Был даже такой момент, когда я подумал, что люди Борха заберут корону и мы генерала даже не увидим. Но я оказался неправ. Он попросил о личной встрече со мной, и пока вся моя команда находилась на корабле, я тем временем снова встретился с генералом в том же зале, где и в первый раз. Только теперь к нам присоединился ещё один человек, которого звали Алекс.

Сложно было сказать, как изменился мой друг и что с ним произошло, потому что он спал в чём-то похожем на большой деревянный ящик, даже я бы сказал, гроб. И спал весьма безмятежно, раскинув руки и громко сопя во сне. При этом он совершенно не выглядел внешне больным. Хотя я и раньше бы не сказал, что это было в нём заметно, кроме золотого сияния из глаз и той чудовищной силы, которую он получал в результате.

— Он почти всегда так, — сказал мне Стейни, как будто немного даже виновато. — Лучшие лекари пытались долго удерживать его в сознании, но, к сожалению, это не получается. Безумие слишком сильно проникло в его нутро и постоянно вылазит. У нас пока нет таких мастеров, которые бы были способны починить его душу и тело. Хотя внутри он всё тот же рядовой Алекс, каким я его помню. И он очень сильно скучал по тебе.

— Я знаю, — тихо сказал я, подходя к кровати и рассматривая друга. Внешне он совершенно никак не изменился, даже щетины не было, и пахло от него духами. Видно было, что о друге хорошо заботились, хорошо кормили, и никаких следов верёвок или применённого насилия к нему я не видел. Значит, Стейни не врал.

Затем я запустил внутрь тела щуп, коснулся его каналов и с трудом удержал лицо, ведь внутри это действительно был не практик, а настоящий пожар. Сейчас я видел даже пепелище вместо этого. Каналы, когда-то раздутые золотой пилюлей до предела, заросли рубцами и причиняли практику сильную боль, и именно этим доводили его до безумия, пробивая новые проходы, а затем снова уничтожая их.

Я видел попытки лечения Алекса. Кто-то явно пытался работать с его каналами, но очень неуклюже и слабо. Чувствовалось, что не хватало понимания происходящего. Возможно, это были какие-то специальные травы и настои, которые должны были очистить каналы от внутреннего огня, но получалось это очень слабо и совершенно никак не могло помочь.

— Спасибо, что заботились о нём, командир, — сказал я Стейни и поклонился ему так, как делал это, когда был солдатом. — Все остальные наши условия остаются в силе? Я забираю Алекса, и мы летим до той точки, которая отмечена на карте.

— Ничего не поменялось, — ответил Стейни, изучая корону, которую я отдал ему. — Вы действительно летите туда, хотя я добавлю небольшое изменение, так как присоединюсь к вам. И вот эта непонятная штука нужна для получения статуса. Какой же это бред.

— Генерал? — задал я вопрос. — Мне, конечно, было бы приятно путешествовать вместе с вами, но в данном случае я не вижу в этом никакого смысла.

— Да дело не в вас, — отмахнулся мой командир. — Понимаешь, мне нужно закрепить статус и сделать это как можно быстрее. Есть такой старый обычай, что новый обладатель короны обязан показать её всем городам степи, всем городам, которые ещё существуют. Показать перед советами. Так делали тысячи лет, и мне придётся повторить этот маршрут. Я решил начать сразу по получении короны. Точнее, так посоветовали мои советники. Мы высадим вас и двинемся по городам дальше. Так что считайте, что просто стечение обстоятельств. Я не буду вас смущать и отвлекать. Просто нам по пути, и можно будет не гонять Левиафан дважды почти в одном направлении. Тем более что он жрёт энергии столько, что у меня мастера не справляются с заправкой его накопителей.

Я чувствовал, что генерал не врал. Во всяком случае, Зеркало Намерений показывало его стойкую уверенность и даже некоторое небольшое лёгкое ехидство. Хотя у людей уровня и воспитания Стейни всегда поверх настоящих чувств лежало как минимум ещё несколько слоёв, заготовленных для подачи окружающим. Но в любом случае спорить особого смысла не было. Раз Левиафан домчит нас до хребта за несколько дней вместо того, чтобы неделями скакать верхом, тем более с больным Алексом на руках, то отказываться никакого смысла не было.

— Хотел, конечно, дождаться Леви, — сказал он мне, — но тот всё ещё гоняет своих демонов по оврагам. Я отправил ему весть, а ждать уже не могу. Лучше сделать всё до окончания сезона.

Так, нам пришлось немного потесниться, сменить более просторные каюты на каюты поменьше и тем не менее отправиться домой. Точнее, пока не совсем домой, а в сторону земель, принадлежащих роду мастера Цао. Тем более что генерал откладывать не стал, а после разговора со мной не прошло и пары часов, как он вместе с двумя сотнями бойцов из личной гвардии присоединился к так и сидящему на борту Борху и отдал приказ немедленно выступать. Алекса доставили на большой телеге и поместили его в отдельную каюту рядом со мной, как я и настоял.

В тот же день я начал с ним работать, едва только мы поднялись на борт. Только делать это тихо и очень осторожно. Не в том дело было, что я не доверял Стейни и его людям, а в том, что такая информация не должна распространяться в любом случае. Человек, который способен вылечить безумного практика, представлял для многих сильных этого мира ценный ресурс и интерес, а я этим интересом становиться не хотел.

Поэтому для всех, кто не принадлежал моей команде, всё выглядело достаточно обычно. Я просто ухаживал за другом, сидел с ним рядом и давал пилюли, которые генерал передал мне с большим запасом на год работы. Именно они усмиряли буйство Алекса и работали с его каналами, но их воздействие было настолько минимальным, что фактически они никак и не помогали. Когда Лиана увидела эти пилюли, она просто расхохоталась и в приказном порядке потребовала выкинуть их за борт и сбросить сверху все оставшиеся рунные бомбы, чтобы такой позор не видел больше ничей глаз.

— Дай мне два дня, и я сделаю тебе такие пилюли для его поддержки, что вы все тут охренеете, — сказала она и отправилась в свою комнату химичить дальше.

Ну, я пока занялся непосредственно лечением друга. Сначала мне нужно было раскрыть каналы заново, вычистить рубцы и отстроить всю сеть внутри практика, работающую в полную силу. Сомнений в том, что я справлюсь, не было никаких. Гораздо больше меня беспокоил тот факт, что он скажет, когда очнется и поймёт, что происходит.

— Держись, дружище, — сказал я ему, хотя он меня, видимо, совсем не слышал. — Ещё немного. Как только мы доберёмся до места, я вытащу тебя полностью, обещаю тебе.

Золотая пилюля, которую я когда-то отдал ему для того, чтобы вытащить его с того света, обладала какой-то нечеловеческой плотностью энергии. Она разрывала изначальную энергетическую сеть и не давала мне срастить его внутренние каналы правильно, что меня начало немного подбешивать.

Но стоило мне вычистить злую энергию и избавиться от неё полностью, как не прошло и нескольких мгновений, и её отголоски снова появлялись во всём теле Алекса, вырастая как будто из ничего. Это явно было неправильно, и, скорее всего, я чего-то не понимаю в этой странной болезни моего друга. А казалось бы, что проще? Пилюля предназначалась для того, чтобы сделать обычного смертного настоящим практиком, умеющим чувствовать этер. Это минимальный первый шаг, который происходит на пути каждого культиватора во всём мире. И неужели этот шаг сразу же изначально и уничтожил любые возможности развития Алекса как культиватора, заставляя его становиться всё безумнее с каждым следующим шагом на самый верх?

Был очевиден и не самый приятный вывод: вылечить его быстро я всё же не смогу. Тут даже таиться не нужно, чтобы понимать, что работа предстоит долгая и весьма кропотливая. Поэтому я, не стесняясь, пошёл советоваться с Лианой.

— Ну, всё именно так, как я и сказала, — согласилась девушка с моими мыслями. — Его невозможно вылечить. Просто нужно уничтожить в нём всю его изначальную структуру практика и вырастить её заново. Вырвать старое с корнем и на его место посадить новое, если говорить более доступным языком.