— Мы возвращаемся в Лакас, — отчеканил король. — Ваши вещи уже собраны, Аметист стоит под седлом, а потому можем отправиться в путь уже сейчас.
Я ощутила острую обиду. Мне и без того пришлось эти несколько дней разрываться между венценосным эгоистом, визитерами и делами, на которые оставалось совсем немного времени, а теперь он и вовсе увозит меня? Разве же это справедливо?!
— Ваша милость, вы можете продолжить путь, — произнес король. После махнул рукой, и вперед вывели моего жеребца.
— Государь, — поклонился барон Стирр. После повернулся ко мне и склонил голову: — Ваше сиятельство, я подыщу подрядчиков и всё подготовлю к приезду ваших родителей.
— Благодарю, — ответила я церемонно, изо всех сил стараясь не показать своего отчаяния и огорчения.
— Был рад нашему знакомству, госпожа графиня, — барон улыбнулся как-то даже виновато. — Надеюсь, что скоро буду вновь иметь честь лицезреть хозяйку Тибада на ее землях.
Я выдавила ответную улыбку, кивнула и направилась к Аметисту, потому что сдерживать слезы становилось всё трудней. С каждой уходящей минутой моя обида росла, а вместе с ней и злость. Я погладила скакуна, надеясь, что это хотя бы немного меня успокоит. Не помогло. И потому в село я села сама, избежав помощи монарха.
— Шанни, — позвал меня король.
Я тронула поводья, и Аметист, словно чувствуя, что мне сейчас не до игр, с готовностью послушался. Он быстро перешел на рысь, но мне этого было мало. Хотелось умчаться от человека, дававшего и уничтожавшего надежды одним своим словом. И в этот момент я, как никогда понимала, насколько зависима от его капризов. Боги! Он даже не позволил мне оставаться в Тибаде всё обещанное время! И я послала коня в галоп.
— Шанриз! — крикнул мне вслед государь.
Я не слушала его. То, что он сделал, показалось мне пощечиной. Слезы, более не сдерживаемые, хлынули по моим щекам. Он не позволял мне отправиться в Тибад больше месяца, пока не нашел времени, чтобы ехать со мной, хоть графство и находится всего в дне пути от резиденции. Из каждого дня забирал по трети, требуя внимания к себе, а сейчас и вовсе увозит. Два дня! Всего два дня, и я бы покорно забралась в седло и улыбалась ему, счастливая тем, что смогла сделать всё, что хотела. А теперь меня раздирали горечь и негодование.
— Шанриз!
Буран настигал нас. Для этого большого и сильного коня было несложно догнать моего Аметиста. Король был уже рядом.
— Шанни, хватит! — крикнул монарх. — Это не моя блажь, слышишь? Меня призывают дела! Шанни!
Я натянула поводья, и Аметист, возмущенно заржав, встал на дыбы. Ив поравнялся с нами. Он остановил Бурана и посмотрел на меня с укоризной.
— К чему эта трагедия, лучик?
Не глядя на него, я спешилась и отошла к деревьям, росшим у дороги, не желая показывать слезы. Нырнув за то, что оказалось ближе, я стерла со щек влагу и прижалась к стволу спиной. Король последовал за мной. Он остановился напротив.
— Ты плакала? — спросил монарх, и сам себе ответил: — Плакала.
Я отвернулась и подняла лицо кверху, стараясь удержать новые слезы. Но подборок предательски задрожал. Ив мягко сжал мою голову ладонями и вынудил поглядеть на него. После провел по моей щеке пальцем, поймал слезинку и слизнул ее.
— Душа моя, ты ведешь себя, как маленькая капризная девочка, — и вправду будто с ребенком заговорил он. — К чему эта гонка? Зачем слезы и обида? Ты ведь понимаешь, кто я, и если говорю, что дело важное, значит, оно касается Камерата.
— Я не удерживаю тебя, — сипло ответила я. — Поезжай и делай, что должно.
— Тогда к чему эта обида?
Выдохнув, чтобы успокоиться, я снова отвела взгляд и, справившись с комком в горле, заговорила:
— У меня тоже было важное дело, может не такое, как твое, но оно было важно для меня. Я ведь довольствовалась тем, что ты выделил мне всего неделю, не спорила. А теперь ты увозишь меня, хотя мог бы оставить…
— Нет, — резко ответил он, и я обернулась к нему. — Я не оставлю тебя одну. В этой поездке я твое сопровождение и охрана. И я не могу позволить себе бросить свою женщину в одиночестве.
— Боги, Ив! — воскликнула я. — С нами едет отряд гвардейцев! Оставь мне часть из них, и о моей безопасности можно не волноваться. Через два дня я отправлюсь в обратный путь…
— Я сказал – нет, — сухо произнес король. — Мы приехали вместе и уедем вместе. — Затем покривился и притянул меня к себе. Я попыталась вывернуться, но монарх удержал. — Перестань, Шанни, зачем эта борьба? — Он потерся кончиком носа о мой висок и ласково произнес: — Ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты – мой лучик, Шанриз, и ты нужна мне. Зачем эти слезы? Зачем страдания? Обещаю, что искуплю этот грех и порадую тебя, когда вернемся. Чего ты хочешь?
Я вскинула на него взгляд. Государь улыбнулся и провел по моей щеке тыльной стороной ладони. Затем склонился к губам, но я накрыла его рот кончиками пальцев, и ответила:
— Я хочу лучшего архитектора. Пусть он отправляется в Тибад и обустроит пансион и школу. Хочу, чтобы ты выделил деньги на ремонт здания и закупку всего необходимого. Хочу, чтобы министр образования внес мои школы, какие будут открыты, в список учебных заведений Камерата. Хочу государственную субсидию на обучение в университетах детей из небогатых семейств…
— Стоп! — рявкнул Ивер. — Архитектора и деньги обещаю. Об остальном говорить еще рано.
— Тогда еще одну поездку в Тибад до конца лета. И если не сможешь поехать, я возьму Айлид Энкетт и ее супруга. Я хочу сюда вернуться еще в этом году.
— Я смогу поехать, — ответил король. — Хорошо. Архитектор, деньги, поездка.
— Айлид я всё равно возьму с собой, я ей обещала, — упрямо ответила я.
— Пусть едет, — кивнул государь.
— И мы проведем в Тибаде столько времени…
— Довольно, — остановил меня Ив. — С Тибадом и школой закончили, но я выполню еще одно твое желание, когда вернемся в столицу. Наверняка у тебя их уже припасено с десяток, выбери одно, но чтобы оно не касалось государственных интересов.
— Договорились, — азартно ответила я.
— Теперь прощен? — улыбнулся государь, и я честно ответила:
— Разумеется, нет. Пока это только слова…
— Которые сказал король…
— Про неделю тоже говорил король, — отмахнулась я.
— Ну, знаешь, — фыркнул Ив. — Не моя вина, что Саммен решил снова портить нам кровь.
— Что-то серьезное? — спросила я.
— Мое присутствие для решения проблемы обязательно, — ответил он.
— Тогда едем.
Я уже собралась вернуться к скакунам, оставленным на дороге, но король удержал меня. Он опять склонился к моим губам, но я вновь остановила его.
— Я тебя еще не простила. И всё еще злюсь.
— Я ведь тоже могу начать злиться, — проникновенно уведомил меня Его Величество.
Вздохнув, я подставила губы. Он заглянул мне в глаза, все-таки поцеловал, но я не ответила. Раздражение было всё еще слишком сильным, и сейчас, как никогда я ощущала давление ошейника на свою шею. Государь было отстранился, но вновь склонился и прижался лбом к моему лбу. Так мы простояли с минуту, не произнеся ни слова, а затем, наконец, вернулись на дорогу.
В этот раз я позволила государю ухаживать за мной и рваться вперед уже не стала. Примирение состоялось, обида не прошла. Однако вскоре я тряхнула головой и заставила себя расслабиться. Всё хорошо, пусть и не так, как мне хочется. Я выбила финансовую помощь, у меня будет еще одна поездка, и в столице он сделает то, о чем я собиралась долго спорить и вырывать необходимое мне едва ли не силком. Еще одно мое дело не затрагивало государственных интересов, но было крайне важным для моего дела. Да, всё не так уж и плохо. А поводок… он останется.
Взглянув на короля, я увидела, что и он смотрит на меня. Я улыбнулась, после поглядела вперед и умиротворенно вздохнула. Как бы там ни было, но первый шаг в моих начинаниях уже был сделан. Я прикрыла глаза, ощутила прикосновение ветра к коже и улыбнулась уже совсем искренне. Хэлл по-прежнему был со мной.