— А ты думал, я этим из благих побуждений занялась?
— И что дальше? Хотите меня использовать, чтобы захватить мир или… что-то вроде того?
Эстер рассмеялась:
— Ваш мир я захватывать не собираюсь. Просто мне нравится тут иногда проводить время. Только город этот твой — какой-то серый и безрадостный. Я бы предпочла оказаться где-нибудь возле моря. Вот почему ты не живёшь на юге, а?
— Ишь чего захотела, — ухмыльнулся я. — Ну извиняй: пока переезд не планируется. Слишком много забот навалилось. А как тогда раньше вы вторгались, если не можете тут долго существовать? Вторжения длились годами.
— Раньше было лучше, — вздохнула Эстер. — А сейчас в городах повсюду оградительные символы. Не любят нас люди.
— Не удивительно, — буркнул я. — Кстати, есть вероятность, что я вышел на князя. В субботу станет известно.
— Хорошо, — равнодушно произнесла демоница, — когда убьёшь, не забудь о знаках. Кстати, я хочу есть.
— Есть? В смысле… — я опасливо покосился на обнажённую дамочку у меня под боком, вспоминая о том, что демоны питаются энергией эфирного тела.
— Жрать у тебя есть что? — спросила Эстер, вставая с дивана. — В холодильнике?
— А, — вздохнул я с облегчением. — А вы человеческую пищу тоже едите?
— Ясное дело! Я же говорю: в человеческой форме мы можем делать то же, что и люди. Рецепторы-то у нас те же самые. Ваша еда для нас совершенно бесполезна, но удовольствие-то она приносит. Неси всё, чего у тебя там завалялось.
— Э… Может, сама сходишь?
— Ещё чего. Давай, не заставляй девушку ждать.
— Ладно, — вздохнул я, натянул последний элемент одежды — футболку и потащился на кухню разогревать еду. Сам я тоже хотел есть: мало того, что ещё не ужинал, так и столь активные «упражнения» с Эстер совсем вымотали мой молодой организм.
В холодильнике оставалось полкастрюли вчерашней перловки с тушёнкой. Я включил электроплитку, поставил разогреваться. В это время в комнате заработал телевизор.
В общем, демоница отказалась что-либо говорить, пока не сожрала две тарелки перловки, банку тушёнки и печенья, ликвидировав все мои запасы продовольствия. Пока ела, таращилась в экран. У меня же всё происходящее вызывало когнитивный диссонанс. Как-то не соответствовала вот эта обжора и нимфоманка, которая сидела на диване, уставившись в телек, образу могущественной демоницы.
— Так себе вы питаетесь, — заключила она, доедая печенье. — В следующий раз отведи меня в ресторан. Мне надо что-нибудь нормальное поесть.
— На какие шиши? — удивился я.
— Сложно, что ли, достать эти ваши бумажки? Нашёл проблему… Ах, блин, мне уже пора. А то тяжко тут становится.
— Погоди, а как же знаки? Ты обещала показать знаки, которые я должен нарисовать на теле князя, чтобы договор сработал.
— Да, точно… Потом. Заскочу на днях, — с этими словами она пропала, оставив пустую тарелку, включённый телевизор и меня, полного недоумения.
Глава 15
Четвёртый урок сегодня отменился, и мы — я, Серёга с двумя своими приятелями и трое пацанов из параллельной группы, торчали возле стадиона. Я решил немного поболтать с парнями, надеясь узнать что-то про криминал в нашем районе, и особенно про деятельность, связанную с работорговлей. Сомнительно, что ребята много знали, но за неимением надёжного источника, я цеплялся за всё подряд.
Когда мы выходили из школы, парни обсуждали вчерашнее событие. А случилось вот что. Вчера утром в скверике неподалёку отсюда обнаружились три головы, насаженные на колья. Все три — в кепках, на козырьках которых были нашиты чёрные бирки. Чёрнопетличники носили такие на лацканах пиджаков и на козырьках в качестве отличительного знака, поэтому сомнений ни у кого не оставалось: это месть за расстрел персов на перекрёстке.
Но потом разговор пошёл куда-то не туда. Ребята толпились возле скамейки, шутили и смеялись. А мы с Маратом — парнем из другой группы стояли в стороне и болтали о боевых искусствах. Пацан этот — то ли казах, то ли киргиз — занимался рукопашным боем в секции кикбоксинга. Он заинтересовался моим стилем, и я рассказал о тренере, у которого учился, и показал несколько приёмов и захватов. Как ни странно, движения, которые в драке я выполнял на автомате, мне было сложно показать в замедленном темпе. Приходилось копаться в памяти, чтобы вспомнить объяснения тренера. Но когда я велел Марату атаковать, то у меня снова включился рефлекс, и я чуть не сломал парню руку.
— Ты вообще мастер, — Марат поднялся, потирая локтевой сгиб. — Как ты так научился? Сколько занимаешься? Пять лет? Я — четыре почти. И на спарингах я почти всегда побеждаю. А ты меня уложил за полсекунды!
— Просто реакция хорошая, — махнул я рукой. — Почти каждый день занимался. Даже когда работал. Вечерами приходил в зал и лупил мешок. А у вас как часто занятия: раза два в неделю?
— Три. А не хочешь в профессиональные бойцы податься? — спросил Марат. — В смешанных боях у тебя хорошо получится драться. Можешь спортсменом стать, спортсменам большие деньги платят. Я сам скоро на соревнования поеду в Петроград. Хочу карьеру сделать. Тренер говорит, что у меня есть потенциал.
— Не знаю, — ответил я. — Я на подпольной арене дрался. Больше пока желания нет.
— Ну сравнил! Профессионалы гораздо больше получают. А на арене и убить могут. Или ты кого убьёшь — сядешь потом. Нам тренер запретил туда ходить. Говорит: если узнает, что кто-то из нас дерётся — выгонит из секции. Спорт — совсем другое. Ты с такой реакцией звездой станешь. Я тебе отвечаю. Зарабатывать будешь хорошо.
— Пока не до этого. К тому же драки — это дело такое: по башке-то всю жизнь получать неохота. Не хочу больше на ринг. Не моё.
— Ну дело твоё. А я не хочу на рынок идти торговать. Профессиональный боец — другое дело!
Я уже понял, что не узнаю ничего из того, что хотел узнать, и собрался идти домой, когда к нам подошли Юля, Вика и Амалия. Юля была одета несколько вызывающе: штаны-клёш, обтягивающий топик и короткая куртка, какие в моде среди здешней молодёжи. Вика нарядилась похожим образом. Одежда Амалии была поскромнее: юбка ниже колен и приталенный короткий плащ неброского серо-зелёного цвета. На плече на одной лямке висел маленький женский рюкзачок.
— Слыш, Дэн, — окликнул меня Серёга, когда они с девушками перекинулись несколькими словами. — Погнали пивка попьём.
— Не, я домой, — ответил я. — Развлекайтесь без меня.
— Ну как хочешь.
Я прошёл пару шагов, но что-то заставило меня обернуться. Парни и девушки ушли, а на лавочке, вокруг которой только что толпились пацаны, одиноко сидела Амалия.
— Не пошла со всеми? — спросил я у неё, вернувшись.
— Не, мне домой надо, — ответила девушка.
Вот только не похоже, что ей надо было домой. Скорее всего, просто не хотела тусоваться с компанией. А может, ещё что-то…
— И правильно. Чего там делать? — сказал я.
Амалия улыбнулась. Она была довольно миленькой: брови тонкие, ямочка на подбородке. Я подумал, что в иных обстоятельствах попробовал бы завести с ней отношения. Вот только на этой неделе мне не до девушек: в субботу предстояла важная операция, а сегодня я собирался провернуть одно мероприятие, которое обозначил для себя, как «генеральная репетиция».
— А тебе в какую сторону? — спросил я.
— Я на Островского живу.
— Далековато… — я подумал секунду. — Если хочешь, провожу.
— Ну пошли, — охотно согласилась девушка.
Мы вышли со школьного двора. Улица Островского находилась совсем в другой стороне от моего дома, и идти туда было минут двадцать.
— Это же рядом «азиатским» кварталом? — спросил я, вспоминая расположение улиц.
— Ага, там.
— У меня тренер живёт недалеко. Мастерскую держит на углу Крестовской и Башмачной.
— Может, видела, не помню, а ты где живёшь?
Я назвал улицу.
— Близко же тут, да? Повезло.
Минуту мы шли молча.
— Знаешь, мне и правда не помешала бы какая-нибудь помощь в учёбе, — сказал я, наконец. — Сам бы разобрался, но надо побыстрее. Хочу в гимназию поступить.