Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я хочу ему помочь, — пояснила я.

— Я услышал тебя, Ашити, — кивнул ягир и добавил уже, кажется, не обращаясь ко мне: — Белый Дух не ошибается.

Повернувшись к нему, я ответила заинтересованным взглядом, но Юглус больше не заговаривал, став прежней молчаливой тенью рядом со мной. Мы вели саулов по улицам Иртэгена, и я улыбалась встречным. С кем-то здоровалась и желала милости Отца, с Ихсэн остановилась, чтобы перекинуться парой слов, и договорилась снова встретиться. Помахала рукой Тамалык, раскланялась с кузнецом Тимером, шедшим из своей кузни. Улыбнулась Эйшен и снова остановилась, потому что ей захотелось поговорить со мной. К нам подошла еще незнакомая мне женщина с девочкой-подростком. Они оказались женой и старшей дочерью ювелира Урзалы. А неподалеку от ашруза увидела бочара Микче, который вез на повозке несколько новых поилок для саулов. И, оставив Ветра в его стойле, на пути к дому Танияра остановилась, чтобы поболтать и посмеяться над шутками двух мужчин, имени которых не знала, но лица их мне показались знакомыми.

— На курзыме были, — потом подсказал мне Юглус.

— Ах, вот оно что, — хмыкнула я. — Неплохой урожай за два дня, что скажешь?

— Хороший, — ответил ягир.

— Будет еще больше, — заверила я.

— Илленкун, видать, за тобой ходит, — усмехнулся воин, — раз люди к тебе, будто к солнышку тянутся.

Напрягши память, я вспомнила духа, о котором говорил Юглус. Он относился к младшему пантеону, тоже сын Илсым. Илленкун был весельчак и балагур. Его часто поминали в хмельной компании, полагая, что если он сидит за столом, то беседа будет легкой и веселой, дух не позволит разгореться ссоре, и уж тем более драке. Я не была уверена, что этот дар младшего божества может относиться ко мне в полной мере, но все-таки улыбнулась в ответ и, поблагодарив, прижала ладонь к груди.

— Ашити.

Я обернулась, и мои брови поползли в изумлении вверх. Мы как раз проходили мимо каанского подворья, и услышать свое имя с этой стороны было неожиданно. Не сейчас. Я ожидала внимание к своей персоне, когда сумею завоевать внимание большой части Иртэгена и, желательно, жителей в других поселениях тагана, куда собиралась наведаться, когда представится повод. Но, похоже, мое сближение с людьми насторожило обитателей дома Архама уже сейчас. На меня смотрела сама мать каана.

— Милости Отца, Селек, — с приветливой улыбкой произнесла я.

— И тебе его милости, Ашити, — с не менее приветливой улыбкой ответила женщина. Она приблизилась к нам с Юглусом, мазнула по ягиру взглядом и остановила его на мне. — Что же это ты, Ашити, по простым домам ходишь, а дом каана будто не замечаешь? Или не годны мы дочери шаманки?

— Ну что ты, уважаемая Селек, — я укоризненно покачала головой. — Как же я без приглашения приду? Люди меня к себе зовут, вот я и иду к ним. Позови, и на твоем пороге появлюсь.

— Вот и зову, — Селек приложила ладонь к груди и склонила голову: — Окажи милость, Ашити, зайди в наш дом, отдохни, поговори с нами, возьми, что пожелаешь.

— И простой улыбке и доброму слову рада буду, — сказала я, отвесив ответный поклон. — Сменю одежду и приду.

— Приходи, Ашити, — сладко пропела мать каана.

— Приду, Селек, — не менее сладко пропела я в ответ.

Мы с воином прошли дальше, и он негромко произнес:

— Дурная это женщина. Ничего хорошего от нее не жди.

— Я знаю, Юглус, — кивнула я. — Знаю, но пойду. Так надо.

— Не надо, — воин заступил мне дорогу. — Она опасна. Если Селек зло затаит, Архам исполнит. Он — слуга своей матери, ее головой думает, ее словами говорит.

— Хм… — Я обошла ягира, задумчиво глядя себе под ноги, после обернулась и кивнула на дом Танияра: — Я тебя услышала, Юглус. Идем.

Уже у ворот подворья алдара я поманила воина за собой. В его глазах на миг мелькнуло удивление, но задавать вопросов он не стал. Послушно вошел следом во двор, а там и в дом, где я провела ягира в столовую, больше было некуда. Мне подумалось, что недурно было бы устроить кабинет… Однако эту мысль я откинула. Будет у меня свой дом, и устрою, а сейчас я в гостях. Но это всё было малозначимым, меня интересовало другое.

— Голоден ли ты, Юглус? — спросила я, примерив на себя роль хозяйки дома в отсутствие настоящего хозяина. — Быть может, желаешь выпить воды или настоя?

— Зачем позвала? — игнорируя мою вежливость, спросил ягир.

— Ты знал их детьми? Танияра и Архама.

— Учеником был тогда, — кивнул воин. — При мне и сыновей Вазама обучали.

— Расскажи, — попросила я. — Какими они были? Как относились друг к другу? Всегда ли была промеж них вражда?

Юглус, уже не скрывая удивления, приподнял брови.

— Зачем спрашиваешь? — спросил он с любопытством.

— Ты сказал, что Архам головой матери думает, — пояснила я. — Я хочу понять, что думает сам Архам. Расскажи мне о братьях. Не думай о том, что происходит сейчас, вспомни, как было тогда. Мне это нужно.

— Зачем?

— Чтобы понимать тех людей, в дом которых я вскоре войду.

— Они враги Танияра — это всё, что нужно знать про Селек и ее сына, — отчеканил Юглус.

Я с минуту смотрела на него, а потом с моего языка сорвалось:

— Завоевав доверие врага, можно выиграть войну, не потеряв ни одного воина. И когда противник будет захлебываться собственной кровью, ты отпразднуешь победу, глядя на его агонию.

И замолчала, потрясенная собственной речью, потому что это было воспоминанием. Перед внутренним взором вдруг появилось жуткое лицо, изуродованное шрамами. Оно не было живым, всего лишь портретом, но, кажется, я знала каждую его черту столь хорошо, словно когда-то долго и пристально изучала его…

— Кто это сказал, Ашити? — спросил Юглус, и я прошептала:

— Граф Октор Виннер.

— Мудрый человек этот Гарыф Актынер, — неспешно и важно кивнул ягир. — Хитрый.

— Да, — растерянно произнесла я и мотнула головой.

Потом я непременно попытаюсь вспомнить, кто этот человек, и почему мне так хорошо знакомо его лицо, а сейчас меня интересовали совсем другие люди.

— Расскажи мне о братьях, когда они только пришли к ягирам, — снова попросила я. — Как росли, как учились. Как было тогда. Расскажи обо всем, что видел сам.

— Хорошо, — ответил Юглус и замолчал на некоторое время, вспоминая.

Я не мешала. Отошла к окну и встала там, все-таки думая о графе Винере. Кем он был? Имел ли какое-то значение в моей жизни? Почему я запомнила его слова?..

— Великий воин, — прошептала я то, что пришло на ум ответом на невысказанные вопросы. — Ягтыгур моей земли…

— Мне было десять лет, когда каан привел сыновей, — услышала я и, полуобернувшись, спросила:

— Вазам относился к ним одинаково? Не выделял кого-то одного?

— Они были его сыновьями, каан гордился обоими, — ответил Юглус. — Вазам ждал их рождения несколько лет.

— Но я слышала, что Танияр была первым во всем, и отец превозносил его успехи, — заметила я.

— Это было потом, — произнес ягир, — а поначалу различий не было. Ты ведь хотела знать об их детстве.

— Да, прости, — я вернулась к столу, устроилась напротив и попросила: — Продолжай, я больше не стану перебивать.

— Хорошо. — Впрочем, раздражения в его голосе я не услышала, да и поза осталась расслабленной. Мой допрос никак не сказался на расположении духа моего собеседника. — Вазам привел сыновей, когда с их рождения миновало пять зим. Каан оставлял их наставникам и уходил. Танияр и Архам долгое время держались друг друга. Они разговаривали с нами, но всегда были вместе. Ни один, ни второй не искали чужой дружбы.

— Выходит, они были дружны?

— Да. Помогали друг другу. Помню, случай был. Братья ушли к реке, купались. Семь или восемь зим им миновало, точно уже не скажу. Танияра в воде ошу укусил. — Ошу — это что-то вроде лягушки, только не прыгает, а ползает, и зубы у него острые, и яд имеется. Ашит мне говорила, что его яд за день убивает. Когда ошу укусил, надо спешить к знахарю, если сам не знаешь, какую траву заварить. Я знала… — Архам брата на себе принес. На берегу никого не было, а Танияр сознание потерял, вот и тащил его брат. Еще до ворот не дошел, начал на помощь звать. Ягиры со стен прибежали, забрали мальчишку и к знахарю унесли, и Архам за ними. На подворье не пошел, возле брата сидел, пока тот не очнулся. И потом тоже. Вместе домой ушли.

1791
{"b":"904472","o":1}