Если я смогу создать такую структуру с помощью рун и смогу заменить ядра, то это решит много моих проблем. Так что над этим стоит работать дальше, развивая ту идею, что родилась у меня не так давно.

Мысли давно уже текли параллельно самой работе. И кроме того, парень, над которым я сейчас фактически издевался, молчал. А где-то на пятнадцатой минуте работы его тело начало сбрасывать шлаки. Я знал, что это произойдет, и был готов. Через кожу полезла черная маслянистая дрянь. Сначала на животе, груди, а потом уже и везде. Рен застонал, начал дергаться, но я удержал его на месте, буквально лишая возможности двигаться.

Пришлось повернуть ему голову набок, чтобы он не задохнулся, когда из него выходило лишнее, и продолжать работу, несмотря ни на что. Органы перестраивались один за другим. Я чувствовал, как это всё происходит постепенно. Мы дошли до отметки больше половины, и фактически скоро работа будет завершена.

Рен уже даже не стонал, просто хрипел, вцепившись пальцами в края циновки, да так, что мне показалось, будто я услышал хруст костей. Черная жижа продолжала сочиться из пор, смешиваясь с потом и превращая его в настоящее подобие грязевой статуи. Но главное, что я видел результат. Внутренние органы продолжали менять структуру, и даже сердце начинало уже биться ровнее и глубже, прокачивая этер с новой силой.

Идеальные двенадцать каналов позволяли практику не просто пропускать через себя огромное количество энергии, но и выдерживать такие серьезные болевые процессы легче, чем остальным. Уверен, что практик с шестью каналами просто рано или поздно, хотя скорее рано, упирается в потолок и если не умирает при попытке прорыва, то как минимум серьёзно себя калечит, ставя крест на развитии. Так что да, то, что я делал для своих людей — действительно неоценимо.

Не обращая внимания на его крики, подал последний импульс, раздавливая последнее духовное ядро. Рен выгнулся дугой. Он закричал, на этот раз не смог сдержаться, но крик достаточно быстро перешел в судорожный полувсхлип, полувыдох. Я убрал руку, отключил кольцо-концентратор и отодвинул опустевшие бочонки-накопители от себя.

— Вот и все, — сказал я, вытирая ладонь о тряпку. — Переход завершен. Ты на стадии закалки органов. Поздравляю.

Рен сначала долго лежал неподвижно, тяжело дышал с открытыми глазами, а затем постепенно успокоился, дыхание выровнялось, и он слабо пошевелил рукой, поднял её над собой и принялся разглядывать пальцы.

— Я ещё жив? — прохрипел он.

— Живее всех живых, — усмехнулся я. — И теперь, если верить всем этим культивационным трактатам, ты можешь выдерживать гораздо больше, чем раньше. Твои органы теперь работают не так как раньше, и укреплены этером, так что удары, отравления, и все прочие перегрузки ты теперь переживёшь значительно легче.

Он попытался приподняться, но я остановил его жестом.

— Лежи пока, не дёргайся, дай телу привыкнуть. И вообще, тебе сейчас не геройствовать нужно, а отмыться, поесть и хорошенько поспать. Тестировать возможности будем позже, но без фанатизма, понял?

На этом я поднялся и направился к выходу из кладовки. На некоторое время парня лучше было бы оставить одного, чтобы он смог прийти в себя, переждать боль, может быть, даже поплакать. Я бы на его месте, точно не сдержался, если бы такое делали со мной. Сам-то я перехожу достаточно легко, благодаря все тем же своим навыкам, но прекрасно представляю, через что проходят люди, добровольно согласившимся попасть под мои ручки.

— Сейчас пришлю к тебе людей, они помогут тебе умыться и переодеться, — сказал я напоследок. — Когда придешь в себя, подойди ко мне в мастерскую, нам еще есть о чем с тобой поговорить.

А если быть откровенным с самим собой, я и сам чувствовал себя выжатым как лимон. Процедура опустошила все накопители, что я притащил с собой, и даже потрепала немного мои собственные запасы. Я чувствовал, что мне тоже потребуется немного передышки. Поэтому, вернувшись в свою мастерскую, я уселся на койку, прислонившись спиной к холодной стене, и прикрыл глаза.

Переход Рена удался — это факт, который совершенно неоспорим. Теперь он не просто идеальный практик невероятно высокой силы и один из лучших моих бойцов, а живой пример успешной трансформации, за который в большом мире мне отвалили бы столько серебра, что хватило бы купить, наверное, город, а может быть, даже и золотом. Всё-таки двенадцать идеальных каналов, полностью раскрытых и вычищенных до блеска, это нечто невероятное.

Теперь этот успех желательно бы трансформировать как минимум на две с половиной тысячи бойцов, которые я имею под рукой в данный момент и большинство из которых застряли на начальной стадии закалки костей, и без моей помощи они останутся там навсегда. Я представил себе, сколько бы мне понадобилось времени для того, чтобы проработать так с каждым без перерывов на еду, сон и всё остальное, и понял, что просто не справлюсь. Индивидуальная работа, конечно, давала идеальный результат, но масштабировать её было физически невозможно, я один, а людей слишком много.

Рен появился только через два часа. Я успел немного прийти в себя, выпить целый кувшин воды и даже поковыряться в записях, которые вел. Парень вошел в мастерскую тихо и выглядел он сейчас иначе, чем в кладовой, чистый, переодетый, с мокрыми волосами, зачесанными назад. При этом двигался он еще осторожно, как человек, как будто заново привыкающий к своему собственному телу. И правильно делал, после перестройки тела координация может сбиться, да и мышцы реагируют чуть быстрее, чем привык мозг, и можно запросто промахнуться мимо дверного проема или раздавить кружку, просто не рассчитав силу своего хвата.

— Садись, — я кивнул на табурет напротив. — Как себя чувствуешь?

— Странно, — он сел, положил руки на колени и снова некоторое время разглядывал свои ладони. — Все даже слышу по-другому, и сердце бьется иначе. А внутри как… раньше было тесно, сейчас просторно. Я не знаю, как объяснить, мастер.

— Нормально объяснил, хорошо, так и должно быть. Твои органы перестроились, и пропускная способность выросла. Через пару дней привыкнешь и перестанешь об этом думать. Главное, чтобы голова работала. Она у тебя, надеюсь, сейчас работает?

Несмотря на то, что сам парень был практически безграмотным, с памятью у него было всё хорошо. Он прекрасно ориентировался в числах, умел даже неплохо считать, вычитать и имел минимальные знания, которые были необходимы для командира, чтобы обеспечить свою работу. Правда, я уже задумался о том, что его нужно было учить полноценно и нормально, и даже думал заняться его образованием, то есть создать школу для своих командиров прежде всего, а не просто для людей и обычных смертных.

— Да, мастер, всё работает. Раз ты звал, то я готов.

— Что ж, тогда давай начнем с того, сколько у нас сейчас боеспособных практиков на текущий момент, которые проходят тренировки и входят в слаженные отряды.

— Две тысячи четыреста двадцать, если считать только тех, кто держит копье и стоит в строю, а не просто носит клеймо, — тут же бодро отчитался Рен. — Еще триста сорок три начинают тренировки с завтрашнего дня.

— Верно. — Я посмотрел краем глаза свои записи, которые предоставил мне Клык. — И большинство из них, если верить моим записям, находятся на начальной стадии закалки костей. Это основная масса. Тысяча сто восемьдесят один человек. Вот как раз по этому вопросу я хочу с тобой посоветоваться, как со своим военачальником.

Дальше я коротко пересказал ему свою идею о создании Горнила. Именно так я назвал место, где будут проходить ускоренную прокачку наши воины. Само название я говорить, конечно, не стал, надо подобрать что-нибудь более интересное, а рассказал именно про саму идею. Будет использовано большое помещение на втором ярусе, где созданы все условия для того, чтобы как минимум сотню человек спокойно прокачать в течение четырнадцатидневного цикла, давая им возможность перейти на новую ступень закалки.

Работать я планировал с самыми слабыми практиками, которые мне были доступны, потому что чем выше практик, тем больше энергии требовалось на его прокачку, и, соответственно, тем меньше людей помещалось бы в этом помещении и было способно перейти на следующий уровень.