— Негоже так сидеть, — пробормотал вполголоса упитанный мужик с большим пузом и длинной бородой. Он был в армяке, подпоясанном узорчатым кушаком, из-за которого торчала рукоять пистолета. — Иначе до вечера не поспеем.
— Сам знаю, — огрызнулся Йозеф. — Не учи учёного.
— Ну и? Чего делать-то будем?
— Думаю.
— А я думаю, надо пострелять их к едрени фени, — предложил мужик в кушаке. — Из окна пошмаляем и пойдём. Всегда так делали.
— Правильно Савва рассудил, — согласился белобрысый. — Так и надо. Не тупи, Йозя. А то вечность можем просидеть. Если моры и уйдут, то не раньше ночи. До ночи что ли сидеть будем?
— Что, умные все такие? — буркнул Йозеф. — Маловато нас.
— Можно попробовать, — старик Томаш встал со стула и подошёл к окну. — Шестеро, кажись, околачиваются. Это — не ерунда.
— Начнём палить, другие причапают, — буркнул Йозеф.
— И тех постреляем, — сказал белобрысый. — Пуль на всех хватит. Но до вечера сидеть я тут не собираюсь.
— Ладно, — согласился Йозеф. — Тогда к окнам. Ваня, Вторак, Томаш и ты, малой, — он указал на меня, — на первый. Остальные тут. Всё как полагается: вначале мы стреляем, потом — вы. Плохо, окна внизу низко. Смотрите там, не пущайте тварей.
— Не пустим, — заверил Томаш.
Мы со стариком, кучерявым парнем и белобрысым (это его звали Ваней) спустились вниз.
Перед домом бродили существа, напоминающие огромных тощих собак с облезлой шерстью. Морды их были не очень похожи на собачьи: длинные, уродливые, а в глазах, как обычно — тьма. Они вертелись у стен и царапали дверь, чуя добычу. Когда мы спустились, рычание, возня за окнами усилились.
— Почуяли твари, — буркнул Ваня.
— К окнам, мужики, — проговорил Томаш. — Только осторожнее будьте. И так двоих потеряли.
Наверху послышался звук разбитых стёкол, а потом — выстрелы. Вторак пристроился у окна, наполовину закрытого столом, мы с Томашем и белобрысым — у двух окон в соседнем помещении.
Собакоподобные моры заметались, когда по ним открыли огонь. Одна упала, потом — вторая, издав душераздирающий вопль. Я выбил стекло, прицелился и разрядил пистолет в огромную тварь, что плясала под окном. Окно располагалось низко, и монстр вполне мог заскочить сюда, выломав раму своей тушей.
Однако я промазал. Тварь метнулась в сторону. Я выстрелил из второго пистолета, почти не целясь. Зверь завопил и, опрокинувшись в снег, задёргался в предсмертной агонии. Ваня зарядом дроби скосил ещё одну «собаку», которая ломанулась к окну. Вторая последовала её примеру и тоже ринулась на нас. Я и Томаш отскочили вглубь помещения, когда морщинистая зубастая пасть пролезла меж перекладин рамы, которые затрещали под напором. Старик поднял ствол пищали и почти в упор выстрелил твари в голову — мора обмякла и свалилась в снег под окном.
Я же в это время, не теряя времени даром, уже заталкивал шомполом в ствол новые патроны.
Наступило затишье. За окном до сих пор раздавалось рычание, но на этот раз монстры держались далеко от дома: похоже, стрельба всё же их напугала. Но они чуяли добычу и никак не желали уходить. Наверху раздались выстрелы. Пробегавшая под окнами «собака», завизжала и закувыркалась в снегу. Тела остальных уже начали тлеть. Потом грохнули ещё два выстрела: один — наверху, другой — из соседней комнаты.
— Маски! — крикнул Томаш, заметив тление.
Из холщовых мешков, носимых через плечо, мужики извлекли кожаные маски и надели их. Те полностью закрывали голову и имели круглые «глаза», тем самым напоминая старые противогазы, только без фильтров.
— Где твоя маска? — спросил меня Томаш.
— Нету, — пожал я плечами.
— Совсем дурень что ли? Пеплом надышаться хочешь?
Со второго этажа спустился Йозеф с остальными тремя. Лица их тоже были закрыты кожаными «противогазами».
— Уходим, — сказал он. — Савва соберёт пепел.
Приоткрыв дверь, Йозеф прицелился в кого-то из пищали и выстрелил. Закинул пищаль за спину, взял в руки мою фузею и вышел, направив ствол в сторону, где бродили существа. Мы тоже покинули дом. Грохнули ещё два выстрела — это мужики стреляли по морам, которые теперь расхаживали вдалеке и завывали, не рискуя подойти ближе.
Мужик в кушаке достал из заплечного мешка бронзовый сосуд с завинчивающейся крышкой и совочек, надел толстые кожаные перчатки и принялся собирать пепел с одного из трупов, который уже почти обратился в прах.
Остальные в это время по очереди стреляли в существ, не давая им подходить. Тех осталось совсем немного, и с каждым выстрелом становилось всё меньше и меньше. В конце концов, они ушли, но с соседних улиц по-прежнему доносились жуткие завывания, от которых мороз бегал по коже. Мне казалось, я уже привык к ним. Нет, к такому невозможно было привыкнуть.
Когда пепел был собран, мужики перезарядили ружья, сняли маски, и мы потрусили по улице в сторону, противоположную той, откуда пришли моры.
Мы бежали по нашим же следам, а позади раздавался вой. Кажется, моры не последовали за нами, но всё равно было страшно. Мёртвый город ожил. Твари теперь знали о присутствии посторонних.
Миновали двор, в котором мне встретилась компания. Все мы выдохлись от непрерывного бега, и теперь люди тяжело дышали и кашляли. Я спросил у Томаша, далеко ли идти. Тот ответил: далеко. Часа два предстояло топать.
Вдруг все встали, как вкопанные. Мы вышли в богатый квартал: впереди возвышались дома с пышной лепниной, скульптурами и колоннадой, а на горизонте виднелся дворец на горе. Он очень чётко прорисовывался на фоне серого неба и, казалось, что до него уже рукой подать. Вот только не смена архитектуры, и не замок заставили мужиков замереть в ужасе. Прямо перед нами следы резко оборвались. Дальше было нетронутое белое полотно.
Мы все стояли, как поражённые громом, и смотрели на обрывающийся след. Люди выглядели так, словно им только что зачитали смертный приговор. А я даже не сразу понял, что всё это значит.
— Сдвиг, — наконец, проговорил старик Томаш. — Паршиво…
Глава 7
Я быстро осознал всю бедственность нашего положения. Перемещение в Явь возможно лишь в определённой точке, а из-за сдвигов, из-за которых, как я понял, кварталы города перемешивались случайным образом, а то и вовсе пропадали, в эту точку нам теперь не попасть.
Рухнула последняя надежда. Что делать дальше, никто не знал. А у меня ещё и вопросов — куча. За какие-то пару часов с момента моего знакомства с этой загадочной компанией, я увидел и услышал столько странных и непонятных для себя вещей, что голова шла кругом. Но все эти вопросы сейчас отодвинул один: «Что дальше?». Мои спутники были озадачены тем же самым.
— Кто-нибудь знает этот район? — первым нарушил молчание длиннобородый Савва, оглядываясь на своих приятелей. — Бывал тут кто?
Все отрицательно покачали головами.
— Я никогда не забредал в высокие районы, — ответил Томаш с тоской в голосе. — Никто туда не ходит, кроме светлейших.
— И что делать? — пробасил белобрысый.
— Думать надо, — буркнул Йозеф.
— А что думать-то? — возразил Савва. — Надо искать дорогу.
— Если сдвиги начались, — рассудительно проговорил Томаш, — хоть обыщись. Пустое это.
— А что тогда? Здесь что ли стоять и сопли жевать?
— Зря мы это затеяли, — хмуро проговорил Вторак. — Так и знал ведь, что ничего путного не выйдет. Боги прогневались на нас.
— Ладно, мужики, спокойно. Я думаю, надо просто поискать другую точку, — рассудительно произнёс Томаш. Казалось, старик меньше всех был обеспокоен случившимся. — Вон, Ванька Блоха, говорят, несколько раз такое проделывал. Выходил в поле и настраивал порт на нужный лад. Долго это, конечно, но что ещё остаётся?
— Только он пропал два года назад, — напомнил Йозеф.
— Ванька Блоха был путеводчиком умелым, — закивал Савва. — А ты что, Йозя, не умеешь, что ли, порт настроить?