Для меня, со всеми теми навыками, которые имелись в моей копилке, это тоже было не сильно приятно, но жить было можно. Поэтому я неторопливо, шаг за шагом, продолжил двигаться дальше, готовый в случае чего быстро сдать назад, ориентируясь при этом на холод Камня Бурь. Ощущения походили на тот момент, когда я полз в стене, и нашел те самые шарики непонятного мне предназначения.

Здесь было нечто похожее по уровню давления, но чуть-чуть послабее. Вот только, помимо этого, по голове очень сильно бил информационный шум, который я чувствовал буквально всей кожей. Словно нечто пыталось пролезть в мою голову и заставить меня повернуть назад. Скорее всего, это была защита от более слабых практиков, не имеющих возможностей и ментальной защиты моего уровня.

До выхода из узкого пролома я дополз достаточно быстро, но высовываться и изучать, что находится дальше, пока не стал. Дёрнул верёвку, и меня тут же втащили назад.

— Мастер, что там? — спросил меня находившийся рядом со мной Рен.

— Да ничего хорошего, — ответил я. — Правда, и ничего плохого. Слишком много рун, которые создают давление на сознание. Люди туда пройти не смогут, по крайней мере, пока. Но, судя по тому, что я успел понять, големов там тоже нет.

Подготовка к дальнейшей разведке была начата сразу, оставлять такое место неисследованным не хотелось. Так как только я мог лезть дальше, то, соответственно, я не стал задерживать здесь всех бойцов, а оставил только десяток человек, которые будут меня вытягивать в случае опасности.

Проверил запасы, которые были со мной на всякий случай, оружие и доспехи, и только после этого, отдав необходимые приказания, снова пополз туда. Но на этот раз уже не останавливаясь, выполз с той стороны сектора и поднялся, пытаясь разглядеть окружающее меня огромное пространство.

Давление с той стороны только усилилось. Я почувствовал, как стальной разум, защищающий меня от переизбытка ментального давления, тренируется буквально в реальном времени. Здесь каждая минута в этой зоне была, наверное, как час обычной ментальной практики. Так что, если бы я мог здесь жить, через месяц, думаю, мой разум стал бы настоящей крепостью. Но уж жить-то здесь точно было нельзя, потому что спать в таком шуме было невозможно, а без сна я долго не протяну. Но использовать это место для тренировок, пожалуй, стоит.

Хотя, если был бы у меня шлем, в котором можно было бы встроить защиту, то этот вариант можно было бы продумать. Жаль только, шлема нет и всё никак не сподоблюсь его сделать.

Высота зала, в котором я находился, была, наверное, метров двадцать. А вдоль стен, от пола до высоты роста в три человеческих, тянулись тысячи каменных полок во все стороны. И в каждой стояло несколько каменных пластин размером, наверное, с ладонь.

Я взял ближайшую пластину, которая оказалась не так далеко от того места, в которое я вылез, и попытался ее прочитать.

Вся поверхность пластины была покрыта микроскопическими рунами в десятки слоев и что самое удивительное, руны здесь выполняли функцию носителя информации. Каждый рунный символ нес в себе информацию, никак не связанную с рунной магией и этером.

Для меня такой подход оказался очень странным, это всё равно, как использовать микроскоп для забивания гвоздей, если говорить образно. Хотя был возможен такой вариант, что эти пластины предназначались не для прочтения их человеком, а для считывания информации определенными устройствами. Но тогда это был просто невероятный уровень развития. Это была, по сути, настоящая компьютерная технология, и память хранения, которую я видел перед глазами, содержала информацию огромного размера.

Я достал еще несколько рунных светильников и начал расставлять их каждые несколько десятков метров, обходя этот зал, который оказался на самом деле огромным центром хранилища информации. Можно было бы даже сказать, что это библиотека, вот только это была библиотека не для людей. Пластины и их полки, были организованы по секциям, каждая из которых была отмечена крупным символом маркера, также написанным с помощью рун. Здесь уже логика была понятна даже без полной расшифровки. Маркеры группировали пластины по тематике, производство, тут же рядом была логистика, а чуть дальше, как я понял и энергетика.

Я не искал чего-то конкретного, так как не был уверен, что мне это поможет в том, что происходит сейчас в Яме. Просто методично расставлял светильник за светильником, освещая как можно больше пространства и стараясь понять место, в котором я нахожусь. Довольно быстро стало понятно, что это круглый зал диаметром около семисот метров, где в центре абсолютно пусто, и только по краям находятся полки с пластинами. Больше здесь ничего не было, ни входов, ни выходов. Только еще такие же четыре отверстия, расположенные по периметру и уводящие, видимо, в другие сектора. Сейчас три из них перекрыты полностью, и только мой проход оставался открытым, точнее сказать, нечто не дало ему закрыться до конца. Что еще больше говорило о том, что это место совершенно не предназначалось для посещения его обычными людьми.

Почти на противоположной стороне зала, куда свет еле доставал, я увидел небольшой непорядок, хотя в зале было достаточно чисто. Сначала я подумал, что это куча тряпья, какой-то темный сверток у основания полки, наполовину скрытый тенью от каменного выступа. Но когда я подошел ближе и направил фонарь, стало понятно, что это точно не тряпье.

Человек, точнее человеческий скелет, его остатки, сидел, прислонившись спиной к стене, с ногами, вытянутыми вперед, и руками, смиренно сложенными на коленях. Поза была спокойной, почти умиротворенной, как будто человек просто сел отдохнуть и не встал.

Одежда на нем давно превратилась в бурую труху, на которой кое-где сохранились фрагменты ткани, и по ним было видно, что это была мантия или халат, длинный, с широкими рукавами. На груди прямо поверх истлевшей ткани лежала каменная пластина, не такая, как на полках, а побольше, может быть, размером в ладони две, да и потолще немного. А рядом у правой руки скелета стояла небольшая каменная шкатулка с крышкой.

Я присел на корточки рядом с останками человека и некоторое время просто его рассматривал. Кто бы он ни был, очевидно, что он пришел сюда сам, потому что никаких следов борьбы или повреждений я не видел. Он просто сел и умер. Или сел, зная, что умрет. Опасность от мертвеца не исходила и вовсе, что, в общем-то, логично. Никакой защитной формации тут, в принципе, не пахло. Любой практик недостаточно высокого уровня умрет в местных реалиях буквально за несколько дней.

Я осторожно скинул пластину с груди мертвеца и убрал в сторону. Затем также аккуратно поднял, рассматривая её. Все тот же рунный текст, который прочитать практически не представлялось возможным. Зато шкатулка, открытая таким же образом максимально аккуратно, показала мне несколько коротких свитков, которые, на удивление, очень хорошо сохранились.

Бумага выглядела так, будто её только вчера положили в шкатулку, и её можно было спокойно прочитать. Как сапер, я снова прощупал шкатулку от и до. Надеюсь, что там не будет никаких защитных механизмов, а затем вытащил первый свиток и развернул его.

Написано было на человеческом языке, вполне понятном мне, который был распространен практически везде, где я путешествовал. Даже несмотря на то, что чувствовалось, что писалось это всё очень торопливо, первые строки я разобрал практически сразу.

Меня зовут Ашир, сын Кемаля, старшего хранителя архива Горна Царя. Я пишу это, зная, что никто не прочтет, но если я не запишу, то все, что я знаю, умрет вместе со мной, а этого я допустить не могу. Хранитель должен хранить, даже когда хранить уже не для кого. Внести данные в архив я не успеваю, сил нет идти, но в этой шкатулке мои записи сохранятся навечно. И, может быть, когда-нибудь человеческий взгляд, достойный того, чтобы проникнуть в тайны хранилища, сможет распознать мою речь и прочитать её. И тогда в памяти я останусь человеком, который до конца пытался сделать своё дело.