– И не будешь взывать к моему разуму и увещевать? – опешила девушка.
– Нет, – широко улыбнулся принц. – Я хотеть… хочу спасать прекрасный дама.
– Вот это по-нашему, дьявол меня дери, – Тина протянула его высочеству руку, и Дин крепко сжал ее.
Парочка благородных спасителей уверенно направилась к городскому парку, но была остановлена смотрителем на входе. Что он говорил, было и так понятно. Мальчишка – подросток в коротких штанах и простых запыленных башмаках, как и молодой человек экзотической внешности, одетый так же просто, никак не подходили на звание благородной публики.
– Черт знает что, – ворчала в сердцах Тина. – Если в бриджах, то и не человек? Гарпун ему в печень, пес плешивый.
Дин ничего не говорил, он шел вдоль ограды, поглядывая по сторонам. Конечно, Тина знала правила посещения подобных публичных мест. Сверчок не раз был вынужден лезть через ограду, чтобы добраться до своей подруги, потому что в воротах его встречали смотрители. Из-за ободранных коленей и простенькой одежонки, которая зачастую пестрила прорехами, его не пускали в городской парк Кайтена. Однако сама Тина на месте приятеля не оказывалась ни разу. Мадемуазель Лоет требовалось срочно излить желчь. И, пока она занималась выплеском яда, Дин тихо свистнул, привлекая внимание сообщницы, и первым перебрался через ограду. Тина мгновение смотрела, как легко и ловко горастанец преодолевает преграду, одобрительно выругалась и последовала за ним.
Пригибаясь и прячась за кустами, словно вор, горастанский принц, наследник престола и единственная надежда своей империи, спешил вглубь парка в сопровождении внучки марантийского графа и дочери судовладельца. Примечательная парочка удалились подальше от взглядов смотрителей. Они огляделись и уселись прямо на траву, скрывшись за пышным кустом сирени, обменялись взглядами и повалились на землю, давясь от беззвучного смеха. Спасение неизвестной госпожи Гольдардт превращалось в развлечение.
– Что теперь? – спросил Дин, как только успокоился и снова сел.
– Теперь нам нужно найти другие калитки, – подумав, решила Тина. – Не потащат же они ее мимо смотрителя. Если решили украсть ради выкупа, значит, горожанин богат и известен.
– Согласен, – кивнул его высочество, поднимаясь на ноги. – Идти?
– Идти, – весело кивнула мадемуазель Лоет, вкладывая свою ладошку в услужливо подставленную ладонь принца.
Оглядываясь и стараясь оставаться незамеченными, два авантюриста отправились искать остальные входы в парк. К счастью, городской парк Алгардта оказался невелик, и входов, через которые сюда попадали служители, обнаружилось всего три. Один из них был заколочен, и на калитке висел проржавевший замок. Вторая калитка вела в служебный дворик, где сидел сейчас сторож, а вот третья выводила в глухой переулок. Подумав, добровольные спасители неизвестной девицы пришли к единодушному мнению, что отсюда юную мадемуазель вывести… или вынести проще всего.
– Будем ждать здесь, – решила Тина. – Девицу мы не узнаем, даже если пройдем мимо нее.
– И увидеть, как явиться потроха, – козырнул его высочество знанием одного из любимых словечек своей подруги.
– Свинячьи потрохи, – важно уточнила мадемуазель Лоет.
Они опять устроились на траве. Тина растянулась во весь рост, блаженно прикрыв глаза, но сразу же повернулась на бок, подперла щеку кулаком и умиротворенно вздохнула. Наконец-то происходило что-то интересное, и она была непосредственным участником событий, а не узнавала все после того, как участвовать уже не в чем. Дин скрестил ноги, накрыл колени ладонями и смежил веки, подставив лицо солнечным лучам, пробивавшимся сквозь листву деревьев.
– Что ты делаешь? – спросила Тина больше ради того, чтобы нарушить молчание.
– Моюсь, – ответил Дин.
– Чего? – не поняла мадемуазель Лоет. Она даже села, продолжая смотреть на принца, округлив глаза.
– Мыть голову, – немного подумав, пояснил его высочество. – Нет. Мыть в голове… как это говорить… Мыть мозг.
– Пусть дьявол боднет меня рогами в зад, если я поняла, что ты имеешь в виду, – мотнула головой Тина. – Моешь мозг? Дин, гарпун тебе в печень, какого черта ты пытаешься мне сказать?
Принц мучительно скривился, подбирая нужные слова, затем вдруг радостно просиял и произнес:
– Я вынимать мозг.
Тина приложила к виску два пальца и «застрелилась», проворчав:
– Мой мозг ты уже вынул.
Тяжко вздохнув, Дин снова закрыл глаза и попытался расслабиться. Тина тоже вздохнула, хотела уже снова вытянуться, когда послышался мужской голос. Она вскинула голову и увидела двух смотрителей, направлявшихся к ним с Дином. Один из мужчин выкрикнул что-то грозное, второй подтянул рукава вверх. Принц обернулся к смотрителям, затем посмотрел на Тину.
– Бежать? – спросил он.
– Может, поймут? – с сомнением протянула девушка.
Она поднялась на ноги и открыла рот, чтобы попытаться объясниться с работниками парка, но один из них ухватил ее за шиворот.
– Эй, мужик! – возмущенно воскликнула Тина, переходя на марантийский. – Я ведь могу тебе и причиндалы отбить, как своей бабе утрату объяснять будешь?
Дин, поднявшийся с земли одним текучим плавным движением, вдруг резко выкинул вперед руку, и смотритель повалился на траву, хватаясь за шею.
– Бежать, – повторил принц.
Тина встретила коленом причинное место второго смотрителя, добила его сцепленными ладонями по спине и от переговоров решила отказаться. Благородные спасители, только что наподдавшие парковым смотрителям, сорвались с места и помчались прочь. За спиной послышался противный высокий звук свистка.
– Уроды иноземные, – ядовито бурчала на ходу мадемуазель Лоет. – Мы им тут девчонку спасаем, а они непотребства творят.
– Гады, – подтвердил оскорбленное высочество.
Неожиданно из-за деревьев на них выскочил огромный мужчина в форме смотрителя. Он с ходу снес кулаком принца и зацепил Тину, сильно сжав ей плечо. Дин прошипел что-то на своем языке, явно выругавшись. Он вскочил на ноги, но снова полетел на землю, потому что на голову ему обрушился новый удар второго громилы. Пока принц тряс головой, приходя в себя, его скрутили и потащили следом за бранящейся Тиной, которую уже волок к выходу первый охранник, а в том, что громилы не смотрители, а охрана парка, девушка уже не сомневалась.
– Уроды! – извивалась она. – Придурки! У вас же девку тут украсть собрались! Ну хоть кто-нибудь поймите меня!
Ее не поняли, и мадемуазель Лоет взвыла от бессилия. Их с Дином тащили к парадному входу. То ли ради того, чтобы показать, что служители и охрана не зря едят свой хлеб, то ли из желания наказать нарушителей правил прилюдным унижением, но двух оборванцев даже и не думали прятать от прогуливающейся публики. И не сказать, чтобы публика была возмущена нарушением своего покоя. Господа останавливались, провожали взглядом охрану, сжимавшую в мощных кулаках свою добычу, шептались и хихикали.
Мимо упирающейся Тины прошла девица примерно того же возраста, что и мадемуазель Лоет. Она проводила любопытным взглядом охрану с нарушителями и что-то сказала пожилой женщине, следовавшей рядом с ней.
– Гольдардт! – заорала Тина. – Мадемуазель Гольдардт!
Ее подозрения оказались верны, девушка тут же обернулась, удивленно глядя на мальчишку, выкрикивавшего ее имя.
– Уходите отсюда! Вы меня понимаете? Уходите! – продолжала надрываться Тина. – Вас хотят украсть! Уходите!
В это мгновение взгляд Дина зацепился за двух мужчин, прогуливавшихся по другой аллее.
– Они, – бросил он Тине.
– Уроды! – продолжала бесноваться мадемуазель Лоет. – Вот те хлыщи хотят украсть ту девчонку! У-у-у! Я вам кишки выпущу, в глотку засуну и через зад вытащу! Да смотрите же!
Но никто не смотрел, не слушал и, кажется, не понимал. Мужчины из чайной бросили быстрый взгляд на Тину и исчезли среди деревьев. Девица, которой угрожала опасность, обернулась в ту сторону, куда указывал мальчишка, прокричавший ее имя, пожала плечами и продолжила свою прогулку, а двух незадачливых спасителей вытащили за ворота, где их уже ждали полицейские.