— Что-то разбудило стража, заставило его бояться — сказала Гарда, — и он перестраивает оборону. Мы теряем доступ к тем ярусам, которые кормили нас поколениями.

Она замолчала и посмотрела прямо на меня.

— Некоторые в артели считают, что в этом виноваты Корневики. Вы разбудили его, когда начали предпринимать действия по объединению.

Я откинулся назад и задумался. Версия была бы логичной на первый взгляд, но она тут же, естественно, разваливалась. Мы с Бабаем здесь почти два месяца. Те же тренировки с резонансом идут недели три, а изменения в патрулировании начались полгода назад.

До этого у местных время практически остановилось и ничего могущего повлиять на Стража они не предпринимали, во всяком случая я ничего не знал.

Я посмотрел на Клыка и тот покачал головой отрицательно, показывая, что его мысли соответствуют моим. Математика не сходилась, и Гарда, судя по лицу, это тоже прекрасно понимала. Она озвучила обвинение не потому, что верила в него, а потому, что должна была его озвучить. Артели послали её с этим вопросом, и она его задала. Поэтому и ответ должен быть такой же официальный.

— Это обвинение несправедливо и беспочвенно, — сказал я. — Полгода назад меня здесь не было. Я попал в Яму меньше двух месяцев назад. Так что, если патрули изменились, то причина точно не во мне. Ты это, и сама знаешь, иначе бы не пришла ко мне об этом говорить. Я слушаю дальше.

Гарда кивнула, коротко и без удивления.

— Знаю, но мне нужно было услышать эти слова от тебя, чтобы передать артелям. Я говорю от их имени.

— А что случилось полгода назад? — спросил Клык у стены. Он задал вопрос, который я собирался задать следующим, и задал его правильно. — Что-то ведь произошло. Страж не меняет поведение просто так.

— На этот вопрос мы тоже точно ответить не можем. Мы знаем только, что последняя пропавшая группа из восьми человек, очень опытных, среди которых были все наши практики на ступени каналов. Практики такой силы не могут исчезнуть бесследно, не оставляя следа.

А вот это было уже интересно. Практики ступени каналов среди Глубинщиков, да все в одной группе, и все пропали. Я посмотрел на Гарду, дожидаясь продолжения, и она продолжила.

— Их вёл Крот, лучший проводник, которого я знала. Он знал третий ярус так, как я знаю второй, может быть, даже лучше. Они спустились ниже обычного, на участок, куда обычно никто не совался. Крот говорил, что нашёл проход на четвёртый ярус, и он к этому готовился несколько лет. Собирал людей и ждал, пока у нас будет достаточно сильных практиков, чтобы пробиться через охрану. Пошли восемь человек, трое на ступени каналов. Самая сильная группа, которую Глубинщики собирали за всю мою жизнь.

— И вы точно не знаете, погибли они или нет?

— Оставшийся в живых был на связи, Крот оставил его на ярусе выше. Он сказал, что слышал бой, а потом всё смолкло, и спускаться к ним не стал, и правильно сделал. А еще через несколько дней патрули снова изменились, сначала на третьем ярусе, а потом на втором. Кажется, Страж понял, что к нему пытаются лезть всерьез, и решил закрыть все щели.

— Я так понимаю, это предупреждение, — сказал я. — Так?

— Да. Мы не можем запретить вам лезть туда и лезть ниже. Но мы можем сказать вам, что стоит попытаться быть более благоразумными.

— Боюсь, что уже поздно, — ответил я на предупреждение Гарды. — Мы уже готовы провести первый рейд. У нас не стоит задача залезть глубоко, мы просто хотим проверить себя на каменных стражах и попытаться убить как минимум одного.

— Об этом у нас тоже была информация, — кивнула Гарда мне. — Поэтому я здесь, и у меня есть конкретное предложение.

Хорошо, теперь мы добрались до сути.

Я наклонился вперёд и положил руки на колени. Гарда достала из сумки свёрнутый кусок кожи и развернула его на верстаке, сдвинув мои заготовки в сторону. На коже была нарисована карта, красной краской, очень подробная, с пометками, значками и линиями маршрутов. Я сразу увидел, что это не один лист, а несколько, сшитых вместе, и каждый слой соответствовал одному ярусу руин.

— Это карты верхних трёх слоёв ярусов, — сказала Гарда. — Все известные нам проходы, ловушки, затопленные участки, обвалы, старые маршруты патрулей. Здесь работа четырёх поколений проводников, я отдам ее тебе. А также я пойду в качестве проводника только для того, чтобы вы не приближались к нашим жилым кварталам, где обитают наши люди. Не нужно подвергать Глубинщиков опасности. Нас и так не слишком много осталось. Мы не хотим привлечь беду.

— Это даже не обсуждается, — сказал я. — В том плане, что мы, конечно же, готовы обойти любые места, которые могут повредить нашим соседям по Яме. Что еще ты хочешь взамен за карту и свою работу.

— Мы знаем, что ты умеешь работать с рунами, и просим починить наши медальоны. — Она тронула каменный кругляш на шее. — Их осталось всего несколько штук на три артели, а делать их мы не умеем, старые уже разрушаются. Без них мы не можем выходить на поверхность дольше, чем на несколько часов. Каналы практиков от этера на поверхности пересыщаются, начинается лихорадка, а потом каналы просто текут, люди умирают. Нам тоже нужно охотиться и добывать пищу.

Я протянул руку.

— Дай посмотреть.

Она сняла медальон и положила мне на ладонь. Камень был тёплый, шершавый и серо-зелёного цвета. Я пустил внутрь него щуп и сразу же увидел внутреннюю структуру. Работа была грубая, если сравнивать с тем, что я видел в Служке или в Черве, но принцип был ясен и знаком, фильтрация входящего эфира и снижение давления на каналы.

По сути, внешний аналог Горького Корня, только временный и нерегулируемый. Контур был простой, всего несколько рун в одной связке, но три из них уже расплылись до состояния, когда ещё чуть-чуть, и вся цепочка развалится. Да, действительно, ремонт им был нужен.

— Починить смогу, — сказал я, возвращая медальон. — Сделать новый тоже смогу, если будет подходящий камень. Этот сорт я не знаю, но, судя по всему, он хорошо держит руны.

— У нас есть, мы дадим камни.

— Хорошо, но ты понимаешь, что это еще не все, да? Что вы еще хотите?

— Если ты доберешься до сердца матери и перестроишь Стража или сможешь его убить, мы хотим гарантию, что нас не вырежут. Корневики считают руины своим наследием, и для них мы воры, которые грабят могилы их предков. Если ты дашь им власть, первое, что они сделают, это выгонят нас из руин. А руины для нас всё, мы не умеем жить на поверхности, здесь, мастер, мы здесь задыхаемся.

— А выход за пределы Ямы вы рассматриваете? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Задача стоит именно в этом. Я собираюсь выпустить людей отсюда.

— Боюсь, что у нас гораздо больше представления о внешнем мире, чем у тех, кто живёт на деревьях, — горько ухмыльнулась Гарда. — Мы прекрасно понимаем, что мы там никому не нужны, потому что мы обречённый народ.

— А насчет этого можешь не переживать, — сказал я. — Гарантию, конечно, давать не буду, не могу обещать того, что еще не контролирую полностью. Я даже не знаю, доберусь ли я до сердца и доберусь ли вообще хоть куда-нибудь. Но одно могу сказать, я не собираюсь никого вырезать, ни Глубинщиков, ни кого-либо еще. Мне нужно выбраться из этой ямы, а не устраивать здесь гражданскую войну. Если я это сделаю, у меня будет к вам предложение.

Я перевёл взгляд на своих людей. Им точно не нужно это слышать. Пока не нужно.

— Клык, Рен, уйдите. Мне нужно поговорить наедине.

Когда мы остались вдвоем, я не стал долго ходить вокруг да около, а сказал прямо и без обиняков.

— Есть земля, где нужны практики. Много сильных и хороших практиков, умеющих сражаться и умеющих добывать ресурсы. Если вы принесете мне клятву верности и получите мое клеймо, я предоставлю вам эту землю и возможность жить на свободе, возможность жить по своим правилам и законам так, как хотите. Все ресурсы, которые будут находиться на этой земле, также будут принадлежать вам. Естественно, под моим началом. Передай своим артелям именно такое моё предложение, оно важное.