От взрыва хохота дядюшки вздрогнули даже лошади. Я дулась, глядя на веселящегося Алаиса. Нет, но это и правда обидно. Это же сколько фальшивых слез, сколько надрывных речей и одухотворенных выдумок, а он всегда знал, что я всего на всего преувеличиваю. Невероятно! Я столько времени гордилась, что превзошла своего учителя, а он просто подыгрывал мне.
— Мэй, моя милая девочка, — заговорил дядя, наконец, усмирив смех, — поверь, меня обмануть очень сложно. Но это меня. Остальные просто не имеют шансов устоять, когда ты пустишь в ход свои слезки. Ты прекрасная ученица, я горжусь тобой, — я видела, что он еле сдерживает улыбку, но решила простить, потому что он тоже самый-самый. Демоны, это же мой любимый дядя Алаис, я не могу не него долго обижаться.
— Я люблю тебя, дядя Алаис, — растрогалась я.
— И я тебя, малышка, — дядя поддел согнутым пальцем кончик моего носа, — до самых далеких звезд.
На этой душещипательной ноте мы подъехали к кондитерской "Нежность королевы". Алаис расплатился, и мы вошли в позолоченную дверь. Я даже открыла рот от восхищения. Здесь я не была ни разу. В отличие от нашей любимой кондитерской здесь не было того неповторимого уюта и тепла, зато была роскошь и шик. За столиками в интимном полумраке сидели дамы и кавалеры. На их столах, кроме сладостей, стояли так же и бокалы с вином. Место для взрослых, сразу поняла я. К нам подошел распорядитель.
— Лорд Бриннэйн, мое почтение, — он поклонился дяде, затем мне. — Доброго вечера, леди.
— Добрый вечер, Агаст, — ответил дядя вежливым, но прохладным тоном.
— Вы желаете столик? — поинтересовался распорядитель.
— Нет, будьте добры кабинет, — сказал дядя, и нас повели вглубь зала.
Агаст пропустил меня вперед, указав направление, а потом до меня донесся его тихий голос:
— Лорд Алаис, ваша нынешняя спутница крайне… — он слегка замялся, — свежа.
— Следите за языком, Агаст, — холодно ответил дядя.
— Прошу прощения, — поклонился распорядитель и вновь пошел впереди.
Мы вошли в маленькую уютную комнатку с мягким диваном и низким столиком. Я обернулась к дяде и увидела, как он демонстративно вздернул бровь, глядя на нашего проводника.
— Что это? — спросил он.
— Лорд Бриннэйн, ваши дамы обычно… — договорить он не успел.
Дядя улыбнулся мне, вытеснил распорядителя из кабинета и закрыл дверь. Я не слышала, что он говорил Агасту, но, когда дверь снова открылась, я как-то сразу отметила бледность лица распорядителя и дрожь в руках.
— Прошу меня простить, я несколько ошибся, — поклонился он и вновь указал следовать за ним.
Мы зашли в другой кабинет, где стоял обычный столик и стулья. Никаких диванов не наблюдалось даже близко. Распорядитель поклонился и вышел. Вскоре его сменил подавальщик, который принял заказ и напоследок осведомился:
— Лорд Бриннэйн, вам с вашей дамой подавать ваше любимое вино?
— Друг мой, неужели Агаст забыл вас предупредить? — не смотря на насмешливый тон, взгляд дяди был злой. — Эта девушка моя племянница!
— Конечно, лорд Бриннэйн, как скажите. Позвольте заметить, ваша… племянница очаровательна, — подавальщик вежливо поклонился, и из горла дяди вырвался рык.
— Выйдем, дружок, — сказал он, скрипнув зубами, и, ухватив подавальщика за рукав, практически выволок из кабинета.
Я удивленно смотрела на дверь, никак до конца не понимая происходящее. Дядюшка вернулся вскоре, мрачный, даже злой.
— Дядя Алаис, — позвала я. — Что происходит?
— Да, лучше бы я отвел тебя в ресторацию, и то вышло бы безобидней, — проворчал он.
— Дядя, — я выжидающе смотрела на него. — Это какое-то неприличное место?
— В том-то и дело, что приличное! — воскликнул дядя, и я расслышала негодование. — Это люди здесь работают с неприличными мыслями.
И тут я села на любимого конька. Есть у меня одна слабость, докапываться до истины. Могу целые расследования устраивать с допросом свидетелей и сбором улик, но не успокоюсь, пока не узнаю, что он меня скрывают. И вот теперь я начала раскладывать по полочкам всю услышанную информацию. Дядя бывает здесь часто, его хорошо знают, как и он знает обслугу. Бывает с женщинами, похоже, только с женщинами. Вкусы дяди и его дам обслуге известны. И первый же кабинет, куда нас привели, был с диваном, но без стульев. И что у нас получается? Я почувствовала, что краснею. Дядя сюда приходит с любовницами. И меня приняли?.. Свет всемогущий!
— Дядя! — я возмущенно посмотрела на него. — Они решили, что я твоя эта?!
— Кто? — дядя глянул на меня исподлобья.
— Люб… любов… Эта! — теперь негодовала я.
— Мэй, — дядя поморщился. — Они уже знают, насколько сильно заблуждаются.
— Это… притон? — с ужасом прошептала я.
— Мэйгрид! — так меня дядюшка называл только, когда был по-настоящему недоволен мной. — Как ты могла такое подумать? Это кондитерская, но публика сюда приходит уже взрослая, потому мы с тобой никогда здесь не бывали. Если бы я знал, что придет в голову обслуге, я бы близко с тобой сюда не подошел.
— А комната с диваном? — с подозрением спросила я.
— Малышка, во многих приличных заведениях есть кабинеты, где стоят диваны. Как их используют посетители, дело посетителей, но это точно не для тебя. — Начал объяснять дядя, вдруг густо покраснев. — Тьма, девочка, я не могу с тобой говорить об этом! Давай лучше поговорим о твоих однокурсниках.
— А у тебя много женщин? — никогда не умела сразу тормозить.
— Мэй!!! — вопль дяди разнесся, наверное, по всей кондитерской. — Где этот проклятый Тьмой подавальщик?!
И как ответ на его призыв, открылась дверь и вошел подавальщик с подносом. Алаис посмотрел на него, как на спасителя, чуть ли не кинувшись опешившему мужчине на шею. Сам схватил вазочку с мороженым, сунул мне ее, вложил в руку ложку и велел:
— Ешь! — и подавальщику. — Вина, мне.
— Дядя, — задумчиво позвала я.
— Мэй, у тебя мороженое тает, — раздраженно ответил он. — У нас мало времени, давай не будем отвлекаться на глупости. — А после вновь застывшему подавальщику. — Бокал вина, ради всего святого!
— Слушаюсь, лорд Бриннэйн, — подавальщик, наконец, отмер и поспешил выполнить новый заказ.
Поедание мороженого происходило в тягостной тишине. Любую мою попытку открыть рот, дядя пресекал коротким: "Кушай-кушай". Сам он меланхолично потягивал бокал вина, делая вид, что дело моего насыщения его заботит больше всего на свете. Я сначала обиделась, а потом решила, что некоторые подробности личной жизни любимого дядюшки можно оставить любимому дядюшке, как-нибудь переживу. Покидали кондитерскую мы тоже в молчании и быстро, как только все сладости, заказанные для меня закончились. Уходили через портал, наверное, чтобы больше не повторялись недоразумения, но в академию сразу не вернулись, решив немного прогуляться. Вот теперь можно было и поговорить, на темы, которые дядя готов был поддержать. Впрочем, начал он первый, расспрашивая меня о моих соседках.
— Тебе нравятся девочки, с которыми ты будешь вместе проживать?
— Вроде ничего, — кивнула я. — Пока обе нравятся.
— Еще с кем-нибудь познакомилась?
Мы брели по вечерней столице, поглядывая на жизнь большого города. Дядя рассказал, что будет преподавать у боевиков, но целители так же будут с ним встречаться время от времени, это радовало. Было жутко интересно понаблюдать за лордом Бриннэйном в момент, когда он будет выступать в непривычной для меня роли. Дома со мной занимался папа, обучая управлять источник, знакомя с азами составления заклинаний, с простейшими чарами и прочей мелочью, необходимой для начала обучения в высшем магическом заведении. Для всего остального, что не касалось магии, был нанят учитель Фост, невысокий и подвижный человечек. Дядюшек к вопросу образования не подпустили, потому свои маленькие уроки они проводили на уровне высочайшей секретности. И вот теперь дядя Алаис будет учить меня в открытую, правда, не только меня.
— Дядя, — полюбопытствовала я, — а ты будешь нас учить тому, что я уже знаю?