— А вы-то хорошо сейчас поступаете, совершая подлое убийство среди бела дня.
Компания промолчала.
— Фамилии свои называйте, — потребовал я.
Парни упорствовать не стали, назвались. Длинный и ещё один ледяной маг, выглядевший помоложе, носили одну и ту же боярскую фамилию и являлись племянниками седовласого. Два других тоже были боярами. Все они, что интересно, служили в губернской гвардии.
— Итак, с вами всё понятно, — сказал я. — А чей это рудник, вам известно?
— Известно. Он принадлежит Юрию Елагину, — ответил длинный.
— Хорошо, что знаете. А вы знаете ли вы, что Елагины попытались обмануть меня и моих друзей?
Ответом стало молчание.
— Так знайте. Елагин нечестным путём попытался забрать себе долю в компании, принадлежащей Любецким и мне. Это стало причиной моего вмешательства. Так и передайте вашем генерал-губернатору. А ещё передайте, чтобы не лез в наши с Елагиными дела, потому что его они не касаются. Запомнили, что сказать, господа?
— Запомнили, — буркнул длинный.
— Тогда бегом отсюда. Чтобы через десять минут вас здесь не было.
— У нас там машина, — длинный указал на ворота.
— Забирайте и валите. Попадётесь ещё раз на глаза — сотру в пыль.
Убивать эту четвёрку я не стал. Скрыть моё участие всё равно не получится. Барнаульский губернатор поймёт, кто прикончил его людей, он ведь сам их отправил по мою душу. А вот передать послание кто-то должен. Скорее всего, в этом тоже мало смысла, но попытаться стоило. Вдруг Елагины сами обманули Калакуцкого, натравив его на меня?
Но ситуация в любом случае выглядела паршивой. Получается, что каждая губерния (по крайней мере, здесь на границе, про остальные я ничего не знал) являлась своего рода большим кланом, и мы с Любецким влезли в дела одного из них. Теперь барнаульские князья и бояре недовольны. Да и Третьяковы не обрадуются перспективе противостояния с соседями.
Когда я обернулся, Любецкий озадаченно осматривал то, что осталось от его внедорожника. Ледяные глыбы и прочие магические снаряды превратили автомобиль в груду металлолома. Моей «Волге» повезло больше. Она стояла подальше, и её почти не задело, хотя на крыше и капоте всё равно образовались пара вмятин, а рядом с колесом зияла яма. Что-то очень тяжёлое туда прилетело. Правда, вся магическая материя уже исчезла, и от многочисленных каменных булыжников и ледяных осколков не осталось и следа.
Захар стоял рядом с «Волгой» целым и невредимым. Сергей тоже как будто не пострадал.
— Всё нормально? — я подошёл к нему. — Цел?
— Благодарю, со мной всё в порядке, — ответил Сергей. — Что не скажу про мою машину.
— Ничего страшного. Главное, что моя уцелела. Доехать есть на чем, а там новую купите.
— Кто это был? Их Елагин послал?
— Нет, местный генерал-губернатор. Не понравилось ему, что мы в дела его подопечных вмешались. Я же Елагину тогда хорошо так пригрозил, он чуть не обгадился от страха, и долю компании я себе забрал. Вот и решили господа нас ликвидировать.
— Генерал-губернатор? — вытаращился на меня Сергей. — Серьёзно? Это плохо. Очень плохо. Похоже, «Золотого пути» мы теперь точно лишимся.
— С чего это вдруг?
— А с того. Если местная власть вмешалась, это конец. Неважно, сами они заберут или через Третьяковых заставят нас отдать. А Третьяковы с Калакуцкими на прямую конфронтацию не пойдут. Это им незачем? Нас крайними сделают.
— Зачем? А как же гордость?
— При чём тут гордость? Они ничего не потеряют, а мы… — в это время из ворот выехал внедорожник с четырьмя недобитыми владеющими, и Сергей проводил его взглядом. — А мы останемся ни с чем. Хотя нет, ни с чем мы не останемся. Это ведь не единственная наша компания. Если что, «Золотой путь», в общем-то, можно отдать. От него всегда много проблем было. Ну или попытаемся компенсацию выторговать хоть какую-то.
— Какую компенсацию? Ничего мы не отдадим, — нахмурился я, недовольный таким пораженческим настроением моего делового партнёра. По крайней мере, я намерен бороться.
— Да и вообще, — Сергей продолжал нагнетать обстановку. — Вы убили нескольких владеющих. Кто они такие?
— Губернская гвардия.
— Вот видите, это тоже нехорошо. Барнаульский губернатор потребует с нас компенсацию, и сумма эта будет немалая. Один из этих парней был великим мастером. Хорошо, если не родственник губернатора. Иначе может получиться так, что и вашу голову потребуют, а не только деньги.
— Ну что вы несёте? Какую голову? Да пусть требует, что хочет. Мне всё равно.
— Вам всё равно, а Третьяковым, думаете, всё равно будет? Что они выберут: мир между губерниями или вашу жизнь? Вы знаете, как они рассудят? Вот то-то.
— Посмотрим. Сейчас есть вещи и поважнее.
— Знаете, Алексей, я бы на вашем месте уехал куда-нибудь на время. На всякий случай. А то кто знает, как оно повернётся.
Меня начинала нервировать паническая болтовня Третьякова. Неужели он всерьёз думает, что Третьяковы сдадут меня какому-то Калакуцкину из-за этой нелепой ссоры? Вот если бы они хотели убить меня, тогда…
А ведь хотели же когда-то — мелькнула в голове мысль. Ещё совсем недавно один из генералов пытался со мной расправиться по указу нашего губернатора. С тех пор многое, конечно, изменилось: я возглавил местный клан, вступил в гвардию Е. И. В., стал сильнее, и всё же события прошлого лета до сих пор были живы в памяти.
Как минимум, Третьяковы буду очень недовольным тем, что мы начали вражду с барнаульской аристократией, и кто знает, возможно, Любецкий не так уж и ошибается, заявляя, что с нас попытаются стрясти компенсацию. Третьяковы могут не захотеть развязывать войну с соседями. Зачем им это? Сергей был прав в том, что мы понятия не имеем, как поступит в данных обстоятельствах наш губернатор.
Но с другой стороны, нашей ведь вины нет в том, что случилось. Именно Елагины нас надуть пытались, именно они обманывали Любецких несколько лет, а теперь и меня. А покушение на нас устроил местный губернатор. Я его вообще не трогал, а он полез. Если Третьяковы на такой произвол глаза закроют и прогнутся перед нашим врагам, то поступят бесчестно и трусливо.
А с Елагиными надо что-то делать. Нельзя так просто прощать им обман. И раз уж мы здесь…
— Так, Сергей, прекращайте паниковать. Придёт время — посмотрим, что будет. Тогда и решим. Если меня захотят достать, пусть попробуют. Не они первые. А сейчас едем к Елагину.
— К Елагину? Вы с ума сошли? Нам надо возвращаться как можно скорее. Нас будут искать.
— Пусть ищут. Пока эта четвёрка доберётся до губернатора, пока тот решит, что делать, мы уже будем дома. Я прибыл сюда разговаривать с Елагиным, и я поговорю с Елагиным. Или мы что, зря ехали? Хотите сказать, я заря потратил три часа на эту чёртову дорогу?
— Я тоже потратил, но… мы не можем так рисковать.
— Не можем? Ладно… Не хотите — дело ваше. Можете возвращаться. Один справлюсь.
— Как видите, возвращаться мне не на чем, — кивнул Любецкий на смятый внедорожник.
— Подброшу до вокзала. На поезде доберётесь.
Сергей обречённо вздохнул:
— Ладно, Алексей, я — с вами.
Глава 14
Сейчас я не собирался, как прошлый раз, лезть в дом Елагиных тайно. Мы с Любецким подъехали прямо к главным воротам усадьбы. Одна проблема: я не знал, здесь ли тот, кто нам нужен, или нет. Но начинать поиск с чего-то надо.
На железных створках красовались гербы рода, рядом имелась калитка. Мы подошли к ней, и я нажал кнопку домофона.
— Здравствуйте, господа! — раздался в динамике спокойный мужской голос. — Как я могу к вам обращаться? Чем могу помочь?
— Меня зовут Алексей Озёров, и мне нужен Юрий Елагин, — заявил я. — У нас к нему очень важный разговор. Буквально дело жизни и смерть.
— Подождите, пожалуйста, господин Озёров. Я сообщу его сиятельству о вашем визите.
Мужчина отключился.
Но похоже, мы не ошиблись: Елагин находился сейчас в особняке. Но ждать я не собирался. Не для того приехал, чтобы ждать. К тому же нельзя было позволить охране предупредить Елагина. Узнав о моём визите, он может и удрать.