У Нади же личная жизнь так и не сложилась. Девушка отучилась в институте и устроилась (точнее, я её устроил) в мою компанию, где с головой ушла в работу. Со временем она возглавила финансовый отдел и стала получать неплохое жалование. Мы изредка встречались, когда я заезжал по делам в Екатеринбург, заскакивал в гости, но много времени мы вдвоём никогда не проводили. Я очень хотел, чтобы она нашла себя не только в работе, но и в личной жизни, но Надю ничего, кроме работы, просто не интересовало.
Делам компании я тоже уделял не так много времени, как хотелось бы, но оно и не требовалось. Серьёзных проблем у нас не возникало, с мелкими разбирались доверенные лица.
После увольнения двух Скуратовых родственники побухтели немного и успокоились: поняли, что новый глава держит руку на пульсе и спуска никому не даст. Сильно никто не наглел, хотя, конечно, всякие инциденты случались, порой не самые приятные. Всё-таки в роду у нас было полно людей отбитых, без царя в голове, но с аристократическим гонором. Как, впрочем, и в любом другом роду.
Были и позитивные моменты. Так в следующие пять лет мне удалось немного расширить родовую компанию. Случилось так, что обанкротился один из моих родственников. Он ещё в нулевых занялся производством компьютерной техники, но что-то пошло не так, и он разорился. Я выкупил предприятие и хорошо в него вложился, чтобы вернуть бренд на рынок.
Так же у нас стало больше государственных заказов (не знаю, было ли это связано с моей работой в СКИФ или нет), ну и предприятие, занимавшееся при Аркадии производством компонентов для энергетических батарей, тоже значительно расширилось (правда, тут уже не моими стараниями), на нём начали выпускаться не только батареи, но и оружие, а в конструкторском бюро при заводе учёные СКИФ взялись за разработку более мощных моделей модуляционных ружей. Я же, будучи совладельцем, получал со всего этого неплохие дивиденды.
Оружейная тема, конечно же, держалась в строжайшем секрете. Даже мои родственники не знали, что творится на «Синей звезде». С тех пор, как совладельцем стала СКИФ, всех Скуратовых из руководства выгнали. Теперь заводом управлял какой-то агент с подчинёнными ему сотрудниками.
С Лидой мы больше не виделись. Через несколько лет я навёл про неё справки и узнал, что подпоручик Хворостова теперь служит на базе в Сибири, где она всё так же заведовала какими-то складами.
Зато получилось пересечься с прапорщиком, а точнее, уже поручиком Бурдюковым. Он работал на Семипалатинской базе, которую я иногда посещал по пути к месту силы. Бурдюков не слишком-то удивился, увидев меня. Оказалось, он с самого нашего знакомства знал, что я — положительный гибрид. От своего деда-военного будто бы слышал о таких случаях, но молчал всё это время.
От Бурдюкова я узнал, что пятнадцатая спецшкола переехала в другое место, как и Одинцовская база — теперь они обе находились возле посёлка Реутово к востоку от Москвы. Но Меншиков уже не был директором. Он получил повышение, его достойно вознаградили за то, что он сделал для нашей организации.
А вот с Ясмин и Мариной мы пересекались часто: то к местам силы ходили вместе, то в червоточины. Да и с другими агентами я виделся постоянно. За пять лет познакомился, кажется, со всеми, кто работал в Российской Империи. Их было-то всего-то чуть больше сотни человек.
И всем мы служили одной общей цели: защите нашего мира от иных.
Иные по-прежнему оставались для всех загадкой. Их даже исследовать удавалось с трудом, а их мир — и подавно. Слишком мало данных мы о нём имели. Был период, когда я активно интересовался данной темой, перелопатил кучу литературы из нашей специализированной библиотеки, но почти ничего и не узнал сверх того, что мы проходили в школе и что мне рассказывала Марина на индивидуальных занятиях.
На данный момент считалось, что бета-мир имеет не физическую природу и насквозь пронизан энергией. Эта энергия каким-то образом формирует материальную оболочку, но через эту оболочку она то и дело прорывается, образуя энергетические источники и ульи, из которых рождаются разумные существа.
Но даже это была всего лишь гипотеза, которая в настоящий момент не подлежала проверке. Да и вообще, большинство наших исследований касались именно практического применения энергии. Именно это позволяло создавать новые устройства, более мощное оружие и более совершенные доспехи.
Про стабилизаторы тоже не забывали, но рабочую модель удалось сконструировать лишь спустя десять лет после первого неудачного опыта. Их сразу же начали устанавливать вдоль границ красной зоны, чтобы ограничить её расширение.
К тому времени Москва уже давно превратилась в город-призрак, где только аномалиибродили по вымершим улицам. Ещё одно гиблое место, ещё одна головная боль для агента, наблюдающего за округом.
Тем не менее, первый шаг был сделан. Не напрасно, видимо, мы бродили по чужому миру, рискуя собственной шкурой, и тащили оттуда кристаллы. Какой-то прок от этого имелся, дело делалось, наука развивалась, изобретая новые способы борьбы с иномирными тварями, границы человеческих владений постепенно укреплялись.
Но вот будет ли когда-нибудь, через сто или двести лет, окончательная победа над иными — этого не мог сказать никто. Прогнозы давали самые разные, но все они касались времён весьма отдалённых. Человечество уже пятьсот лет вело борьбу с иными и конца-края пока ей видно не было.
А меня продолжало тянуть в бета-мир. Иной в моей голове жаждал вернуться домой. Агенты не умирали собственной смертью. Каждому было суждено остаться в одной из червоточин. Какая из них окажется моя? В какой мне суждено закончить свои дни — в десятой, двадцатой, сотой — данный вопрос оставался открытым. Но я знал, что когда пробьёт мой час, встречу его достойно и уйду без сожалений.
Amazerak
Перерождение тёмного архимага. Сибирский рубеж
Глава 1
— Ты этого говнюка прибил, что ли? — откуда-то извне донёсся мальчишеский голос.
— Да не, не думаю, — второй голос был более взрослым, но тоже весьма молод. — Что ж слабак такой. Удар совсем не держит.
— Так он ученик первой ступени до сих пор. А ты сильно бьёшь.
— Ну так и что? Не ладошкой же мне его гладить. У нас тренировка. Пусть учится. Почти восемнадцать лет, а хилый, как десятилетка.
— Как бы ни подох. Отец не обрадуется.
— Ха. Да папе плевать на этого выродка.
— Лёха — тоже его сын, пусть и родился от какой-то тупой манды.
— И что? Да срать мне на него. Пошли скажем дворецкому, чтоб лекаря вызвал. Пульс есть, всё нормально. Чего, трусишь?
— Я трушу? Да иди ты, Витя!
— Пошли давай, — более грубо скомандовал парень постарше. — Нам некогда.
Я не видел говорящих. Мои глаза были закрыты, а по телу разливалось то, что я не ощущал целую вечность — боль. Она жгла в области виска, челюсти и живота, но меня переполняла радость, ведь это значит, я — живой, у меня снова есть физическое тело, и я смогу увидеть небо и солнечный свет. Вот только глаза бы разлепить…
Мой прежний мир накрыла тьма. Тёмные твари, вырвавшиеся из бездны, уничтожили человечество, несмотря на все наши старания. В свои неполные пятьдесят лет я был одним из сильнейших магов планеты и всю жизнь дрался с существами из теневого мира, и когда те пошли в последнюю атаку, стоял до конца. Мои товарищи погибали один за другим, уничтоженные тьмой, а потом настала и моя очередь.
Казалось, мой дух пребывал во тьме тысячу лет. Время исчезло, как и весь мир, я остался один в небытие. Если бы существовал ад с чертями и кипящими котлами, это было бы менее ужасным местом, чем бесконечное пребывание в абсолютной пустоте без малейшей надежды на избавление.
Заслужил ли я такой участи? Если да, то чем? Я защищал людей, защищал Землю от потусторонних тварей, положил за это свою жизнь. Да, у меня были недостатки, были скелеты в шкафу, как у каждого, но следуя учению магистра, я старался не злоупотреблять силой и не использовал её во вред обычным людям. Тогда почему я здесь?