Я дотянулся через общий мост до ближайшего ко мне Корневика и начал передавать ему этер, пропуская его через конструкт и через камень Бурь, и сразу почувствовал, что накачка идёт, и услышал удивлённый возглас человека. Работает!

Да, так и есть, этот этер игнорировал блокаду горького корня. Он проходил сквозь Корневиков, как вода сквозь песок, напитывая их внутри. Так как руны Корневиков и руны конструкта были одной системы, они были совместимы на всех уровнях, которые я только начал сейчас понимать.

Горбун сработал быстро, как и испуганный Рен, они смотрели на меня не понимая происходящее, но я чувствовал их страх, явны и откровенный.

— Все сели или легли рядом! — приказал я, разглядывая раненых.

Затем уселся сам, скрестил ноги, и положил ядро червя перед собой.

— Слушайте внимательно! Я знаю что будет дальше, — сказал я громко, чтобы услышали все. — Но, говорю вам, вы не умрёте, пусть будет и больно. Запомните это и держитесь, я начинаю. Мне нужны все ядра что есть в деревне!

Это я уже обращался к Горбуну. Который кивнул и тут же исчез, даже не пытаясь задать вопрос. А пока начну, буду пользоваться тем, что есть у меня.

Чувствуя всех в округе, я отделил раненых и всех, кто был на начальной стадии закалки костей, от остальных, выделил мысленно их в одну группу, а затем принялся ломать ядра рогачей одно за другим, скармливая их конструкту. Если обычных практиков это било сильно, но можно было перетерпеть, то раненым, конечно, было ещё хуже.

Когда тело практика перестраивается, в процессе перестройки оно не только ломает себя, но и чинит повреждения, потому что новая ступень не терпит сломанного фундамента. Я уже сам не раз проходил через это раненым, поэтому знал, как это будет.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть мучающихся от боли людей, и не слышать испуганные крики других. Сосредоточившись на том, чтобы правильно распределить потоки, правильно оценить внутреннее состояние тех людей, которых я сейчас буквально питаю силой и энергией, и дать им возможность перейти на следующий шаг и остаться в живых.

— Ядро. — я протянул руку в сторону, и тут же получил ядро от Горбуна. Раненые закончились, пришло время тех, кто был на первой стадии.

Шаг за шагом, ядро за ядром, постепенно я переводил всех практиков на новый уровень и уже потерял связь с временем, когда понял, что больше ничего не могу сделать, и задача моя, по сути, была выполнена. Только тогда я упал на землю. Мои накопители были пусты, и самого этера у меня осталось буквально пару десятков единиц, а это уже близко к истощению.

— Мастер, — спросил Горбун встревоженно. Он стоял рядом и смотрел всё это время, и впервые, наверное, я увидел на его лице новые эмоции. Во-первых, это был страх. — Что ты сделал, мастер?

Никто не кричал от радости, зато все смотрели на меня так, словно я сделал нечто непоправимое. В их глазах было что-то, с чем мне еще предстояло разобраться, но не сейчас.

— Все живы? — спросил я Горбуна, и закашлялся, горло было сухое и болело.

— Да, мастер, все живы.

— Вот сейчас и узнаем, что же я сделал.

Только тогда я посмотрел на остальных бойцов, которые стояли на ногах, и все они видели то, что произошло, видели, как их товарищи раненые умирали, и видели, как я вытащил их обратно. Видели, как практики, бывшие на начальной стадии закалки костей, перешли на среднюю. Сам же я сидел на мокрой земле, в грязи и крови, с конструктором на коленях и думал о том, что у меня осталось всего четыре звериных ядра. Если бы людей было чуть больше, я бы не справился. Но я прежде всего чинил раненых, так что это было не сильно страшно, кому-то просто бы не повезло.

— Сколько я потратил ядер?

— Больше шести десятков, мастер. Ты забрал все наши запасы, — ответил Горбун тихо. — Они перешли на среднюю ступень закалки костей, но как?

— Ты не о том спрашиваешь, старейшина, как, это уже не важно. Важно только то, что ваша кровь, то, что находится в вас, и то… В общем, забей, не стоит на это обращать внимания, повторить подобное второй раз, я смогу только когда мы убьем очередного червя.

Выкинув пустую оболочку конструкта в сторону, я, шатаясь поднялся, перенос такого огромного количества энергии, контроль и последующая работа вымотали меня полностью, я был максимально истощён.

Не помню даже, кок добрался до кровати. Вроде бы Горбун подхватил под руку, но мог, в принципе, и сам. Здесь провал был глубоким, совершенно без снов. Только когда я начал выныривать, я почувствовал, что рядом со мной кто-то дышит. Но, видимо, будить не решается. Я лежал в темноте, проверяя себя. Вроде руки, ноги на месте, голова тоже. Даже этер потихоньку восстановился на полсотни единиц.

А утро принесло много гостей. Я проснулся от того, что Бабай ткнулся холодным носом мне в ладонь и передал через связь короткое спокойное сообщение.

Люди-много.

Я выбрался из мастерской, оказалось что я спал тут и увидел их на тропе среднего яруса. Полтора десятка человек, они все были вооружены, с мешками за плечами. Впереди шёл один из людей Клыка, который, собственно, и вёл отряд. За ним уже были незнакомые лица, среди которых были две женщины с копьями, что удивительно, и один старик, сухой, как палка и такой же высокий.

— Мастер, — Шедший впереди увидел меня и поклонился. — Клык послал нас. Эти люди из трёх дальних деревень. Они хотят присоединиться.

Интересное дело.

А с чего это вдруг Клык решил мне помогать?

Отдал приказ разместить людей, а сам, стараясь проснуться, проверил интерфейс. Почти полсотни этера за ночь восстановилось и чувствовал я себя хорошо.

На удивление, после вчерашней драки меня все словно старались избегать, давая отдохнуть. Даже старейшина не появился проведать, и где-то пропал Рен. Что удивляло, если честно.

Впрочем, это было мне на руку, тем более что нужно было привести поле боя в порядок, разобрать монстра на части, может быть, что-то из него и пригодится. Поэтому я махнул рукой и пустил всё на самотёк, смотря, как группа новичков устраивается среди отряда. Стоит, пожалуй, поговорить с Клыком.

Но тащиться до Красного Мха мне не пришлось. Сам Клык пришел к полудню и привел с собой еще как минимум тридцать человек. Он остановился передо мной, поклонился, снял мешок, потом молча закатал левый рукав и показал на предплечье. Я посмотрел сначала на его руку, потом прямо ему в глаза. Не понимаю, что изменилось за последние сутки.

— Ты уверен? — спросил я его.

— Я пришел не отвечать на вопросы, мастер. Я пришел решать. Набивай. Только сделай это на виду у всех, чтобы все видели. Говорить потом будем.

И я, кажется, начал понимать, что происходит. Убийство Червя и мои последующие действия заставили людей поверить, и пока я спал, слухи разнеслись по Яме.

Татуировку я набил ему прямо здесь, на площадке, при всех. Старейшина деревни Красный Мох молчал до последнего, пока я не закончил, только тогда он опустил рукав, встал и повернулся ко мне.

— Как видишь, обстоятельства изменились, мастер. Теперь я знаю, что ты умеешь воевать. Я уже это вижу, мне всё рассказали. Ты умеешь делать оружие, чинить его, ты умеешь делать доспехи, и ты умеешь усиливать людей, да так, что у меня волосы дыбом встают только от одних рассказов. Я это принимаю. Но ты не умеешь кормить сотни людей в день, ты не умеешь следить за тем, чтобы всё работало как механизм, договариваться с теми, кого нельзя заставить. Ты не знаешь, кому в этой деревне можно доверять, а кому нельзя поворачиваться спиной. Поэтому я пришел к тебе сам.

— И что ты предлагаешь? — усмехнулся я.

— Я предлагаю себя. Ты воюешь, а я управляю тылом. Ты будешь тренировать армию, а я буду её кормить, одевать, обеспечивать. Ты идёшь в руины, а я слежу за тем, чтобы тебе было куда вернуться.

— По рукам, — сказал я.

На это Клык кивнул, коротко и деловито, как человек, который только что заключил сделку, и она того стоила. Затем он поднял свой мешок, развязал и вытащил оттуда другой мешочек, поменьше, в котором оказалось несколько десятков звериных ядра.