Я распахнула глаза. Лаитерро сжимал мое лицо в ладонях, жадно и быстро целуя глаза, щеки, губы. Мои руки безвольно висели вдоль тела, никакого сопротивления или ответных объятий. Так не вовремя объявившиеся воспоминания, откликнувшиеся на схожесть мгновений, давших им толчок, похоже, в это раз сыграли мне на руку. Аривеец всё целовал меня, продолжая что-то говорить, а я стояла и боролась с желанием оттолкнуть его. Горечь прошлого оставила на языке осадок, и ощущение чужих поцелуев всё больше злило. Держаться!
Пока я боролась с собой, Лаитерро подхватил меня на руки, в несколько шагов пересек пространство спальни и опустил на ложе, осчастливив возможностью полежать там, где когда-то спали императоры. С ума сойти от такой чести!
- Адам, - сипло выдавила я. – Остановись. Не надо, Адам.
- Почему? – он приподнялся на локтях и навис сверху. – Я ведь привлекаю тебя, я видел.
Угу, бурные мне овации по поводу достоверной игры.
- Так нельзя, Адам, - пролепетала я. – У меня муж. Я люблю Эрика.
- Но ведь я тебе тоже нравлюсь, - чертова наследственность. Напор истинного аривейца. Только намекни, что он тебе понравился, и будь готова к штурму. Но ведь мне это и надо, не так ли?
- Да, - прошептала я, отворачиваясь. – Но… Эрик. Я не могу.
- Ты скрываешь свою истинную натуру, я это понял, пока мы летели сюда, - неожиданно произнес Лаитерро, и я едва не подавилась. Провал? – Это из-за ревности твоего мужа? Порой он ведет себя, как животное, как хозяин, а не любящий муж. Ты ведь поэтому прячешься за маской скромницы? Со мной тебе не нужно прятаться, Лиза. Освободи себя, выпусти свой огонь, он невероятно притягателен… Хочу ощутить вкус твоей страсти, отпусти свое пламя, и ты увидишь, что я готов сгореть в нем без остатка.
Уф, пронесло. Не провал. Однако у меня запредельный коэффициент везения. Ляп за ляпом, и пока умудрилась остаться на плаву. Это мое самое паршиво отработанное дело, честное слово.
- Нежная моя, желанная…
Я всхлипнула, уцепилась в плечи Лаитерро, и он поймал мои губы. «И-льса-а…»
- Нет! – выкрикнула я, спихивая с себя аривейца. – Я так не могу, не могу!
Слезы, не фальшивые, самые настоящие, искренние, как и вырвавшиеся слова, хлынули по щекам, вновь удачно совпадая с продуманным образом терзающейся дамочки. Только терзания мои оказались не поддельными. И причиной их был вовсе не ученый. Я бросилась прочь, уже не в силах справиться со своими эмоциями, выбежала в первую попавшуюся дверь, даже не заметив сразу, что я влетела в потайной проход, так и не закрытый Лаитерро.
- Лиза! Стой! Там опасно, стой! Лиза, там есть ловушки!
Крик аривейца только еще больше подстегнул меня. Я услышала стремительные шаги за спиной и свернула в первое попавшееся ответвление. Скажи мне кто еще несколько недель назад, что буду вот так нестись не пойми куда, полностью отдавшись чувствам, я бы расхохоталась ему в лицо. Один мой знакомый, с которым я временами сталкиваюсь по некоторым вопросам в сфере своей деятельности, говорил: «У Лисы стальные яйца». И где они? Когда отвалились? Кто кастрировал Лису?
- Гр-ротер-р, - тихо прорычала я себе под нос и резко остановилась.
Рука сама собой нырнула в карман, где притаился переговорник. Я сжала его в ладони, привалилась спиной к стене и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Осознание бестолковости побега постепенно проступало сквозь пелену затуманенного сознания. Вопрос – какого черта со мной творится, я уже задавать не стала. Точного ответа на него всё равно не найти, одни подозрения. Но то, что сами по себе люди не меняются всего за неделю, чуть больше, это уж точно.
- Лиза! – голос Лаитерро достиг слуха.
Я поморщилась, вытащила руку с зажатым в ней переговорником, вытерла слезы и уже хотела отозваться, чтобы ученый вытащил меня из проклятого лабиринта потайных ходов, когда задела локтем какой-то выступ, и стена за моей спиной разошлась. Мой истошный визг отразился от стен, прокатился в черноте провала, в который я летела, продолжая сжимать в руке маленький кусочек пластика.
- Помогите!!! – заорала я, повиснув на локте на чем-то каменном, напоминавшем по форме клин. Переговорник я, кажется, сжала намертво, потому что он всё еще был у меня в кулаке той руки, которая так удачно попала на выступ, затормозив мое падение. Я перехватила его второй рукой и повисла, по-прежнему не ощущая под ногами дна. Только склон, из которого торчал каменный «клык», на котором я висела. – Помогите!!!
- Лиза! – крик Лаитерро обрушился на меня сверху.
- Адам, спасите!
- Ты за что-то держишься?
- Да!
- Только не отпускай, слышишь? Не вздумай отпускать! Я сейчас вытащу тебя.
- Боюсь, не удержусь!
- Упадешь, погибнешь, держись!
И всё стихло.
- Мамочки, - всхлипнула я.
Руки уже устали, но я продолжала стискивать спасительный «клык», повиснув на нем. И когда вновь послышались шаги, я уже держалась на чистом упрямстве. Жить хотелось неимоверно. Свет ударил по глазам, и я опустила голову вниз. Сказать, что мне повезло, ничего не сказать. Склон, по которому я катилась, обрывался метра через три, а дальше была яма, на дне которой как раз и обнаружились ржавые металлические колья. Скелет там, кстати, тоже имелся. Глубина ямы была не меньше метров десяти, так что выжить мне не грозило и без кольев.
- Лиза, - я подняла голову, Лаитерро уже почти добрался до меня. – Сейчас, маленькая, только не отпускай руки, - приговаривал он, спускаясь по каменному склону, пояс его был обвязан веревкой. Спустившись на мою высоту, он перехватил меня за талию и крикнул: - Кидай!
Сверху прилетела вторая веревка, ученый уперся ногами в склон, перехватил свободный конец и обвязал вокруг меня.
- Сейчас вытянут, - голос аривейца слегка подрагивал. – Не бойся. Уже все позади.
Я на мгновение уткнулась ему в плечо, после выпустила уступ из трясущихся от напряжения и страха рук, и тут же ощутила, что переговорник впился углом мне в ладонь. Неожиданно мозг заработал в ином режиме, словно не было ни истерики, ни паники, ни падения. Спокойствие, охватившее меня, казалось неестественным, но сыграло на руку. Переговорник вернулся в карман, я уцепилась за веревку, готовая к подъему, и Лаитерро снова крикнул:
- Поднимай!
Подозрения, что там Гротер оказались беспочвенными. Стражи-роботы слаженно вытянули нас с ученым, забрали веревки и повели на выход. Вот теперь на меня накатила закономерная апатия и усталость. Я покачнулась и оперлась на руку Лаитерро. Заметив мою слабость, он поднял меня на руки и шепнул, потеревшись кончиком носа о висок:
- Ты меня безумно напугала.
Я обняла его за шею и тихо ответила:
- Спасибо, Адам, - после коснулась губами щеки.
Он помолчал, но вскоре заговорил снова, невесело усмехнувшись:
- Знаешь, а мы почти повторили историю Ирато и его возлюбленной. Она ведь тоже сумела вернуться в лабиринт ходов. Только когда орайо нашел ее, она уже была мертва, попала в одну из таких вот ловушек.
- А ее муж? – машинально спросила я.
- Муж? Мужа больше никто не видел, а может, он просто стал неинтересен летописцам без своей жены. О нем нет никакой информации, она обрывается вместе со стеной, закрывшей ему проход. Вот такой печальный конец у этой истории. Кстати, Ирато после смерти женщины недолго оставался на троне. Одни источники говорят, что он обезумел, блуждая по лабиринту и призывая свою единственную возлюбленную. Другие говорит, что он наглотался яда после того, как ее тело подняли из ловушки. Сколько в этой истории правды, а сколько романтичного вымысла, доподлинно неизвестно, но факт остается фактом, в его усыпальнице стоят два саркофага, и в одном из них лежит женское тело. На крышке нет имени, только слова: «Здесь спит мое сердце». Возможно, их любовь была взаимной, и Ирато познал счастье в объятьях любимой женщины, кто теперь скажет точно…
- Здесь спит мое сердце, - повторила я. – Красиво. Адам, - он вопросительно посмотрел на меня: - Не будем рассказывать Эрику, что произошло. Он расстроится и… Мне не хочется, чтобы он вышел из себя.