Я расстелил на верстаке лист, где была нарисована приблизительная карта и схема первого яруса.

— Вот, смотрите. Вот здесь первый ярус, нижний вход, через который нас водила Гарда. Далеко мы не пойдем. И патрули здесь ходят группами. Мы это знаем. Так?

Гарда кивнула.

— Наша задача, найти таких выходов три, может быть, даже пять. Потом мы заходим малой группой десять-двенадцать человек, находим патруль, уничтожаем его, собираем ядра и тут же выходим. Всё. Один короткий рейд, одна цель и никакого продвижения вглубь. Зашли, убили, ушли.

— И какой тогда в этом смысл? — спросил Горбун.

— Двойной. Во-первых, ядра конструктов. Каждое ядро даёт мне возможность для усиления бойцов. Мы это делали уже после червя, я это делал после первого рейда. Это же работает. Чем больше ядер, тем сильнее армия. Второй смысл в том, что мы тренируемся. Каждый рейд принесёт боевой опыт, люди научатся воевать с големами, научатся работать строем под землёй, привыкнут к темноте и тесноте. И через двадцать таких рейдов у нас будут уже не охотники, а настоящие солдаты. Сильные и готовые ко всему солдаты.

— Ну, если учесть, что в первом рейде у нас было четверо раненых, причем один тяжело, то соотношение не сильно хорошее, — сказал Клык.

— Я бы с тобой согласился, но тут ты не прав. Мы сами в этом виноваты. В первом рейде мы всё-таки не знали, с чем столкнемся, а теперь знаем. Ещё и как дураки пошли слишком глубоко. Поэтому мы просто будем вырезать первые партии големов, не больше. Встретили, подрались и ушли, это самое главное. Я немного повозился с големами, оценил, что они могут, и придумал решение, которое нам поможет.

Народ сразу оживился, потому что любое решение, которое облегчит убийство врага и добычу ядер, это хорошее решение.

— В первой драке с големами, — рассказал я. — Я использовал перчатку, в которой есть возможность бить электрическим током. Что это такое, я объяснять сейчас не буду, но главное, что это работает. Это энергия, из-за которой голем на какое-то время отключается. На небольшое время, но этого достаточно, чтобы забить до того, как он атакует. Я переделаю часть копий, удлиню их и сделаю несколько накопителей, позволяющих эту энергию выплёскивать с необходимой мощью. Так что тут я думаю, буде вполне себе рутинное дело, пока врага не слишком много.

— Хорошо, а Страж? Ты ведь сам говорил, что он адаптируется. Если мы начнем ходить туда каждый день, он перестроит оборону, он может зайти на наши жилые зоны, это будет очень плохо.

— Поэтому ты пойдешь и поговоришь со своими о том, что так, как раньше, жить уже не получится. Мы все равно будем бить врага. А им придется жить по нашим правилам. И да, я уверен, что страж перестроит оборону, а мы будем перестраиваться вместе с ним. Сейчас задача стоит так. Мы точно знаем, что он умеет чинить големов, и, скорее всего, он умеет собирать новых. Но я уверен, что ресурсы у него не бесконечные. Город давно мертв. Руды и новых материалов, скорее всего, нет, и он работает с тем, что осталось. И если мы будем откусывать от этого запаса по кусочку каждый день, придет время, когда он не сможет выставить големов на первом ярусе.

— А ты уверен, что его ресурсы конечны? — Задал логичный вопрос Клык.

— Нет, конечно, — честно ответил я. — Но если они бесконечны, то нам вообще ничего не поможет, ни штурм, ни осада, ни молитвы всем богам, которые только здесь были. Тогда придётся сидеть и ждать, пока я дорасту до ядра и не улечу отсюда через крышку, оставляя вас одних.

— Мы не будем сидеть, — уверенно сказал Рен. — Мы будем воевать и драться, и мы станем сильнее!

Клык на это усмехнулся.

— Всё равно придётся ставить какую-то планку, допустим. Вот сколько нужно убить големов, чтобы понять, что наш страж ослаб?

— Если хочешь, — ответил я ему, — я могу поставить планку в сто големов. Вот убьем столько, а дальше будем смотреть. Каждый рейд всё равно сделает нас сильнее. Каждый голем всё равно даст в копилочку ядро, которое поможет вам прокачаться. И это ещё не всё. Но, прежде чем рассказывать свою вторую идею, мне нужно время, чтобы её попробовать и оценить. Так что, думаю, на этом пока закончим. У вас всех есть дела. Занимайтесь ими.

Оставшись с Бабаем вдвоем, я еще часа два сидел за верстаком и думал совсем о другом. О том, что мучило меня еще с первого рейда в руины и не отпускало. Проблема-то была простая, чтобы убить голема, нужно подойти к нему вплотную.

Копье, даже усиленное резонансом, работает на расстоянии вытянутой руки, два метра, может, два с половиной, если бить с выпадом. Это ближний бой, а это, соответственно, риск. А каждый риск — это потенциально раненый или мертвый боец. Арифметика простая и жестокая. Страж может делать новых бойцов, а я нет. Вернее, могу, дело то нехитрое, мужчина плюс женщина самой природой предназначены для того, чтобы создавать новую жизнь. Но конкретно тут мне понадобится провести лет тридцать, чтобы оплодотворить всех женщин Ямы и потом, вырастив сыновей и дочерей, отправить их в бой. Идея, даже на стадии задумки попахивающая абсурдом.

Поэтому, мне нужно было что-то, что убивает на расстоянии. Лук, конечно, не подойдет. Стрела не пробьет каменный панцирь даже с рунным наконечником. Арбалет тоже нет, хотя болт тяжелее, летит быстрее, но сделать резонанс на наконечник у меня просто не получится, связь дистанционно не создать, это не живой объект.

Моя идея с копьями, заряженными током, она, конечно, хороша, но это всё равно ближний бой. И это еще нужно создать накопители и сделать их достаточно сильными и объемными, чтобы они могли обездвиживать големов, прежде чем их уничтожить.

Зато если разогнать снаряд до огромной скорости, так, чтобы при встрече с каменным панцирем голема он разбивал его в прах, это было бы да. Я сидел и рисовал общую схему.

Это должна быть трубка, закрытая с одного конца. Внутри снаряд, позади снаряда рунный контур, который мгновенно расширяет воздух. То есть направленный выброс этера в замкнутом пространстве, который толкает снаряд вперёд с такой силой, что…

Я зачеркнул рисунок и начал заново. Только по первым прикидкам, и это еще даже не пробуя, не создавая прототип, накопитель, который должен толкать снаряд вперед, должен был раз в двадцать быть мощнее того, что есть у меня. А вся причина именно в том, что это стороннее использование энергии. Если бы этером пользовался я сам, как практик, и у меня была такая мощь в наличии, я мог бы из руки запускать остальные шарики, которые пробивали бы големов насквозь. И это было бы гораздо эффективнее, чем создавать такое вот непонятное ружье.

Мечтать, конечно, не вредно. Мне бы сейчас обычный стальной ствол, пару десятков тонн пороха и свинцовые пули. Да вообще пулемет бы сюда сразу, подумал я и усмехнулся. Стоять себе на позиции и поливать каменных уродов очередями, пока они не рассыплются в щебень. Вот это был бы план, вот это, понимаю, осада.

Мечты пришлось оставить в сторону, и я занялся уже конкретикой. Лично мне надоело заниматься доспехами. Я там сделал всё, что мог, они отработаны у нас фактически идеально. И тот факт, что последние операции приходится проводить мне, меня откровенно уже бесило. Пример бывшего царя был заразителен, поэтому я понял, что нужно делегировать свои обязанности на сторону. А для этого нужно создать что-то, что позволит мне не заниматься успехами, а заниматься своими делами.

А вот тут идея была достаточно простая. Я решил сделать пресс. Рунный контур, работающий на усиление давления. Собрать раму из железного дерева так, чтобы получилось за один проход, рисовать руны и тут же их вплавлять. Нужно только добавить накопители, и всё.

Точнее, легко сказать. Нужны только накопители. Накопителей самих и не было, кроме тех двух, которые были у меня. Вот она, самая мякотка и самая главная загвоздка, которая не позволяла мне расширить свои возможности и выдать на-гора гораздо больше, чем я мог бы сделать руками.

Ну так как я эти руны-связки на доспехах видел уже во снах, настолько они меня заколебали, то сделать мне это было необходимо.