Клык молча, с лёгкой насмешкой, наблюдал за всем этим бардаком до полудня, а потом всё же взял дело в свои руки, и я наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Он перетасовал порядок движения, расставил людей так, что опытные шли вперемешку с новичками, назначил ответственных за воду и еду в каждом десятке и лично прошёлся по всей колонне, проверяя снаряжение каждого.

Поэтому дальше стало чуть получше. И чуть больше похоже на армию, хотя до тех же римских легионов было ещё ой как далеко. Впрочем, лиха беда начало.

— Неужели я настолько плохой командир? — спросил я его, когда мы выдвинулись с деревни, уходя последними, чтобы никого не забыть и оставляя Горбуна в одиночестве, нагруженного работой под завязку. А с ним еще и четыре десятка совсем зеленых новичков, с такими же командирами.

— Да я бы не сказал, просто ты слишком мягок. — ответил Клык. — Тебя уважают, поэтому и подчиняются, но при этом совершенно не боятся, ты же выполняешь предания и пришел с Белым Духом чтобы всех спасти и помочь.

— Понятно. Рен! — мой командир, тут же оказался рядом. — Поручаю тебе наладить дисциплину в отряде. Бить можешь всех, держать в кулаке, так чтобы и пискнуть не посмели, кто будет совсем плохо себя вести, тех отправляй к Клыку, он им всыплет розги. У вас тут есть розги?

— Ну так-то нечестно! — возмутился Клык. — Я же только за снабжение!

— Ну а я голова. — ответил я усмехаясь. — Куда верчу, туда и идём. Всё, занялись делами, чего стоим.

Во время самого похода отряды всё равно умудрились идти разным темпом. Люди Рена из первых десятков рвались вперёд. Другие охотники отставали, один десяток вообще свернул не туда на развилке и потерялся на несколько часов, пока Сучок не вернул их с матом, который я слышал за полкилометра. Если бы не общая, фактически одинаковая на всех темная броня и оружие, то я бы назвал всю движущуюся толпу полноценным цыганским табором. Песен только не хватало.

Кроме того, передвижение такой толпы было не таким быстрым, как передвижение пары молодых охотников. Поэтому путь, который они преодолели за два дня, мы прошли за три. И к концу третьего дня наконец-то колонна смогла двигаться почти ровно, хотя до настоящей армии ей было так же, как мне до закалки ядра.

Я не возглавлял армию, наоборот, я шёл в середине и старался ни во что особо не вмешиваться, отдавая приказы десятникам и Рену. Они ведут армию, я только сопровождаю. Моё дело здесь заключалось в другом. Через Парный Мост я чувствовал каждого, кто нёс моё клеймо, и все полторы сотни точек пульсировали на краю сознания, как звёзды на карте, которую я ещё не научился читать целиком, к сожалению.

Даже когда кто-то уставал, я это чувствовал, когда кто-то злился или боялся, тоже. Чувствовать этот поток было тяжело, и к концу каждого дня голова гудела так, будто я провёл восемь часов за верстаком без перерыва. Но мне это было нужно, было необходимо понимать, как работает наша связка и что вообще я могу с этим делать. Ну и помимо прочего, это позволяло мне прокачивать навык контроля. Система смогла меня обрадовать повышением к исходу третьего дня похода.

Навык повышен. Парный Мост — 5.

Разница была не сильной, чувствительность увеличилась. Я стал лучше понимать настроение людей. Жаль, что Кешу татуировку я так и не сделал. Так бы хотя бы знал, жив он или нет.

Как ледокол, впереди нас шёл Бабай, распугивая зверье и охотясь на тех, кто не понял, что, хозяин Ямы сменился. Так что ни одна тварь даже не рискнула к нам приблизиться. Даже птицы замолкали, когда Байшоу проходил под их деревьями. Белый Дух шел впереди как знамя, и Корневики видели это и укреплялись в своей вере. А я тоже укреплялся в понимании того, что легенда давно живет своей собственной жизнью, и мне остается только следить за тем, чтобы она не завела нас всех в могилу.

Именно Бабай первым и обнаружил ловушку. Он почувствовал её и отправил сигнал по внутренней связи. Я остановил людей и пошёл вперёд сам, чтобы увидеть своими собственными глазами. Щуп показал, что впереди на среднем ярусе натянуто несколько тонких нитей поперёк троп на высоте щиколотки. Эти нити были пропитаны этером и соединены с рунной связкой, вырезанной прямо на столе. Связка была простая, но достаточно грамотная. При обрыве контур замыкался и посылал сигнал куда-то дальше по цепочке. Такая достаточно примитивная сигнальная система. Но необычно сделано. Мне понравилась идея, и поэтому я записал её себе.

На этом ловушки не кончились. Попалось несколько ям, прикрытых ветками и листьями, с кольями из железного дерева на дне. Причём каждый кол также нёс на себе рунную метку усиления и укрепления. Оно, конечно, не убьёт практика, разве что покалечит, но вот сама работа была аккуратная и продуманная.

Вот значит, как. Против нас работает тот самый рунный мастер, про которого доводилось пока только слышать. Все ловушки я аккуратно обезвредил сам, разрывая рунные связки щупом. Работал при этом медленно, изучая каждый контур и запоминая почерк чужого мастера. Всё-таки руны были написаны довольно уверенной рукой, но без изящества. Человек знал, что делает, имел хороший опыт, но при этом был довольно ограничен в употреблении рун, чувствовалось что ему не хватало знаний, потому что некоторые моменты я сделал бы гораздо проще, обходясь парой рун вместо десятка.

— Их помогал делать рунный мастер, — сказал я Клыку, который тоже следовал за мной, когда я вернулся к колонне. — И ловушки расставлены скорее для предупреждения, чем для убийства. Они хотели знать, когда мы придём, и теперь уже наверняка знают. Их рунник контролирует сеть, и скорее всего почуял что я убрал ловушки.

— Думаешь, буду драться? — Спросил Клык.

— Ну точно не хлеб-соль предложат, — ответил я. — Посмотрим, конечно. Мне бы не хотелось проливать кровь из-за тупости отдельных личностей. Терять людей там, где этого можно было бы избежать, последнее дело для командира.

— Правильное слово, мастер, мне нравится. — согласился он со мной. — тогда разбиваем лагерь и дальше будем вести разведку. Начинается территория Осколков.

Мы отошли немного назад и разбили лагерь в полукилометре от линии ловушек. Костры жечь я запретил, вместо этого бойцы пользовались моими нагревателями, которых я успел наштамповать с десяток. Это было гораздо лучше и удобнее, чем разводить огонь, и менее заметно. Рен выставил тройное охранение, и даже Бабай лёг у края лагеря и положил голову на лапы, прислушиваясь к каждому звуку.

Уже завтра с утра, если они с нами не свяжутся, мы войдем на их территорию и будем уже разговаривать по-другому. Люди из Осколков мыслили так же, как и я, поэтому уже через час они вышли нам на встречу.

Их было около тридцати человек, все вооружены, в доспехах, хотя доспехи были разномастные. Кто-то в кожаной броне, кто-то в кольчугах или доспехах из костяных пластин. Несколько человек носили металлические нагрудники, потемневшие от времени, явно не местного производства, принесённые из прошлой жизни.

Да и лица у всех были разные. Я увидел черты, знакомые мне, не ещё по Шэньлуну, узкие глаза и высокие скулы, а рядом стояли люди с европейской внешностью. Были те, кого я не мог отнести ни к одной из знакомых мне народностей. Яма собирала людей отовсюду, перемешивая, но всё же не до конца. Каждый нёс на себе отпечаток того мира, из которого был вырван.

Впереди стоял лидер, и, на мое удивление, это была женщина. Невысокая, с коротко стриженными седыми волосами. Ей могло быть и пятьдесят, могло и семьдесят. Всё-таки практики стареют иначе, и чем выше ступень, тем сложнее угадать. В ней чувствовалась военная выправка, которую не спутаешь ни с чем. Я такую видел, да и сам, не так давно, был точно таким же. Только я от этого избавился почти сразу, как только освободился от армии, а для неё привычка, видимо, оказалась гораздо важнее.

Она была на закалке крови. Я это чувствовал сразу, она сильнее меня. А за ней ещё двое мужчин. Оба на ступени каналов. Они не скрывались, а подчеркивали свою силу, давая мне возможность оценить их правильно. Ведь это самые сильные практики, которых я встречал в Яме. Если мы будем драться, потери среди моих будут большие, это было очевидно.