— Боги с вами, Шанриз, — ответил он и поцеловал меня в лоб, благословляя.
А спустя полчаса, когда граф занял беседой моих родителей, я покинула отчий дом. Накинув неприметный серый плащ, я шагала по улицам столицы, уже только этим нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Капюшон скрыл мое лицо от постороннего взгляда, и, наверное, я сейчас больше напоминала прислугу, чем девицу благородных кровей, но до этого мне не было никакого дела.
Нервная дрожь, бившая меня, вынудила спрятать подрагивающие руки в широких рукавах плаща. И чтобы хоть немного успокоиться, я ущипнула саму себя. А неподалеку от дворца, я и вовсе остановилась, чтобы перевести дыхание, сбившееся от быстрого шага и волнения, обуревавшего меня.
Я подняла взгляд на стены дворца, видневшиеся сквозь высокую решетчатую ограду. Прикрыв глаза, я вспомнила хорошо знакомые мне переходы, мраморную лестницу и статуи, стоявшие в нишах. Мысленно пройдя свой путь, я представила себе нужную мне дверь, как она открывается, и я встречаюсь взглядом…
— Всё будет так, как должно быть, — сказала я сама себе и направилась к стражникам, стоявшим у открытой калитки.
Лишь подойдя ближе, я скинула с головы капюшон, чтобы они узнали меня. Алебарды мгновенно скрестились, преграждая мне дальнейший путь.
— Прошу простить, ваша милость, — сказал один из стражей, — но вам никак нельзя… — И я его оборвала:
— Королевской защиты.
Стражи переглянулись. Алебарды остались скрещенными, и я в панике подумала, что король лишил меня данного когда-то права. Но вот капитан стражников шагнул ко мне и склонил голову:
— Следуйте за мной, ваша милость, — произнес он, и я выдохнула.
Дар короля всё еще при мне! Пусть после заберет свою защиту, но сейчас, когда мне так нужен этот ключ от дворцовых ворот, он оказался по-прежнему у меня в кармане. Кивнув старшему в смене стражу, я вошла в калитку и вдруг успокоилась. Ко мне вернулась уверенность в своих силах. Оставалось лишь надеяться, что государь захочет меня слушать.
Теперь я не прятала лица под капюшоном. Это было лишним. Прячутся, чтобы избежать осуждения, но вот уж чего я не ощущала перед обитателями королевских чертогов, так это стыда или трепета. Шла с гордо поднятым подбородком, время от времени скользя равнодушным взглядом по сторонам, отмечая знакомые лица. Если мне кланялись, я отвечала, если же воротили нос, то и я не удостаивала внимания тех, кто был его недостоин. Наверное, я даже чувствовала некоторую брезгливую жалость к людям, которые вынуждены руководствоваться не собственным мнением и диктатом тех, кто в данный момент имел влияние.
Возле дворцовых дверей мой проводник перепоручил меня следующим сопровождающим, а сам, поклонившись, ушел.
— Прошу, ваша милость, — пригласил меня новый стражник, и мы вошли во дворец.
Впрочем, он вел меня недолго, вскоре передав стражам на лестнице, и до королевского крыла я добралась, уже не меняя сопровождения. И вот тут, при виде гвардейцев, одного из которых я даже узнала, мое сердце ненадолго сбилось с ритма, вернув волнение. Однако я стиснула на миг кулаки, заставила себя выдохнуть, и последовала за следующим проводником по незнакомому мне коридору.
Королевских покоев в столичном дворце я никогда не видела, потому не могла понять, что скрывается за дверью, перед которой я остановилась. Впрочем… здесь тоже стояли гвардейцы, а потому вряд ли хозяином мог быть магистр Элькос. И, несмотря на обиду и злость на того, кто скрывался за дверью, я опять ощутила волнение. Нахмурившись, я заставила себя вспомнить о письме и его унизительном содержании, о рыжей фаворитке и о том, как он целовал ей руку. Это несколько отрезвило, правда, пробудило иное чувство, которому вовсе не стоило пробуждаться — ревность, а еще негодование.
— О, Хэлл, — прошептала я, когда гвардеец, стоявший у двери, скрылся за ней.
Тряхнув головой, я медленно выдохнула. Нужно было избавиться от обуревавших меня чувств, иначе разговор мог свернуть в иное русло, а мне нужна была пусть последняя, но милость короля, а не его гнев. Только мое дело, только мой род и только успех. И никак иначе. Я вновь вздернула подбородок, и когда открылась дверь, и последовало приглашение, вошла без страха и трепета.
Это был большой рабочий кабинет, где проводились советы, и где Его Величество принимал посетителей. И все-таки я скользнула по стенам быстрым взглядом, пользуясь тем, что хозяин кабинета стоял у окна спиной ко мне. Портрета тут, разумеется, не было. Не тот кабинет…
— Доброго дня, Ваше Величество, — поздоровалась я и порадовалась, что голос прозвучал ровно и спокойно.
Он не обернулся. Так и стоял, глядя в окно, будто кроме него здесь никого больше не было. На миг поджав губы, я направилась к нему, не став дожидаться, когда на меня обратят внимания. Негромкий перестук моих каблучков, кажется, не сумел пробудить в короле интерес к посетителю. Остановившись шагах в трех от него, я застыла на месте, ожидая, когда ко мне обернутся. Не обернулся.
— Прошу простить меня великодушно, Ваше Величество, — заговорила я, — но хочется верить, что вы не жалеете более слушать гимн королевства в моем исполнении.
До меня донеслось едва уловимое хмыканье.
— Доброго дня, ваша милость, — наконец, ответил государь. — Думаю, я знаю, что привело вас ко мне — отставка главы вашего рода, верно? Или же удивите меня? — он повернул голову, но не обернулся и на меня не взглянул, просто ждал ответа.
— Вы прозорливы, Ваше Величество, — ответила я. — Мне нечем вас удивить.
Теперь усмешка была более явственной. Король повернулся… И всё мое спокойствие рухнуло в пропасть. Всего миг глаза в глаза, и сердце гулко забилось в груди. Кажется, перестало хватать воздуха, и я судорожно вздохнула. Он шагнул ко мне, не сводя острого взгляда чуть расширившихся взгляд. Рука государя приподнялась, будто он намеревался дотронуться, но тут же опустилась, и монарх обошел меня. Я выдохнула, только сейчас осознав, насколько была напряжена. После облизала вдруг пересохшие губы и обернулась ему вслед.
Король отошел к своему столу, там развернулся лицом ко мне и вытянул руку, когда я сделала шаг в его сторону:
— Нет. Останьтесь там, — отрывисто и резко произнес он.
— Как угодно Вашему Величеству, — ответила я, даже обрадовавшись, что между нами теперь половина кабинета.
Впрочем, первое смятение уходило, и я почувствовала себя уверенней. Вновь воцарилось молчание. Речь, которую я готовила, пока собиралась во дворец и шла до него, вдруг показалась мне напыщенной и неправильной. И как приступить к делу теперь, я не знала.
— Чего вы хотите, Шанриз? — неожиданно устало спросил государь. — Говорите.
— Я прошу защитить мой род, — ответила я и все-таки сделала несколько шагов, сократив между нами расстояние.
— Разве вашему роду кто-то угрожает? — с толикой насмешки произнес монарх.
— Скорее — что-то, — сказала я. — Род, столь долго и верно служивший Камерату и его государям, сегодня был отправлен восвояси. Я понимаю, почему избавились от меня, но не могу понять, чем не угодил граф Доло.
— Род Доло и вправду недурно послужил своей отчизне, — кивнул государь. Он отлепился от стола, на край которого успел присесть, и сделал два шага в мою сторону, еще более сократив расстояние между нами. — И за эту службу его сиятельство получил несколько высших наград. Чем же вы недовольны? Или мои угодья не подходят роду Доло?
Теперь усмехнулась я и покачала головой.
— Плата за отлучение от вашего Двора недурна, — ответила я. — Род Доло оценил оказанную честь по достоинству и приносит свою сердечную благодарность. Однако…
— Однако? — изломил бровь король.
— Однако, государь, — кивнула я. — Мы еще не исчерпали свои силы и желание приносить пользу Камерату в самом его сердце. К тому же награды чрезмерно высоки, и их надо заслужить делом. Потому я прошу не отказываться от нас.
— Вот как, — отметил монарх и сократил оставшееся расстояние до меня. Я не двинулась с места и не опустила глаз. Его Величество остановился передо мной и окинул неспешным взглядом, моего смущения это не вызвало. Я растянула губы в учтивой улыбке и присела в неглубоком реверансе. После распрямилась и устремила взгляд в глаза моего господина, и он вновь обошел меня и вернулся к окну. — Что же вы можете предложить Камерату?