Я не видела лица своего супруга, но понимала, что слова брата не могли его не задеть, а главное, знала, кто сейчас говорит устами бывшего каана. Чтобы не позволить мужу обозлиться на Архама, я накрыла его плечо ладонью. Танияр не обернулся, только произнес отрывисто:
– Уйди в пещеру, Ашити. Отец защитит вас с Тамином. – А после сказал, уже обращаясь к брату: – В твоих жилах нет крови нашего отца, там течет гнилая вода Селек.
– Не смей оскорблять мою мать, сын Эйшен! Это вы с матерью сделали из моей мамы убийцу! Это вы…
– Танияр, – снова заговорила я, отвлекая дайна от слов, изрыгаемых его братом, – это не Архам. Это махир говорит его устами. Он оставил метку на сознании Архама еще в Даасе, но пробудил ее только сегодня. Твой брат был честен с тобой, сейчас нет. Он верит, что это его мысли, но внушает их Алтаах. Не карай невиновного. Тебя попросту провоцируют.
– Я услышал тебя, – несколько сухо ответил супруг. – Теперь уйди.
– Хорошо, – согласилась я, не желая спорить.
Однако только отступила под каменный свод, но пока не ушла, потому что хотела видеть, что будет дальше. Не из любопытства, разумеется. Попросту было страшно остаться в неизвестности, пусть и под надежной защитой Создателя. И потому я увидела, как Архам, еще что-то желавший добавить к своим несправедливым обвинениям, замер на миг, а после упал, так и не сменив позы.
– Чтоб не мешался, – донесся до меня голос Элькоса, – после разберусь со всякими метками.
Да, верно, так Архам не сможет навредить ни брату, ни ягирам, ни себе самому, да и не попадет под удар хамче или воинов. Самое лучшее для него сейчас быть вне всего происходящего, впрочем, как и нам с Тамином. И я уже намеревалась и вправду войти в пещеру, чтобы наблюдать за событиями с безопасного удаления, когда увидела, как стремительно обернулись илгизиты из последней четверки, а в следующую секунду зашуршала трава.
Глаза мои округлились, когда я увидела, как зеленые жгуты, извиваясь подобно змеям, скользнули в руки подручным, превратившись в четыре плети. Но против кого они намереваются их использовать, если противники все здесь? За спиной никого…
– О Хэлл, – выдохнула я и подалась вперед, потому что…
Из травы поднялись три мощных рырха. Оскалившись и пригнув головы, они медленно наступали на илгизитов, опасные и жуткие в своей ярости. А то, что рырхи злы, было видно сразу. Шерсть их встопорщилась, и хвосты нервно подергивались. Но шли безумно красиво, шаг в шаг! Да и всё их появление было бесподобно.
– Малыши, – с улыбкой прошептала я. – Хайнудар прислал их нам в помощь. Танияр, – произнесла я уже громче, – это же наши малыши! Мейтт, Торн, Бойл…
– Духи с нами, – супруг то ли ответил мне, то ли говорил с ягирами. Скорее всего, последнее, потому что он поднял руку и издал клич: – Хэй! – И последний бой за сохранение этого мира начался.
Тихо защелкали ашысы, и первый рой смертоносных жал устремился к илгизитам… Одновременно с этим заклубился сероватый туман. Он мгновенно поднялся стеной, отгородив от нас махира и его свиту. Дротики завязли в грязном мареве, так и не сумев добраться даже до бальчи.
Туман затопил все свободное пространство, подступил к защитникам Белого мира и остановился, напоровшись на прозрачную стену. Я видела, как клубы ударились о защиту, выставленную магистром, отпрянули и снова набросились на преграду, и тогда она перестала быть незримой. Стена полыхнула ослепительным белым светом, и туман распался на грязные лоскуты.
– Ленгены! – рявкнул Танияр, и я охнула.
Не от возгласа дайна, а потому, что бальчи оказались неожиданно близко. Скрытые туманом, они подошли почти вплотную к нам, может, и набросились бы, если бы не защита магистра. Наверное, так и было задумано подручными, но не случилось, и ягиры встретили охранников махира обнаженными клинками.
Звякнула сталь, и я отвернулась, но всего на миг, потому что звериное рычание вновь приковало мое внимание, но уже к тем, кто нападал на илгизитов сзади, и у них не было магистра Элькоса, чтобы прикрыть от более опасных противников, чем бальчи.
Рырхи не спешили броситься на подручных. Они приблизились на расстояние в несколько шагов и теперь метались перед илгизитами, создавая хаос своими перемещениями. Время от времени то один, то другой с рычанием пригибали головы, махали лапами, даже казалось, что вот-вот прыгнут, но вновь и вновь продолжали свою карусель. И головы подручных поворачивались в попытке уследить, кто из рырхов первым перестанет играть. Хищники путали свою добычу, и я невольно улыбнулась, любуясь ими.
– Морт, – отвлек меня голос мужа. – Можешь их раскидать?
– Кого? – спросила я, всё еще наблюдая за рырхами.
– Пока прощупываю, – ответил Элькос. – Пытаюсь понять, от кого и что ожидать. Сейчас они составили монолит. С одной стороны, каждого не вычленить, с другой – легче противостоять. И махир еще не проявил себя, работают подручные.
– Мы можем и в стороне подождать, – сухо произнес Танияр. – Но тогда ты будешь не только отбиваться от них, но и нас защищать. Дай нам их, Морт, себе оставь махира.
– Махир сказал, что он земное воплощение Илгиза. Если это означало то, что он сказал, то подручные черпают силу от Алтааха, – снова заговорила я. – Они были сильны в горах, но становились слабей при удалении, значит, могущество их в силе покровителя, а стало быть, и махира. Я так это вижу.
Супруг обернулся, одарил меня суровым взглядом, который мог означать лишь недовольство моим неповиновением. Однако вслед за дайном оглянулся и Элькос. На миг его губы поджались, но в глазах отразилась работа мысли, потому я смело трактовала выражение его лица как осмысление моих слов.
– Даже если откинуть их к краю священных земель, связь в их цепи не распадется, слишком близко, – наконец произнес он. Свечение ладони магистра усилилось. Похоже, наш хамче пока просто противодействовал силе подручных, но делал это, даже не оглянувшись. – Однако может рассредоточить поток, сейчас спаянный воедино. А так как они попытаются продолжить работу, то и ослабит… Да, нарушим строй.
Он обернулся и сделал рукой круговое движение, и тут же под ней образовался маленький смерч. Элькос, сделав резкий жест, отбросил смерч на илгизитов, и он увеличился в мгновение ока, охватил подручных и махира, и слух на миг заполнило завывание вьюги. Она пронеслась по священным землям, взметнула волосы, лизнула инеем изумрудную траву, и всё рассеялось…
– Хорошо, – кивнул Танияр, оценив результат.
Подручных разнесло в разные стороны. Недалеко, но более они не стояли в слаженном порядке. Несколько илгизитов, возможно более слабые, и сейчас еще были в позе, будто сопротивляются урагану. Они нагнулись, выставив вперед руки, должно быть всё еще чувствуя давление силы хамче. Но другие уже стояли ровно, а махир и вовсе остался на прежнем месте. Он остановил на магистре взгляд прищуренных глаз, словно впервые оценивая противника, а после, заложив руки за спину… отошел. По-прежнему неспешно, словно мы всё еще продолжали вышагивать по степи, и остановился в стороне от разрозненных теперь подручных. Кажется, он решил быть наблюдателем.
А вот рырхи остались там, где были, только улеглись на траву и теперь вновь поднимались на лапы. Они озирались, порыкивали, а затем повернули головы в сторону Танияра, словно ожидая его приказа. И приказ последовал, но не словесный. Дайн коротко и пронзительно свистнул, и тут же степь ожила.
Рырхи кинулись на двух уцелевших, но израненных бальчи, упорно не желавших признавать поражение в своей слепой одержимости. Остальные были уже мертвы. Как бы хорошо они ни были обучены, но ягиров было больше, и учили их лучше, чем телохранителей махира, задачей которых никогда не являлись военные действия, а лишь защита и расправа с неугодными их хозяину. Всего лишь псы, чья гибель не тронула ни единой струны в душе Алтааха, если, конечно, у него вообще была душа.
Ягиры, окончательно освобожденные от прежних противников, снова подняли ашысы. Они выстрелили, и дротики помчались к выбранной стрелком цели. И в этот раз тумана не было. Такого, чтобы плотные клубы закрыли илгизитов и остановили смертоносные жала, но и сдаваться подручные не спешили.