— Это неважно. Важно то, что я подумал, что она нужна Орландо для развлечения. Девчонка не старше меня. Именно она и послужила точкой начала моего превращения в Ночного Хозяина. Представляешь, мы уже неделю сидели в соседних клетках, нас разделяла только решётка. Я пытался с ней общаться, а она в ответ либо молчала, либо плакала без умолку. А потом достала из своей одежды пилюлю и протянула её мне. Понимаешь.

— Это была пилюля прорыва? — спросил я, теперь выстраивая более-менее чёткую картинку того, как Тинг сам умудрился стать практиком.

— Ага, — кивнул он тут же. — Она самая. Где она её там прятала в одежде, почему её не обыскали, я не знаю до сих пор. Она на этот вопрос тогда не ответила. И в итоге я стал практиком. Мне ещё повезло, что в охране тогда стояли мои парни, с которыми я хорошо общался, и они не сообщили Орландо об этом, а продолжали кормить меня усиленно, чтобы я продолжил развиваться. А ведь он и мой дед были фанатиками, которые считали, что быть практиками — это грешно и неправильно. Поэтому всю жизнь они оставались смертными до самого своего конца. Дураки. Вот так всё и началось.

— А барон вообще знает, что его дочь находится на его землях?

— Нет, конечно. Да и нужно ли это барону? — Тинг хмыкнул. — Говорят, что ему прислали огромный сундук с серебром и вежливым предложением считать его дочку мёртвой. Барон подумал и согласился. Он старый, но у него ещё пять дочерей, а скандал с беглой невестой ему особо-то и не нужен. Померла и померла, оплакали и забыли.

— Мир жесток, — согласился я. — И деньги решают большинство проблем.

— А дальше всё закрутилось так, ты и не представляешь. Стоило мне стать практиком и показать свою настоящую силу, я под боком у Орландо соорудил союз из кланов, с которыми, собственно, и убил этого говнюка и верных ему людей. Сила — она решила всё. Хоть я и говорил, что она хрупка, но без неё меня бы не было. А дальше началась настоящая гонка. Я понял, что если остановлюсь на своём уровне развития, то меня прирежут так же в какой-нибудь из подворотен. Найдётся тот, кто будет сильнее меня, и нужно было продолжать дальше.

В дверь кабинета негромко постучали.

— Входи.

В кабинет вошёл тот самый неприметный человек, который вёл нас к дворцу. Он проскользнул молча к своему хозяину и зашептал ему на ухо информацию. Я слышал каждое слово, разумеется. Всё-таки моя сила практика не оставляла им никакого шанса на приватность. Тинг должен был попросить удалиться меня из кабинета, чтобы решать личные вопросы, но вместо этого я услышал то, что совсем не хотел слышать.

— Ну вот зачем, — сказал Тинг, когда человечек замолк. — Зачем люди сами всё себе портят? Я ведь предлагал им хорошую цену. Два раза. Ладно, убейте их всех. Дом переведите на контору, и головы всех на пики повесьте, пусть висят до праздников, чтобы город помнил, что бывает с тем, кто бегает жаловаться наместнику. Исполнить до рассвета.

— Да, господин, будет сделано.

То, как просто на моих глазах несколько человек лишились своей жизни и ещё не знали про это, было страшно. Я понял, что того парня, который был наглым выскочкой, высокомерным и считал своё мнение гораздо выше мнения других, больше не существовало. Сейчас передо мной сидел Ночной Хозяин, который решал судьбу других людей словами, отправляя на смерть всех, кто был против его воли. А в его чувствах было ровное, раздражённое спокойствие человека, как будто он только что комара прихлопнул, и ничего больше. Ну и немного удовлетворения, потому что он сильный и он решал. А в его глазах это решение выглядело единственно верным.

Я вздохнул, понимая, что вмешаться в такое — это неправильно. Но и оставить просто так в стороне то, что сейчас услышал, уже было нельзя.

— Так о чем мы? — вернулся к разговору Тинг. — А, да, про гонку я говорил. Так вот, Лео, я тебе скажу самое главное, к чему я пришёл за последний год. Наверх нельзя тянуть никого, кроме себя и верных людей. Да им достаточно бросить малую кость, чтобы они были слабее тебя и чувствовали за тобой силу, и этого хватит. Мои парни стали практиками, и теперь они сильнее любого смертного в этом городе. А этого достаточно.

С этим я тоже не мог согласиться. Но сейчас я сидел и слушал рассуждающего о своем величии и могуществе человека и думал о том, что с этим делать. Привести сюда свою армию, поставив портал и захватить всё к чертям?

— Знаешь, и вот тут, Лео, я хочу подойти к очень интересному моменту, — Тинг подался немного вперёд и жадно посмотрел мне в глаза. — Оставайся со мной.

— В каком смысле? — спросил я.

— В прямом. Брось своего Тарна и эту компанию. Что они тебе дадут? Ты так и собираешься исполнять приказы чужого господина, без конца находясь в дороге? А здесь ты сильнейший практик на тысячу километров, а я второй после тебя, и очень скоро тебя догоню. Ну, год, максимум полтора, и тоже встану на последнюю стадию закалки крови, а потом мы вместе шагнём на ступень каналов. Вдвоём нас отсюда никто уже не сдвинет. Представляешь? Порт, вся торговля, пошлины. Наместник у меня уже давно ручной, а барон очень стар. Понимаешь, куда я веду? Я всю жизнь мечтал о своем городе, а теперь думаю, что и города мне мало. Город я оставлю тебе.

— Погоди, — поднял я ладонь, притормаживая этот поток слов. — Год до последней стадии закалки крови, Тинг? Я не совсем понимаю, на чём ты собрался так лететь. На вине с южного побережья?

Он довольно рассмеялся над моей шуткой.

— На пилюлях, конечно же. Ты же их видел. Ты видел когда-нибудь работу чище, чем эти пилюли?

— Не видел, — честно признался я, — и потому не верю в мастера-затворника из каких-то скудных энергией мест. Такие руки растут только в больших школах и при очень большой алхимической традиции. Откуда они, Тинг?

Я видел, что внутри него борются два желания, страх осторожного человека: который не хотел бы никому раскрывать источник своей силы, и жажда похвастаться перед единственным на свете слушателем, который знал его раньше. Второе победило, и ему словно нужно было выговориться, рассказать свою тайну хоть кому-нибудь ещё.

— Скажу тебе так, — ответил он немного тише, как будто боялся, что его услышат. — Мой мастер, он не совсем в себе, точнее сумасшедший. Порой несёт такое, что уши вянут. Знаешь, говорят, что боги любят метить своих героев. Так я тебе скажу, что боги на самом деле метят только сумасшедших. Но руки у мастера действительно золотые. И знаешь, мне иногда кажется, что ему вообще всё равно, что варить, лишь бы создавать свои пилюли и повышать их качество.

— Твой мастер — Помеченный богами? — спросил я, потому что выглядело всё это слишком явно.

— Эээээ… — протянул Тинг. — Хотя чему я удивляюсь, ты столько путешествовал по миру, тебе должны быть знакомы такие люди. Я не думаю, что он уникален, хотя и невероятно талантлив. Да.

Дальше я действовал быстро. Всплеском этера откинул в сторону стол, прибивая его к стене. Поднялся и, сделав два шага вперёд, схватил своего бывшего старого товарища за горло, тщательно фиксируя. Всё-таки разница между последней стадией закалки крови и началом закалки органов в моем исполнении достаточно сильна. Он попытался было вырваться, вложив в рывок всю свою силу, но не смог сдвинуться ни на пядь. Глаза у него стали круглыми, и впервые за вечер я увидел настоящий страх, непонимание и детскую обиду. Он не понимал, что случилось.

— Тихо, — сказал я. — Кричать бесполезно.

Затем быстро начертил несколько рун вокруг, создавая глушащий контур, точно такой же, который был нарисован мной в покоях для безопасности.

— Лео… Ты что…

— Помолчи.

Мне очень не хотелось это делать, но другого варианта я не видел. Тинг превратил этот город в площадку для культивации собственного тщеславия, ничем не отличаясь от своего деда и сам превратился в чудовище. Отдать приказ убить целую семью с маленькими детьми только потому, что они отказываются отдавать ему свой бизнес — это за гранью.

Затем я развернул Сердце Рун и принялся пальцем на коже на лбу Тинга выводить руны, которые тут же вплавлял ему в верхний слой плоти, сжимая до размеров практически неразличимых глазом. Это было не клеймо в том привычном понимании, которое я оставил своим людям в секте. Нет, здесь связка строилась на контуре подчинения и слома воли человека, который сидел напротив меня. Эдакий грубый поводок, который проработает несколько дней, пока кожа заживает, а потом руны истают сами, не оставляя и следа. Я придумал эту связку через несколько дней после того, как провёл чистку чужой памяти и убрал из воспоминаний Реджеба своё настоящее имя. И вот теперь пришло время воспользоваться своей заготовкой.