательство у него уже давно ничего не осталось.

Я же смотрел на разорванную шею поверженного, постепенно понимая, чему именно я его научил. Он ведь и раньше умел перемещаться наверх, но каждый раз искал место, куда можно поставить лапы. Теперь ему достаточно было самого противника, и летать для этого совершенно не требовалось. Любая тварь, которая привыкла безнаказанно бить сверху, рисковала вдруг обнаружить у себя на спине очень недовольного Бабая, становящегося одновременно очень довольным.