В «Дворянском собрании» меня ждали аж три сообщения. Первое было от Андрюхи Коптева. Он спрашивал, где я и как поживаю, приглашал как-нибудь сходить в клуб с его друзьями. Сообщение это он отправил недели две назад. Видимо, даже не догадывался, что на границе я могу не иметь доступа к интернету. Второе прислала Полина. Тоже интересовалась моими делами.
Полина ещё месяц назад окончила учёбу. Мы списывались перед моим отъездом и даже один раз созвонились. Её отправили в какой-то форт недалеко от восемьдесят восьмого. Поскольку всех опытных вояк послали во тьму, в крепостях теперь сидели новобранцы. Поэтому за Полину вряд ли стоило переживать. Тенебрисов она, скорее всего, даже не увидит.
Совсем другое дело — Оля Скавронска. Она, как и всем мы, попала в штурмовое подразделение, и связи с ней уже давно не было. А я знал, какие страшные потери несут наступающие части. Оля могла не вернуться их области тьмы — это я прекрасно осознавал.
Третье сообщение мне написала Марина Жуковская. От неё я никак этого не ожидал. Но, возможно, девчонке было очень скучно, и она хотела с кем-то пообщаться. Ну или ей понравилось, как мы провели тот вечер.
Андрею и Марине я ответил коротко: нахожусь сейчас на границе, со связью здесь проблемы. А вот Полине написал подробнее, что последний месяц воевал в тёмной области и только что вернулся. Тоже спросил, как дела.
Она ответила быстро. Был вечер. Видимо, гарнизон как раз отдыхал перед сном.
«Уже вернулся? Круто. Как ты?» — гласило сообщение.
«Долго рассказывать, — написал я. — В общих чертах, нормально. Жив, здоров».
«Круто, — повторила Полли. — Может, созвонимся?»
Я согласился. В её форте ловила мобильная сеть, и мы могли свободно общаться.
— Привет! Ты как? Приехал уже? Как там дела? — затрещала Полли, едва взяв трубку. — Рассказывай. Просто сгораю от любопытства.
— И я рад тебя слышать, — я улыбнулся, услышав задорный голосок подруги. — Только ты не торопись. Во-первых, не уверен, всё ли можно рассказывать. Мало ли, вдруг военная тайна? А во-вторых… сложно будет по телефону. Лучше с глазу на глаз пообщаться, когда появится возможность. А ты как? Как служба?
— Служба-то? Да нормально. Как в учебке, только времени больше свободного. Мы почти ничего не делаем. Или в крепости сидим, или ездим по дороге туда-сюда, типа, патрулируем. Один раз нас в какой-то лес отправили, тёмных отстреливать. Они откуда-то там взялись, мы поехали, перебили их на хрен. Больше ни одного боевого задания, представляешь?
— Значит, видела тёмных?
— Видела, — небрежно ответила Полли. — Вообще не страшные. Как собаки, только чёрные и зубы большие. Я даже подстрелила одного.
— Молодец! С первым убитым врагом тебя! Похоже, вы наткнулись на бегунов. Есть твари куда крупнее и опаснее.
— Так нам в учебке рассказывали, да. И что? Я не боюсь их совершенно.
— Это хорошо.
— К нам вообще никто не приходит. Говорят, до начала наступления тёмные постоянно лезли. А теперь — тишина.
— Так это же круто, как ты говоришь. Мы возвращаем нашу землю. Тенебрисам здесь не место. Чем их меньше, тем лучше.
— А ты, наверное, много дрался с тёмными?
— Да уж, пришлось. Но повторяю, в двух словах не расскажешь. И надо узнать, какую информацию можно распространять, а какую — нет.
— Я тебе завидую. Мне тоже туда хотелось. Но мы — новобранцы, нам сказали сидеть в крепости.
Я хмыкнул. Знала бы Полли, с чем мы там встретились, по-другому заговорила бы.
— А сейчас ты в отпуск поедешь? — спросила она.
— Возможно, но пока нам ничего не сказали. А ты?
— Не, мне ещё два месяца тут торчать. Нам дают отпуск раз в полгода, да и то только на десять дней. Печаль.
— Уже отдыхать хочешь? А так рвалась на границу.
— Как тебе сказать… Тут скучно. Целыми днями ерундой маешься. Иногда нас гоняют «арты» собирать. Но это редко и… тоже скучно. Просто по лесу ходишь и всё.
— Думала, будет веселье? — рассмеялся я. — Нет, не такое это место, где развлечений много.
— Да я вижу. Но два года придётся здесь сидеть. Ладно, на самом деле — ерунда. Всё лучше, чем дома у папаши. Даже тут больше свободы, представляешь? И деньги какие-то платят. Только, знаешь, я бы хотела туда попасть, в область тьмы. Ты случайно не можешь как-нибудь… договориться?
— Что значит, договориться? Здесь тебе не курорт. Сюда только опытных отправляют.
— А, ясно. Значит, я не достаточно опытная, — хихикнула Полли. — А в следующем году можно будет?
— Да я-то откуда знаю, в самом деле? Как будто от меня что-то зависит.
Нет, даже если бы была возможность, я бы ни за что не попросил бы отправить Полину в эту мясорубку. Не знаю, почему она так рвалась туда. Тяга к новым впечатлениям, вероятно. Скучно ей, видите ли, в крепости. Но если бы эта неугомонная девчонка знала, что там творится…
— Да, точно. Я просто так спросила. Мало ли. Блин, ещё бы поболтала, но спать хочу, пипец. Завтра созвонимся?
— Обязательно.
Мы пожелали друг другу спокойной ночи.
Утром на построении собралась вся наша рота, от которой в общей сложности осталось чуть больше взвода. Капитана Тараканова не было по понятным причинам, нами временно командовал его заместитель — щуплый паренёк лет двадцати пяти родом с Урала, тоже обладающий солидной магической силой для своего возраста.
Первым делом он объявил о том, что на весь следующий месяц рота распускается по домам.
Глава 11
Я бы покривил душой, если бы сказал, что отпуск меня не обрадовал. Конечно, я переживал за успех наступления, хотелось поддержать это великое начинание, но домой тоже тянуло, как и всех. Заместителя капитана солдаты готовы были на руках носить за такую хорошую новость, пусть и не он выдвинул данную инициативу.
Второй момент, о котором нам сообщил лейтенант — ограничения на публичное распространение информации о боевых действиях в тёмной области. Это являлось государственной тайной, как и любые сведения, касающиеся рубежа.
Поначалу я не понимал, от кого и зачем скрывать то, что происходит на границе. Какой смысл держать людей в неведении? Вряд ли тёмные смогут как-то получить разведданные и использовать их в своих интересах. Но потом мне сказали, что, секретность обусловлена боязнью шпионов соседних государств.
Относительно недалеко отсюда пролегала граница Цинской империи, а на западе крепла Священная Римская империя, и, естественно, все они пытались сунуть нос в наши дела (как, скорее всего, и мы — в их), поэтому информация о состоянии границы и о перемещении крупных подразделений могла иметь ценность для иностранной разведки.
Но для меня эти вещи выглядели несколько нелепо и странно: зачем шпионить друг за другом, когда надо сосредоточиться на общей угрозе? В моё мире в последние пятьдесят лет перед концом времён ситуация была абсолютно иная: государства фактически перестали существовать, превратившись в островки человеческой цивилизации посреди тьмы, и ни о какой международной политике речь уже не шла.
Я даже не знал, погибло ли всё человечество к тому моменту, как пала наша твердыня на Камчатке, или какие-то анклавы ещё продолжали существовать. Последние годы связи не было ни с кем. Впрочем, даже если кто-то ещё и оставался жив, они, скорее всего, протянули недолго.
Поэтому в моём представлении борьба людей за клочки земли, которые, вероятно, скоро у нас отнимет тьма, не имела никакого смысла. Но Алексей Озёров, судя по его воспоминаниям, подобные вещи считал нормой.
Третье объявление касалось наград, которые командование обещало нашему подразделению за проявленное мужество. Это тоже всех порадовало, ведь награда — не только кусочек металла, которым можно гордиться, но ещё и дополнительные выплаты, что для простолюдинов и небогатых аристократов было особенно ценно.
После обеда Вероника вызвала меня к себе. По центру небольшого опрятного кабинета стоял лакированный стол с конференц-приставкой, на стене висели портрет императора и государственный герб. Передо мной сидела строгая и очень красивая дама в чистой, идеально выглаженной офицерской форме. Такой Веронику я уже давно не видел. Её пышные каштановые волосы были уложены пучком, а лицо благодаря макияжу опять помолодело лет на десять.