– Как кийрамы, – улыбнулась я.
– Верно, – усмехнулся Берик. – Кийрамы живут по законам стаи.
Мы вошли в дом, и из кухни выглянула Сурхэм. Она оглядела ягира, усмехнулась и скрылась из вида, однако снова выглянула и спросила:
– Может, поесть хотите? Целый день где-то ходили. Вот где ходили? Что делали?
– Позже, дорогая, – сказала я, сдержав смешок.
Любопытная Сурхэм изнывала в неизвестности. Ей хотелось подробностей и подтверждения моим словам, ну, на то она и тагайни.
– Ну, хоть ты зайди, пока Ашити смотрит, – прислужница вцепилась в рукав Берика. – Присядь, поешь, расскажи.
Я посмотрела на телохранителя и с улыбкой кивнула. Ягир бросил взгляд в сторону моего кабинета, но сейчас ему там отводилась роль предмета обстановки, потому что я разговаривать не намеревалась. Он перевел взор на Сурхэм, потянул носом запах, шедший от котелков, и, хмыкнув, ответил:
– Хорошо.
Просияв, прислужница вернулась в кухню, а Берик задержал на мне взгляд. Он чуть помялся, а после произнес:
– Я боялся, что уже не найду тебя. Пришел к тебе, а мне сказали, что ты ушла с Архамом к Эчиль. Я туда, а там проклятая вонь илгизитов, все спят, а тебя нет. И хода нет. Мы с чавузами и братьями весь Иртэген перевернули. Потом взял Элы и попросил Тагудара указать саулу путь.
– И он принес тебя в священные земли, – улыбнулась я. – Ты появился вовремя. Как раз тогда, когда твоя помощь была нужней всего. Теперь ты исполнил свою клятву и можешь вздохнуть полной грудью.
– Но от этого другом тебе быть не перестану, – с улыбкой ответил Берик. – Я ведь тебе по-прежнему другу?
Я отрицательно покачала головой, а после ответила:
– Ты и Юглус стали мне братьями не только по вере, но я душой приняла вас обоих.
Потом шагнула к нему и тепло обняла, Берик обнял меня в ответ и потерся щекой о мою макушку, а затем отстранился, и я указала ему взглядом на кухню:
– Иди, иначе Сурхэм не будет покоя. Она уже извелась от любопытства, а ты заодно поешь. Теперь можно и отдохнуть.
– Да, теперь можно и отдохнуть… – он чуть помедлил, а потом произнес: – Сестра. – И ушел к Сурхэм, кажется смутившись.
Хмыкнув, я поспешила вернуться к себе в кабинет, уселась в кресло и широко улыбнулась, вспомнив чуть растерянный вид моего храброго защитника и опекуна. Ему, как и Ашит, выражение чувств было непривычно. Юглус был более открыт, чем Берик, хотя, конечно, с моей названой матерью он сравниться не мог. Вот уж кто оставался истинной твердыней, просто какой-то оплот вечной невозмутимости и недосказанности.
– Теперь ему будет легче, – сказала я портрету супруга. – Более клятва его не сковывает. – И отправилась подглядывать за мужем.
Я застала момент, когда смутьяны были связаны, а суровый дед Олды тряс сухим узловатым пальцем, грозя негодяям самыми страшными карами. Он даже пнул одного из них, пользуясь тем, что правнучки держали его под руки.
– Дедушка, осторожней! – воскликнула одна из девушек.
– Молчи, – отмахнулся Олды. – Меня сама каанша поставила подворье охранять, и никто, пока я жив, сюда не войдет безнаказанно!
– Дайнани, – поправила его вторая правнучка.
– Да знаю я, – снова отмахнулся дед. – Из ума еще не выжил.
– Ты храбрый воин, почтенный Олды, – произнес подошедший Танияр. – Моя дайнани сделала мудрый выбор.
– А то ж, – приосанился старик. – Я еще деда поганого Елгана в шею гнал, когда он сюда нос сунул. Знаю, как за родной таган стоять.
– Дайнат, дедушка…
– Оставь, – негромко сказал девушке дайн и склонил голову. – Благодарю, отважный воин Олды.
Тот обернулся к одной из правнучек.
– Видала? Сам каан мне кланяется, а вы мне всё про старость говорите. Дуры.
Танияр отвернулся, но я увидела, как он прячет улыбку. Однако она быстро растаяла, и взгляд, направленный на Нихсэта, был уже совсем иным.
– Допроси каждого без жалости, – велел дайн. – У них должна быть поддержка. Скорее всего, кто-то должен был им помочь, иначе глупо начинать таким числом. Слишком мало. Одно дело – по-тихому убить Шакина, а после нас обвинить, а другое – устроить драку с чавузами и ягирами.
– Понял, дайн, – кивнул Нихсэт, а Илан виновато склонил голову:
– Прости, дайн, я проглядел.
– Мы еще учимся, – ответил ему Танияр, накрыв плечо ладонью. – Новый урок получен. Запомни его.
– Да, дайн, – серьезно произнес Илан и снова склонил голову, а затем последовал за братом. Сведения, полученные на допросе, касались и его.
Мой супруг провел по лицу ладонью. Он устал… Конечно же устал! Сначала военный Совет, после сразу же отправились в горы, битва. Затем мое исчезновение… Кстати.
– Милый, – позвала я, – как ты понял, что нужно идти в священные земли?
Танияр чуть повернул голову на голос.
– Ты исчезла, – сказал он. – Сначала я этому был рад, но ты долго не появлялась, тогда пришла тревога. Ты не можешь не смотреть, когда волнуешься, должна следить за происходящим. Время шло, а тебя не было. Тогда я сам решил посмотреть, что ты делаешь, когда это стало возможным, но тебя не было. Как прошлым летом, когда тебя забрали илгизиты. Я попросил Морта узнать, где ты. Он и сказал, что ты в священных землях. Тогда мы поняли, что произошло, и поспешили на выручку, тем более магистру так толком никто сопротивления из подручных и не оказал.
– Ты сказал, что еще в горах вы обнаружили, что пробиться в разум илгизиты не могут из-за защиты, которую воинам дал Создатель. А сейчас говоришь, что сопротивления не оказали.
– Всё просто, жизнь моя, – улыбнулся супруг. – Это увидел Морт. Он сказал, что видит выплески, направленные в нашу сторону. Их было несколько десятков, кто пытался подчинить разум ягиров и язгуйчи. Морт сказал, что это похоже на волну, которая налетает на скалу и разбивается о каменную твердь. Еще сказал, что видит едва различимый всполох силы Белого Духа, который исходит от воинов.
– Тогда вы и подумали о клятве, – поняла я. – Потому что больше этой силе в обычном человеческом теле взяться было неоткуда.
– Верно, – кивнул дайн.
– Государь, – к нему подошел Элькос, – возвращаемся?
– Да, – ответил ему Танияр.
– Хм… – Магистр на миг замер, будто прислушиваясь, а затем с уверенностью сказал: – Здесь Шанриз, я ее чувствую.
Потом повел рукой в приглашающем жесте, и мы вышли в горах. Точнее, вышли дайн и хамче, а меня просто утянуло следом. Здесь и вправду царило нечто, мало напоминавшее поле битвы. Скорее это было похоже на какой-нибудь музей под открытым небом, где экспонатами служили дэрбинэйцы, а любопытствующими зеваками – верные дети Белого Духа.
Правда, они уже давно успели насладиться зрелищем и теперь заметно скучали, ожидая появления своего предводителя. Впрочем, и развлекались как могли. Кто-то разговаривал и посмеивался, кто-то даже дремал, а некоторые развлекались за счет илгизитов, меняя их позы по своему усмотрению. Оказалось, что подвижности тела не утеряли, только управлять ими сами хозяева не могли, а вот ягиры и кийрамы очень даже. Пагчи и унгары в забаве не участвовали, но посмеивались, глядя на проделки братьев по вере и оружию.
– Как-то нехорошо, – высказалась я.
– Они бы нас сразу растерзали, – ответил Танияр, и я, признав слова мужа справедливыми, укорять перестала, хоть и осталась при своем мнении.
– Дайн!
Нас… Танияра и Элькоса заметили. Воины заметно оживились. Уж не знаю, жаждали они возобновления сражения или попросту уже хотели покинуть горы, но возвращение дайна произвело эффект. И когда он, поднявшись на склон, чтобы его все видели, раскинул руки, призывая воинов к тишине, все замерли в ожидании.
– Я принес вам добрую весть, братья и сестры, – заговорил Танияр, а Элькос усилил его голос. – Я не могу сказать, окончена ли наша битва, это мы узнаем, когда поговорим с йаргом. – Он обвел взглядом людей, слушавших его. – Но я хочу рассказать вот что. Махир и десять сильнейших подручных, отправив войско умирать под нашими клинками, сами пошли в Айдыгер. Они выманили мою Ашити, чтобы она отвела их к святилищу. Залогом ее послушания стал наш сын, и дайнани пришлось выполнить их желание… – Воины начали переглядываться. Я видела, как помрачнели лица, кто-то даже испытал гнев, но были и те, кто ждал продолжения. – С махиром и подручными шли пятнадцать бальчи, готовых порвать любого, кто встанет на пути их хозяина. А сделала это слабая женщина с ребенком на руках – моя жена. Она отвела илгизитов к логову охо, куда попала из родного мира. И охо убил девять бальчи! – Негромкий рокот одобрения прокатился над горами, а я испытала изумление. Мы еще не успели поговорить, и я не рассказывала супругу всех этих подробностей, однако он говорил с уверенностью, будто сам всё видел.