— Дворец великолепен, ваша светлость, — произнесла я, улыбнувшись в ответ. — Жаль, я видела лишь его малую часть.
— О, — она взмахнула рукой, — это такие мелочи. Мы погуляем по королевским чертогам. Вы непременно должны увидеть дворец во всем его великолепии. Он и вправду хорош… как и мой племянник, не правда ли?
Мне хотелось изумиться тому, что герцогиня сравнивает стены и человека, однако подумав, я пришла к выводу, что не так уж и вольно прозвучали ее слова. Дворец, хоть и был изящно обустроен внутри, снаружи же он подавлял своей массивностью и величием. Я не знала, как обустроен внутренний мир государя, однако ощущение силы от него исходило такое же подавляющее, как и от его чертогов.
— Да, ваша светлость, — потупив взор, ответила я. — Дворец, как и его хозяин, величественен.
— А как вам показалась эта выскочка, его фаворитка? Та белесая немочь, что сидела, будто равная, с моей племянницей? Как вы нашли графиню Хальт?
Я опять не спешила ответить. Пока графиня не сделала мне дурного, она оставалась мне безразлична. Пожалуй, мешала лишь тем, что могла стать помехой в моем деле. Я и без дяди и герцогини желала сближения с Его Величеством. Не совсем того, о чем думали они, но Серпина Хальт могла встать на моем пути. И этим уже вызывала неприятие, но не ненависть.
Однако ее светлость ждала от меня иной оценки. Я понимала, что она хочет услышать гадость о неприятной ей женщине. И все-таки я решила быть беспристрастной.
— Внешне она достаточно мила.
— Мила?! — изумилась герцогиня. — Она ведь бесцветна, совершенно бесцветна… Впрочем, вы еще наивны, к тому же вас обучали уважать сестер перед лицом Левит. Но отбросим науку, скажите прямо, Шанриз.
— Простите великодушно, ваша светлость, я не сумела договорить своей мысли, — чуть виновато улыбнулась я. Вины я не ощущала, но герцогине этого знать было не нужно. Не могла же я обвинить ее в нетерпении…
— Так договаривайте, — милостиво позволила моя покровительница.
Поклонившись, я начала с того, на чем меня прервали:
— Внешне графиня мила. Она далеко не красавица, но кажется нежной и хрупкой. У меня нет необходимого опыта, но мне кажется, что такой сильный мужчина, как Его Величества, не мог этого не заметить. Я не могу судить о ее нраве, однако взгляд мне не понравился, и то, что они насмехались надо мной с Ее Высочеством, тоже оказалось неприятным.
— Вы оскорблены?
— Моя матушка говорит, что благородная дама должна быть выше чужого невежества, — ответила я с вежливой улыбкой.
— Вы совершенно правы, дитя мое, — удрученно вздохнула ее светлость. — Место этой женщины в чащобе дикого леса, но она оказалась во дворце, и ее тлетворное влияние, к моему прискорбию, коснулось и Селии. Я воспитывала ее иначе, однако… — Она снова вздохнула и посмотрела на меня: — Теперь вы понимаете, почему мы должны убрать эту жуткую женщину подальше от моей семьи?
Тут я не стала идти наперекор своей покровительнице и кивнула:
— Понимаю.
— И вы готовы помочь мне в этом? — вот теперь взгляд герцогини стал цепким, и он совсем не вязался с немного грустной улыбкой, скользнувшей на ее уста.
— Готова, — вновь кивнула я.
— В таком случае, от вас требуется быть послушной и делать, как я вам велю, а уж я устрою так, чтобы вы смогли исполнить мои повеления. Единственное, в чем я хочу предостеречь вас – это излишнее доверие. Не стоит слишком открываться кому-то, кроме меня. Я – женщина, и я лучше пойму вас и дам совет, который окажется наиболее деятельным. Ваш дядя – ваш родственник, но это не помешало ему втянуть вас в свои игры. Не уверена, что граф защитит вас, если это не будет ему выгодно. Не говорите ему о моих словах, однако сами не забывайте.
Я кивнула в третий раз, потому что этого от меня ждали. Сама фраза мне не понравилась, но показывать этого я не спешила. Не каждый приказ герцогини мог быть разумным, и своей гордостью и достоинством ради чужой прихоти поступаться мне не хотелось. Решив не спешить с выводами, я пришла с собой в согласие и не обнажила настоящих чувств. Впрочем, в этом у меня был немалый опыт. Матушку вводить в заблуждение я научилась в совершенстве, да и не только матушку. Пожалуй, только Амберли умела различать, когда я покладистая, а когда только хочу казаться ею. Но ее светлость не была моей сестрицей, потому удовлетворенно кивнула и потрепала меня по щеке.
— Мы добьемся своего, я уверена, — объявила она и обернулась. — А вот и ваш дядюшка. Однако ждать себя не заставил.
Я тоже обернулась и увидела, как к нам приближается граф Доло. Признаться, я ему и вправду обрадовалась. Несмотря на слова ее светлости, я по-прежнему считала, что граф остается единственным, кому можно доверять в большей степени. Наверное, тому было причиной, что мое доброе имя имело для рода не меньшее значение, чем благополучие его сиятельства. И первое и второе было одинаково важно. Опозоренная девица – пятно на родовой чести, и оно может замарать все ветви. И потому дядя будет использовать меня, но с оглядкой. А вот с герцогиней мы не связаны узами крови, и потому особой нужды заботиться о моем добром имени у нее нет.
— Милый Сейрос! — с широкой улыбкой воскликнула ее светлость. — Как приятно видеть вас! Но что вы забыли в парке? Вас привычней видеть в кабинете или под дверями приемной Его Величества. Неужто отлыниваете от службы? — кажется, герцогиня не хотела, чтобы для ее свиты эта встреча казалась нарочитой.
— Доброго утра, ваша светлость, — приблизившись, поздоровался дядя с герцогиней и поцеловал ей руку. — Можете стыдить меня еще больше, я вас преследовал, — и он широко улыбнулся. После повернулся ко мне: — И вам доброго утра, дорогая племянница.
— Вы нас преследовали? — искренность ее светлости была абсолютно натуральной. — Зачем же? Вы объявили на нас охоту?
— Всего лишь хотел, узнать, довольны ли вы вашей новой фрейлиной, — ответил граф. — Вы же знаете, что явиться в ваши покои я не могу, потому воспользовался некоторой заминкой в делах и, узнав, куда вы направились, нагнал вас.
Их голоса звучали громко, но не слишком. До фрейлин должны были долетать фразы, произнесенные в полный голос. И я сделала закономерный вывод – герцогиня не доверяет своим женщинам, или кому-то из них, иначе это представление было не нужно. Разве что только для какого-нибудь соглядатая, следившего за нами, но кроме нас в парке никого не было видно. Я решила узнать, с кем стоит быть настороже, как только мне представится случай спросить. Но пока беседу вели дядя и ее светлость, я молча стояла рядом.
— Ступайте, Шанриз, — велела мне герцогиня и, взяв графа под руку, неспешно зашагала по аллейке дальше.
Я присоединилась к женщинам, и мы последовали за своей госпожой и ее спутником. Сейчас их беседа велась негромко. Мне бы хотелось подслушать, все-таки речь велась обо мне, в этом я была уверена, однако сделать это не представлялось возможным. Приходилось сохранять на лице равнодушие и мучиться любопытством. А пока ее светлость и его сиятельство были увлечены друг другом, я украдкой рассматривала фрейлин.
В большинстве своем в свите герцогини Аританской были уже замужние женщине, в основном, молодые. Впрочем, как говорила мне Керстин, пришли они к ее светлости еще девицами. После свадьбы им был дан выбор: уйти или остаться служить своей госпоже. Многие остались при должности фрейлины до поры, пока не забеременеют и будут в силах исполнять свои обязанности. Их браку способствовала сама герцогиня, что давало понять – мужья фрейлин ей нужны. Об этом я могла судить по собственному опыту. Отчего-то в доброту ее светлости верилось слабо.
Супружеская жизнь, сопряженная с обязанностями фрейлины не позволяла дамам проводить с мужьями каждую ночь. Порой они не виделись по нескольку дней кряду, а то и того больше. В любом случае, дамы, кажется, не сильно тяготились вынужденной разлукой, раз продолжали находиться подле госпожи, а не рядом с супругом.
Были и незамужние девицы. Керстин, пока даже не была сосватана.