Майор слегка расслабился только тогда, когда услышал:
— Инсаро Талиссеро требует жесточайшего наказания…
— Инсаро может требовать, чего угодно. Помимо того, что капрал подданный Гей, он еще и военнослужащий. По закону вы не можете рассматривать его дело без присутствия представителя империи, по союзному соглашению, судьей являюсь я, как его командир и в отсутствии вышестоящего чина. Поэтому, как законный представитель империи, я требую немедленного освобождения моего человека. А как представитель закона Гей, наказание капралу буду определять тоже я.
— Но… — попытался возразить офицер, однако майор прервал его:
— Я лично урегулирую вопрос с инсаро. Со своей стороны вы можете сообщить в Штаб КФ об инциденте, отчет о действиях капрала и наказании за отвратительную выходку буду давать уже я. Если вы переживаете, что я спущу Кучере то, что он учинил, то могу заверить, что свое он получит сполна. А теперь я хотел бы попросить вас проводить меня к капралу, мне хотелось бы кое-что сказать ему, пока мы не покинули вас. Острая потребность в диалоге, — закончил с недоброй усмешкой майор.
Помявшись, дежурный все-таки проводил Саттора к камере, где бушевал Кучера. Правда, к моменту, когда Рик стоял у запертой двери, капрал успел угомониться, но сразу ожил, когда увидел в открывшемся дверном проеме своего командира.
— А я вам говорил, что хрен вы получите, а не Кучеру, — злорадно произнес он, и Рик попросил:
— Оставьте нас наедине, пожалуйста.
Офицер прикрыл дверь, и Саттор, уже не сводя тяжелого взгляда со своего подчиненного, подошел к капралу. Короткое мгновение любовался на пьяную ухмылку, а затем припечатал ее к зубам дебошира. Кучера отлетел к стене, сполз на пол и проревел:
— За что?!
Рик пересек камеру, схватил капрала за грудки и рывком поставил на ноги, сейчас не ощущая его немалого веса.
— Ты у меня в карцере будешь гнить, пока не вернемся на Землю, — шипящим полушепотом пообещал взбешенный майор. — Спишу на хрен, понял? С волчьим билетом пойдешь в запас до окончания контракта. Будешь на космос смотреть только через иллюминатор круизного лайнера.
— За что? — уже с меньшим апломбом повторил капрал.
— Ты, мразь, всех нас опозорил, — отчеканил Рик.
— Командир, это он на…
Но новый удар прервал Кучеру на полуслове, и тот, прикрывшись рукой, замолчал. Майор подтолкнул его к двери, придал ногой ускорения и после этого выдохнул. Стало легче. Пока он слушал, как его подчиненный домогался чужой женщины, а после избил защищавшего его мужчину, Саттора душило желание проехаться по физиономии дурака, опозорившего планету, космический флот, своего командира и весь экипаж «Шустрого». Более того, Рик уже предчувствовал, какой скандал учинят аривейцы после избиения их собрата, что услышав — инсаро, испытал настоящее облегчение.
Каждый законнорожденный аривеец имел свой гарем. Там жили жены — аривейки и наложницы — представительницы других планет, подписавшие брачный контракт. Но аривейцы не просто так считались самыми любвеобильными мужчинами Альянса. Имея под рукой достаточное количество своих женщин, они никогда не пренебрегали свободными любовницами, им даже отдавали предпочтение. И пока жены и дурехи, попавшиеся на крючок обольстителя и подписавшие контракт, кисли в гареме, их благоверный вовсю развлекался на стороне. И от таких связей тоже рождались дети.
Те, что появлялись от жен и наложниц, носили звание — менсаро, что подчеркивало статус их законного рождения. Правда, на наследство и на главенство над кланом могли рассчитывать только чистокровные аривейцы. Дети наложниц получали опеку, им помогали устроить их будущее, они могли продолжать служить клану, но не больше. А вот дети любовниц, если отец их признавал, что бывало не всегда, и даже нечасто, им давалось звание — инсаро — незаконнорожденный. Отец мог помогать и обеспечивать и это дитя, но для клана он оставался чужаком, и пользовался какими-то благами, только пока его родитель был жив.
За нападение на менсаро аривейцы могли закатить скандал планете обидчика, могли потребовать наказания и выплату немалой компенсации. Если же в результате такой вот драки погибал один из наследников, то его клан мог объявить и родовую месть. Именно знание этих законов заставили напрячься командира «Шустрого». Но как только прозвучало «инсаро», Саттор ощутил невероятное облегчение. Дело можно было решить полюбовно.
В общем, Кучера загремел в карцер до самого прилета на Демос, получил единственное предупреждение и теперь мечтал поскорей искупить свой грех, потому что служить на «Шустром» ему нравилось. Да и знал, что Саттор слов на ветер не бросает. А оказаться выгнанным со службы с позором, без права ношения формы, с выплатой неустойки по контракту и немалого штрафа — капралу не хотелось. К тому же после такого, его бы не взяли даже в гражданский космический флот. А в соседнюю камеру сел его приятель за «лжесвидетельство и попустительство идиоту».
Что до инсаро, то с ним разошлись миром. Во-первых, он успел появиться в участке еще до того, как Саттор и его люди отбыли на корвет. И, увидев, окровавленную физиономию Кучеры, испытал удовлетворение. Капрал, глядя себе под ноги, пробурчал извинения под недобрым взглядом командира — аривеец их принял. А во-вторых, Рик договорился с ним о компенсации за моральный, физический и финансовый ущербы. Разумеется, компенсация выплачивалась из жалования капрала. Закончив таким образом неприятное дело, майор усмехнулся, думая о том, что друг его отца — адвокат Якоб Стивенс, был бы горд сыном старого приятеля.
— Рик! Рик Саттор!
Майор обернулся на голос. Он с недоумением смотрел на мужчину, махнувшего ему. Тот, заложив руки в карманы, шел к командиру «Шустрого», и в его походке было что-то неуловимо знакомое. И в этой привычке, держать руки в карманах… А потом Рик понял…
— Макс! — выкрикнул он. — Макс, мать твою, Колаш!
И устремился навстречу старому знакомому по Императорской Военной Академии. Парни начали свое знакомство с драки из-за подруги Макса, которая вертела хвостом перед Саттором. Продолжили в карцере, куда загремели после драки, а затем и на свободе. Колаш закончил академию на год раньше Рика, и общение переросло в редкие встречи и иногда разговоры по сендеру. Но уже года четыре они не общались. Вышло это как-то само собой. Рик иногда вспоминал Колаша, даже подумывал связаться с ним, но как-то всё не доходили руки. То служба, то личная жизнь, то еще что-нибудь. И вдруг эта встреча…
Мужчины сблизились. Они пару секунд рассматривали друг друга, и Макс протянул руку. Саттор сжал ее и рывком притянул к себе бывшего курсанта ИВА. Хлопнул по плечу и отступил.
— Охренеть, — произнес с улыбкой Рик. — Чего угодно ожидал, но не встретить здесь кого-то из знакомых.
— Да я тут уже три года торчу, — усмехнулся Колаш. — А тебя за каким чертом сюда занесло.
— Приказ, — ответил Саттор. Вдруг нахмурился и спросил: — А ты с какого хрена капитан?
— С такого, с какого торчу в этой парилке, — кривовато ухмыльнулся Макс. — Свалял дурака… В общем, понижение в звании и Демос. Потом расскажу, — отмахнулся он, заметив, что Рик готов задать следующий вопрос. — Ты к Чоу?
— Да, — кивнул майор. — Пригласил на ужин, чтобы познакомиться с сослуживцами.
— Ну, меня ты уже знаешь, мой кулак помнишь, — широко улыбнулся капитан.
— Твоя голова, похоже, не забыла мою ногу, раз по-прежнему неудачно шутишь, — усмехнулся Саттор. — Ты тоже к полковнику?
Колаш кивнул, и мужчины продолжили путь вместе.
— Расскажи про Чоу, — попросил Рик. — По первому впечатлению нормальный мужик.
— Нормальный, — кивнул Макс. — Прикроет, если что. Поможет, если может, — он усмехнулся. — Кобель жуткий, потому лучше своих дам предупреди и прикажи слюни на коменданта не пускать. Бабы на него, как мотыльки на огонь летят. Сам не женат, так что море по колено. Женщины вообще его слабость. Но так мужик принципиальный. За людей переживает. Особо не душит дисциплиной, не муштрует. Хотя с нарушителями строг и церемониться не будет. Периодически воюет с учеными.