Рэй пожал ладонь, почувствовав сильное рукопожатие, и понял, что сил у этого старика действительно хоть отбавляй.
– Дядя Гриша, а как же ты не испугался на воров с голыми руками идти? Ведь немолодой уже, а если бока намнут?
Старик отбросил окурок и хитро ухмыльнулся:
– Эх, знал бы ты меня раньше, Сергей! Я в молодости все окрестные деревушки вот здесь, в кулаке держал.
Он показал большой темный кулак.
– Значит, раньше силен был в драке?
– В драке? – улыбнулся старик, обнажив крупные желтоватые зубы.– В жизни-то кулаками махал всего пару раз, да и то в армии. Меня и так все мужики боялись и уважали. Только не подумай, что хвастаюсь. Силен я в молодости был, прямо как былинный Илья Муромец. Двухсотые гвозди на палец в кольцо наматывал. Я же раньше в колхозной кузне пахал.
– Мой отец тоже кузнец. Я тоже помогал ему в кузне.
– Значит понятие имеешь… – усмехнулся собеседник в седые щетинистые усы, – Слушай, Сергей, а где Максимка, я его уже пару лет не видел.
– Меня привез, а сам по делам уехал.
– Понятно. Сам-то откуда будешь?
– Из Тихореченска.
– Значит тоже из военных?
– Да, старший лейтенант.
Старик задумался, наверняка вспоминая прошлое. Его глубокие морщины на лице на короткий миг разгладились.
– Да, Серега, я вот думаю, хорошо сейчас российскую армию опять стали укреплять и поднимать авторитет военных. Как говориться – не хочешь кормить свою армию – придется кормить чужую.
– Это ты, дядя Гриша, в точку сказал. Сильная армия –основа государства.
Рэй с грустью вспомнил, как печально закончилась его блестящая военная карьера в Ламарии.
Старик усмехнулся:
– Ну что, Серега, так и будем здесь сидеть, как два тополя на плющихе? Пойдем, покажу тебе свою домашнюю кузницу. Заодно и по сто грамм выпьем за знакомство.
Старый кузнец жил один, в добротном кирпичном доме с кованными зелеными воротами и высоким забором.
– Да… старость не радость, – проворчал старик,– смолоду-то думал, сносу мне не будет. А сейчас что ни день, то спину прихватит, то суставы к дождю ломит… В кузнице уже редко работаю. Да и заказов сейчас нет, хутора окрестные совсем опустели.
– Куда же все уезжают?
– В город тянутся, за лучшей жизнью… Нашу деревеньку и вовсе хотели под снос пустить и построить здесь турбазу для буржуев, ко мне ухари из города приезжали, предлагали однокомнатную квартиру в райцентре за мой дом, да только я им шиш с маслом показал, и нашим жителям сказал, чтобы не дергались… Я же тут вроде старосты…
Дядя Гриша и Рэй вошли в небольшую каменную кузницу во дворе. На Рэя сразу нахлынула волна воспоминаний: как в юности он помогал отцу раздувать горн, таскал уголь, делал первые заготовки, стуча молотом по наковальне, а после работы аккуратно складывал клещи, оправки и прочие инструменты. Кузница любит порядок.
« Если хочешь стать мастером, Рэй, тебе нужна не только сила и выносливость, но также терпение и сноровка…» – вспомнились слова отца.
– Ну что, Серега? – усмехнулся старик, – как-нибудь на досуге раздуем горн?
Рэй улыбнулся и кивнул.
– Ладненько, пойдем. Угощу тебя своим домашним самогоном.
Они сели в беседке, густо заросшей диким виноградом.
Дядя Гриша по-хозяйски достал из холодильника запотевший пузырь, и пару тарелок с салом и огурцами.
– Давай за знакомство!
Рэй выпил рюмку огненной воды и закусил ломтиком копченого сала. В голову слегка ударило.
– Я, Сергей, когда срочную служил, тоже малость на войне побывать пришлось. В Афгане.
Старик закурил, наверняка вспоминая молодость.
– После учебки в Ташкенте сначала оставили там и дослуживать, а месяца за три до дембеля нашу роту забросили в Афганистан. Однажды сопровождали колонну в Баграм. На горном перевале попали в засаду. Моджахеды обстреляли и разбили всю нашу колонну. Половину солдат убили, половину в плен взяли. Ящики с оружием и сухпайком разграбили, а технику сожгли. Мне и Витьке Зайцеву удалось убежать и спрятаться в ущелье, мы просидели там до глубокой ночи. А после, под покровом темноты, стали выбираться к своим. Так и шли по ночам, а днем прятались, как землеройки, в горных камнях.
Старик сразу налил по второй:
– Дядя Гриша, ты извини, но мне нельзя больше. Я после ранения.
– Понимаю… вздохнул собеседник.– Вот скажи, Серега… и почему народу мирно не живется. Ведь сколько люди живут на Земле – столько и воюют.
– Это точно. Воюют. Как ваша история на войне закончилась? Дошли до своих?
– Я дошел, а Витька нет. Сломался. После четвертой ночи мы затаились в горной расщелине, снова ожидая темноты, чтобы продолжить путь. Внизу был небольшой кишлак, в этот день шел какой-то мусульманский праздник, местные варили шулюм в огромном казане. Ароматный запах распространялся и доносился даже до нас. А мы не жрали ничего кроме колючек уже четыре дня. Вскоре я и Витька задремали… а проснулся я уже от треска автоматной очереди. Оказалось, мой однополчанин не выдержал и как только начало смеркаться, спустился, чтобы поживиться едой. Голод пересилил его инстинкт самосохранения. А убил Витьку афганский пацаненок из «калаша». Местные сразу стали обыскивать окрестности и обнаружили меня. А я, если честно, уже обессилил, даже не смог убежать. Афганцы связали меня и бросили в зиндан. Но тогда мне крупно повезло. Наутро в кишлак подъехали наши десантники, они искали в горах и окрестностях солдат из разбитой колонны, и старейшины, посовещавшись, все же отдали меня нашим. А уже через две недели я поехал на дембель. Вот такая история...
Генерал Кларк задумался. Наверное, он тоже мог бы многое рассказать о войне, только более жестокой и беспощадной...
Дядя Гришка молча выпил:
– А за Максимку ты, парень, держись. Он парень верный. И в беде не оставит, это я точно говорю…
Собеседник слегка покашлял:
– Слушай, я тут историю одну про Максима вспомнил.
– Что за история?
– Его покойный дед, Алексей Данилович, раньше в колхозе водителем работал. Он еще малость Великую Отечественную застал. Прагу и Берлин освобождал от фашистов. А в начале двухтысячных у нас по деревням ухари-аферисты ездили: скупали иконы, старинные вещи, военные ордена и медали. Народ от безденежья кое-что нес и продавал из дома. У Данилыча имелся Орден Отечественной Войны, про который узнали эти аферисты. Они несколько раз приезжали и предлагали продать орден. На черном рынке за орден давали хорошую цену. Но старик категорически отказывался. Тогда аферисты улучили момент, когда Данилыч уехал в райцентр, выкрали орден и еще несколько боевых наград. Старик тогда расстроился шибко, он обращался в милицию, но все бесполезно. Про эту кражу узнал Максим. Он тогда учился в десятом классе. Не знаю, как это ему удалось, но к 9 мая все награды Данилыча вернулись на прежнее место. А аферистов он тогда проучил, они потом почти месяц в районной хирургии лежали и навсегда забыли дорогу в наши края. Вот такой он парень, Максимка Платов…
Немного погостив у дяди Гриши и послушав еще истории из деревенской жизни, Рэй направился домой уже затемно. Он почти сразу уснул, даже забыв о метаморфе, который наверняка уже искал его.
Ночью приснилась родная деревушка в горах, дом и старая отцовская кузница. Во сне он опять был тринадцатилетним мальчиком, который первый раз взял в руки молот. Отец ругал его за неудачные заготовки, заставляя переплавлять их и делать все по-новому. Рэй в отчаянии стучал молотом, высекая из-под расплющенного оплавленного металла яркие снопы искр. Наковальня звенела и казалось вот-вот лопнет…
Рэй неожиданно проснулся. Он лежал и думал об этом сне. Вспоминал, как только через несколько месяцев работы в кузне рука стала твердой, начинала привыкать, а заготовки стали приобретать точный и завершенный вид. Отец никогда не хвалил его, если что-то действительно хорошо получалось, он только молча кивал и шел работать дальше.
А еще Рэй вспоминал о жене Аше и сыновьях. Как страстно он желал увидеть их сейчас хотя бы в мимолетном сне…