Свой же доспех я наконец-то починил. И даже попробовал полетать. Работа эта отняла сутки, но провести разведку с воздуха и осмотреть Яму мне было интересно, поэтому она была, в принципе, в приоритете после того, как я закончил основные вопросы с оружием и подготовкой доспехов.

Бабай наблюдая, как я вытягиваю крылья, проверяю всё и готовлюсь к полёту фыркнул, и передал мне через связь что тоже собирается в полёт со мной, от чего я рассмеялся впервые за несколько последних дней.

Летать-высоко-быстро.

— Дружище, да ты весишь как три охотника в доспехах. Даже если сделать для тебя отдельные крылья размером со всю эту поляну, ты не взлетишь. Сила тяжести, знаешь ли, штука упрямая, да и брюхо ты наел такое, что другим на зависть.

Насыщенный этером воздух превратил милого щенка, которого можно было таскать в заплечном мешке, в настоящего монстра, в холке высотой мне выше пояса и такими темпами я скоро уже смогу ездить на нём как на скаковой лошади.

Глупый-плохой.

— Абсолютно с тобой согласен, но она от этого никуда не денется.

Он обиженно отвернулся от меня, демонстративно лег ко мне спиной. В то время как всё население деревни вовсю наблюдало за тем, как я собираюсь летать. Клык и Горбун попытались, меня отговорить от полёта, но раз уж я тут творю чудеса, то пусть будет еще одно, поэтому я не прислушался, учёл только замечание старейшины о том, чтобы высоко не подниматься.

Но я и сам не собирался. Не хотел влететь в мясорубку из дикого этера, который по словам накрывал Яму как крышкой.

Ещё раз на всякий случай проверил крылья, их целостность. Затем я подпрыгнул и быстро поднялся на высоту около десяти метров, огибая ствол и ветви ближайшего исполина. Затем прошёл между двумя ветвями и набрал ещё высоты. Где-то на тридцати метрах стало тесновато. Ветви переплетались так густо, что пролететь можно было только сильно извернувшись, что сделать в моём случае было попросту невозможно, поэтому мне пришлось спускаться и пробовать делать по-другому.

Сначала залезать максимально вверх, а затем уже освобождать место для того, чтобы вылететь за пределы деревьев. И только потом пробовать снова.

Мне нужен был прежде всего обзор. Я хотел увидеть всю Яму сверху, оценить и понять масштаб того места, где я нахожусь. Карта, нарисованная со слов Рена и Кеша, может, и годилась для пешего маршрута, но для планирования рейда мне требовалось всё-таки гораздо больше разведывательных данных.

И только за второй попытки я смог вынырнуть над верхушками деревьев, и мир наконец раскрылся передо мной целиком.

Яма действительно была огромной.

Одно дело про это слышать, а другое всё-таки видеть. Круглая пропасть диаметром километров пятьдесят, может, даже больше. Стены по периметру уходили вверх отвесно, настолько гладкие и оплавленные, что сама ямы выглядела так словно кто-то прожег дыру в земле раскаленным прутом. Огромным многокилометровым прутом. Сложно тут не поверить в упавшую с Красного Ока Слезу, очень сложно.

А наверху, там, где стены заканчивались и должно было быть небо, клубилась Штормовая Крышка. Полностью соответствующая своему названию. Вихрь дикого черно-серого этера, даже с моей высоты чувствующийся как немедленная смерть, медленно вращающийся по часовой стрелке с прожилками белого. Он закрывал яму сверху, как, собственно, крышка кастрюли, и через нее не пробивалось ни единого луча настоящего солнца.

Свет, который освещал лес внизу, шёл от вершин стен под самой крышкой. Они ярко светились изнутри, при этом неравномерными пятнами. И при этом свет от стен постоянно менялся, как я понял, в течение дня, создавая иллюзию рассвета, заката, а также дня.

И если раньше я не задумывался об этом, принимая местный световой цикл как данность, то теперь, когда увидел его источник, понял, что это тоже часть древней инфраструктуры.

Кто-то когда-то озаботился о том, чтобы внутри Ямы могли жить, а значит, эта катастрофа была сделана не просто так. У неё была определённая цель, пусть сейчас мне и непонятная. Соответственно, это не просто кусок Красного Ока упал на город, романтически названный местными Слезой. Нет. Это кто-то сознательно сначала его разрушил, а потом создал все условия, чтобы здесь внутри что-то вызревало.

— Как много же открытий чудных. — пробормотал я, совсем уже ничего не понимая. — Ладно, пока это отбросим в сторону, займемся делом.

Руины, которые остались на поверхности, я разглядел только на юге относительно меня, там, где лес проседал, уступая место болотам и торчащим из воды каменным обломкам.

Отсюда с высоты масштаб поражал. Город, во всяком случае тот, что остался на поверхности, по моим прикидкам, занимал не меньше трети Ямы. Даже где-то здания виднелись, вернее, то, что от них осталось, они проступали сквозь зелень, как кости древних доисторических животных.

А ещё я увидел тот самый Шпиль, который уже видеть доводилось, пусть и мельком. Каменная башня, торчащая над кронами, как палец, указывающий в небо. Она стояла на западном краю руин и действительно выглядела целой, ни единой трещины, или следа разрушения на ней я не видел. На вершине башни ярко блестел неопознанный мной предмет, но разглядеть подробнее я не успел, потому что, как мне показалось, Штормовая Крышка меня заметила.

Ощущение было таким, словно кто-то положил мне на плечи каменную плиту. Этер вокруг загустел, а потоки, которые до этого текли хаотично, вдруг уложились в направленный поток и ударили сверху. Крылья захлопали, как паруса в шторм.

Контуры подъемной силы взвыли, пытаясь компенсировать движение, и я почувствовал, как накопители просаживаются с просто пугающей скоростью. Три секунды я еще пытался держаться, а потом понял, что еще немного, и накопители сядут в ноль, и тогда я упаду с высоты почти пятидесяти метров без возможности затормозить.

Я резко сложил крылья и нырнул обратно в кроны, ломая мелкие ветки телом и цепляясь за крупные руками. Это была единственная возможность спастись. Приземлился на толстый сук в метрах двадцати от верхушки, ободрав ладони и ударившись бедром так, что в глазах потемнело. И это я, практик уровня каменной кожи!

Был бы уровень развития поменьше, поломался бы весь и до земли долетело мёртвое тело с раскрошенными костями.

Камень Бурь на груди только здесь стал ледяным, слишком поздно среагировал, и мне осталось только материться сквозь зубы, спускаясь ниже. Затем проверил крылья. Да, что чинил, что не чинил. Два ребра погнулись, и на правом сегменте был разрез, небольшой по шву. Конечно, ремонтопригоден, но летать сегодня я уже больше не буду.

Внизу меня по-прежнему ждали, всё-таки полёт был не такой уж долгий по времени и занял буквально несколько минут. Я всех проигнорировал, спустился, молча их обошел и ушел в мастерскую, не говоря ни слова. Клык пошел следом, и уже там я рассказал, что произошло.

— Да, летать даже у самых верхушек деревьев здесь бесполезно. Крышка давит и треплет так, что крылья не держат. Ну, а ниже невозможно просто в принципе, так что стоит забыть об этом деле. Я знаю, что ты говорил, но проверить было нужно.

— И все же я скажу, что я говорил. — ухмыльнулся Клык в ответ. — Удалось заметить что-то интересное?

— А ты знал, что освещение здесь создает не Красное Око, а оно идет от стен? — Спросил его напрямую, посмотрел ему прямо в глаза. — Это несколько отличается от того, что рассказывается в местных легендах про Слезу и прочие страдания города. И совершенно по-другому заставляет меня взглянуть на существо, которое живет на Шпиле.

Клык ответил сразу. Он сел на лавку и предложил мне рукой тоже сесть. Я понял, что, судя по всему, разговор будет долгим.

— Хороший вопрос ты задал, мастер. Знал ли я, что свет идет от стен? Да, знал. И многие знали. И мой отец знал, и его отец тоже. В Красном Мхе эту историю передают немного иначе, чем в других деревнях, без пророчеств и без всяких дуростей, потому что мы умеем читать, в отличие от них. У нас говорят все проще.