— Не волнуйся, ты под надёжной охраной.
Мы сели в машину.
— Здесь часто такое происходит? — это был, кажется, первый раз, когда Лера что-то спросила первой.
— Иногда бывает. Но, надеюсь, такого больше не повторится в ближайшее время. Видишь ли, я — новый человек в этом городе. Приходится завоёвывать место под солнцем среди старожилов. А ценят они здесь только силу, так что… — я вздохнул, — приходится действовать соответствующим образом.
— Как с моей семьёй?
— Почти. В вашем случае имело место досадное недоразумение, а здесь я, сам того не желая, оказался втянут в борьбу за сферы влияния.
— Понятно, — с видимым безразличием произнесла Лера.
Прибежала Агния, уселась на заднее сиденье моей «Волги», и мы покинули территорию базы.
Глава 19
В среду вечером состоялся ужин с семейством Скавронских. Они проживали в Державном районе недалеко от боярина Макарова, с которым я недавно пытался наладить торговлю, в относительно современном элитном многоквартирном доме.
Глава семейства Владимир Фёдорович лично встретил меня в просторной прихожей и провёл в гостиную, где познакомил со своей семьёй, состоящей из двух жён, сына и дочери лет десяти-двенадцати и Оли, которая тоже здесь присутствовала. Были у Скавронских и другие дети, но две дочери уже вышли замуж, а старший сын жил отдельно.
Владимир Скавронский оказался человеком крупным, рослым, обладал большим круглым пузом. Было князю лет пятьдесят-шестьдесят, как и его старшей супруге — высокой даме с тёмными завитыми волосами и ухоженным лицом почти без морщин, но с не очень приятными резкими чертами. Вторая жена выглядела значительно моложе. Я бы дал ей тридцать пять и, скорее всего, ошибся бы лет на десять: местные дамы умели неплохо себя омолаживать, видимо, с помощь какой-то разновидности целебной магии.
За ужином, на котором присутствовало всё семейство, о делах не говорили. Владимир Фёдорович по большей части интересовался моей жизнью, и я тоже не упустил возможности узнать про своих новых знакомых.
Сибирская ветвь Скавронских, как оказалась, вела своё родословие от некогда влиятельного Московского рода. Прапрадед Владимира Фёдоровича перебрался в эти края ещё в девятнадцатом веке, когда сюда только провели железную дорогу, занимался сельским хозяйством, пили на продажу лес. На данный момент Владимир Фёдорович совместно с братом и дядей владели стекольным заводом, небольшой типографией и пятью доходными домами, в том числе зданием, где жил сам.
Владимир Фёдорович по молодости много воевал с тёмными, о чём с гордости и поведал мне. А вот старшего сына отправлять на границу он не стал. Тот работал управляющим на семейном предприятии, был, по словам князя, толковым малым, поэтому его и не хотели отрывать от дел. Тем более вместо него служить вызвалась Оля.
У нас с Владимиром Фёдоровичем оказалось и кое-что общее: мы оба владели землёй рядом буферной зоной. У Сквронских имение находилось севернее Первосибирска, в окрестностях Юрги, и тоже испытывало набеги тенебрисов. И именно об этом мы с князем завели разговор после ужина, уединившись в небольшой гостиной с кожаными диванами, камином и натюрмортом во всю стену.
Скавронский захотел разузнать о том, как я борюсь с тёмными. Сам он испытывал с этим трудности, поскольку имел недостаточно охраны, чтобы постоянно прочёсывать леса, а военные, по его словам, совсем обленились и, если и реагируют на жалобы, то с большим опозданием.
Я охотно поделился своими методами. У меня было два «лесника», в чьи задачи входило обнаружение тенебрисов. Они регулярно осматривали местность с помощью квадрокоптеров, и как только существа появлялись в моих владениях, в указанное место выезжала специальная группа и отстреливала вторженцев. Конечно два лесника было маловато, чтобы быстро находить всех забредших в мой лес тенебрисов, но пока меня результат устраивал.
— Хорошо у вас работа поставлена, Алексей Михайлович, — похвалил меня Владимир Фёдорович. — А у нас, знаете ли, людей не хватает. Я сейчас с охранной компанией Любецких сотрудничаю. Они у меня завод сторожат, но сколько я ни просил их взяться за моё имение, толку нет никакого. Приходится самим заниматься.
— Лично ездите? — уточнил я.
— Я езжу, и родственники — тоже. Но это ведь морока какая! Попробуй собери ещё всех: кто-то занят, кто-то уехал, кто-то не может. В общем, тяжко. А у вас вон как хорошо дело поставлено. Летают квадрокоптеры целыми днями. Как засекают какую тварь — раз, и выезжает группа. Нам бы так. И это, кстати, одна из причин, почему я хотел с вами встретиться.
— Перенять мой опыт?
— И это тоже, но тут скорее просьба имеет место. Видите ли, уже весь Первосибирск знает, что вы Любецких с их кланом потеснили. И мне в голову мысль пришла: а почему я должен им платить, коли их охрана ничего толком не делает? Если б вы взялись мою проблему решить, так я лучше вам заплатил бы.
— Значит, плохо работают, говорите?
— Основную-то работу они делаю, тут вопросов нет. Но вот проблемы с тёмными решить не могут и не хотят. Ну и зачем мне с ними дальше сотрудничать, скажите на милость?
В общем, как я и предполагал, не хотел Скавронский продолжать платить Любецким, и, возможно, причина крылась не только в тёмных, но и в чём-то ещё, о чём Владимир Фёдорович предпочёл умолчать. Правда, он пока не знал о вчерашнем сокрушительном поражении Когтя и о нашем с Сергеем договоре. Я представлял лицо Скавронского, когда он услышит эти новости, но решил пока его не шокировать. Сделка ещё не состоялась, не стоило торопить события.
— Владимир Фёдорович, я всё понимаю и обязательно подумаю, как вам помочь, — пообещал я, — но на меня сейчас навалилось столько дел, что ближайшее время будет совсем не до этого. Даже сроков точных назвать не могу.
— Премного вам благодарен, Алексей Михайлович. Если поможете, я в долгу не останусь.
— Простите за нескромный вопрос, а сколько вы платите Любецким? Если, конечно, не секрет.
— Да что уж тут скрывать. За всё про всё девяносто тысяч требуют каждый месяц.
— Немало.
— О том-то и речь я веду! Деньги дерут вон какие, а проблемы всё равно самим приходится решать. Куда это годится?
— Согласен.
Одним словом, мы с князем Скавронским легко нашли общий язык и проговорили допоздна, обсуждая не только истребление тёмных, но и ситуацию границу, сельское хозяйство, лесозаготовку и прочие интересующие нас обоих вещи. А вот вопросов личного характера, таких как, например, моё знакомство с Олей, мы не касались. Можно было подумать, Владимир Фёдорович ни о чём не догадывается, но мне казалось, он понимает, в каких мы отношениях, и просто не хочет торопить события.
В четверг я обещал заглянуть в гости к Свете, но планы снова поменялись. В первой половине дня у меня дома состоялась встреча с Сергеем Любецким и управляющим группы компаний «Первосибирск 23» — той самой, куда были сведены предприятия всех членов клана. В обмен на моё покровительство Сергей отдал блокирующий пакет акций. В данном случае речь шла о двадцати процентах. Естественно, и юрист мой приехал, и управляющий. Мы несколько часов обсуждали детали и возились с бумагами.
А потом прибыли главы родов, состоящих в клане, и ещё двое Любецких из совета директоров «Первосибирска 23». В общей сложности, если не считать Сергея, собралось семь человек. На самом деле в Когте было больше родов, но трое уже разорвали отношения с кланом. Ещё двое объявили о своём выходе мне лично, после чего удалились.
На практике такой демарш означал вывод части предприятий из группы компаний, и это било непосредственно по моему карману. Однако держать никого я не стал. Насильно мил не будешь. Меня эти внутриклановые тёрки волновали гораздо меньше, чем, наверное, должны были, и я не видел ничего ужасного в уходе из-под моего контроля какой-то части активов. В теории отколовшихся князей могли заменить Коптевы и ещё два рода, сотрудничавших когда-то с дядей. Да и вообще, я собирался больше времени посвящать развитию собственного дела, а доставшиеся мне на халяву активы рассматривал лишь в качестве финансовой поддержки.