Пока я обследовал дом, мой мозг разрывался от догадок, и вскоре я решил, что пока даже не стоит пытаться выстроить теорию происходящего. Надо больше сведений, больше данных. А сейчас — каша в голове. Я не знал ни кто я, ни где я. Знал лишь то, что я — теперь не я, и что место это, как минимум, очень странное. Злобные существа в ночи, прекрасная незнакомка, которая накачала меня какой-то гадостью, её слова о сне и крови Чёрного Бога казались бредом или галлюцинацией. Вот только боль от ледяных наростов была совсем не иллюзорной.
Мне стало казаться, что если продолжу обо всём этом размышлять, то просто сойду с ума (если, конечно, уже не сошёл), и усилием воли приказал себе прекратить думать. Важнее было разобраться с обстановкой вокруг.
Первым делом я осмотрел окрестности из окон. Дом находился на узкой улочке, напротив стояли такие же дома из грубого камня. От места этого веяло средневековьем. Я словно в прошлом очутился.
Не увидев того, что могло бы представлять угрозы, я высунул нос за дверь. Было пусто и тихо. Мир словно застыл. Ни одной живой души, даже птиц на небе не видать. Смерть — вот с чем ассоциировалась эта тишина. Здесь царила смерть. Жизнь отсутствовала в этом месте. Даже редкие деревья и то выглядели мёртвыми, усохшими. Возникли мысли о загробном мире, в который я никогда не верил. Да и сейчас не верилось, что я попал именно туда: слишком странным показалось, что на том свете пользуются огнестрельным оружием. Я даже усмехнулся этому, хотя было мне совсем не весело.
Мостовая была припорошена снегом — тонкая белая простыня скрывала серые камни. Я заметил след, оставшийся после того, как меня волокли по дороге — его тоже присыпало, но кровь местами всё же проступала. Других следов не обнаружил, значит, звери, что пытались сожрать меня, сюда не приходили. Это обнадёживало. Но кто сказал, что они не придут, когда снова почуют живого человека? Мне надо было срочно разобраться с пистолетами, чтобы иметь возможность отбиться от обитателей этого странного места, если те захотят посягнуть на мою жизнь.
Я снова заперся в доме и принялся вертеть в руках один из пистолетов, пытаясь разобраться, что к чему. Попытки выстрелить успехом не увенчались: оружие не работало. Возможно, вместо кристалла должен находиться кремень или ещё что-то, что подожжёт порох на затравочной полке, но кто-то вставил сюда бесполезный камень.
Решив, что пистолет в нерабочем состоянии, я положил его на стол и задумался. Стало досадно. Девица явно постаралась, подобрав и аккуратно сложив все мои вещи рядом с кроватью. Но что толку, если я не могу воспользоваться оружием? Ну хоть сабля со стилетом есть. Придётся на них полагаться.
Я разочарованно смотрел на хрусталик, закреплённый в курке, и вдруг ощутил нечто странное. У меня будто появилась связь с этим камнем. Вряд ли я смог бы передать словами это ощущение, но моё сознание как-то воздействовала на хрусталик. Вначале ничего не происходило, а потом — у меня аж глаза вылезли из орбит от удивления — хрусталик засветился! Он издавал мягкий тёплый свет, от которого становилось приятно на душе. Я поднёс руку и почувствовал тепло, тронул пальцем и тут же отдёрнул руку — горячий. Камешек нагрелся. И у меня возникла мысль…
Я уставил пистолет в стену, взвёл курок и нажал спусковой крючок. Курок опустился на затравочную полку, крышка которой поднималась одновременно с движением курка, порох вспыхнул, прогремел выстрел.
Вот как это работало! Замок оказался аналогом фитильного, но роль фитиля тут играл хрусталик, который почему-то нагревался и светился, стоило мне сосредоточиться на нём.
— Чудеса! — произнёс я себе под нос, покачав головой. Мир этот не прекращал меня удивлять.
Хрусталик погас, когда я мысленно «приказал» ему. Затем я решил проделать то же самое с пуговичным фонарём. Сработало! Фонарь тоже загорелся, пронзив полумрак комнаты ярким лучом.
Открытие это меня несказанно обрадовало: теперь у меня имелся огнестрел, хоть и древний — всё лучше, чем ничего. Да и фонарь пригодится: дни зимой короткие.
Зарядив пистолет, я снова вышел на улицу. Было холодно… Точнее, должно быть холодно. Если лежит снег, значит, температура минусовая — логично, казалось бы. Вот только я этого не чувствовал. Как не чувствовал холода и в доме, хотя там тоже стоит дубак, раз отопления нет. Но я совершенно не ощущал перепада температур: что в доме, что на улице — один хрен. И не замерзал. Как минимум, это было непривычно, но по факту — пипец, как странно.
И вот, выйдя на улицу, я задумался: а куда собственно, идти? Моя спасительница твердила, что я должен выбраться. Но куда и как? Ещё она говорила: надо торопиться. Но торопиться мне сейчас — не резон. Чтобы торопиться, надо знать, куда. А я не знал.
В общем, решил так: разведаю окрестности, осмотрю соседние дома, поищу еду и к вечеру вернусь сюда же. Что происходит в округе — пока неясно, а тут — место однозначно безопасное.
Но стоило мне об этом подумать, как в конце улицы показалась фигура. Человеческая.
Глава 2
Человек шёл медленно, покачиваясь из стороны в сторону. Его движения были резкими и неестественными. «Мора», — завертелось в моей голове непонятное слово.
Внутри всё похолодело от страха: чем-то потусторонним веяло от одинокой фигуры, степенно бредущей по мёртвому городу. Не похож он был на нормального человека, даже издали, и сталкиваться с ним лицом к лицу я желания не имел.
Я вернулся в дом и запер дверь на засов. Свежие следы перед входом наверняка выдадут моё местонахождение, но что я с этим теперь мог поделать? Оставалось надеяться на крепость двери, два пистолета и саблю. Даже если этот тип вломится сюда, я смогу за себя постоять. Если, конечно, он один, и за углом не поджидает группа его дружков, и если у него огнестрела нет.
Я взбежал на второй этаж, встал у стены возле окна так, чтобы видеть улицу, и принялся наблюдать. Ждать пришлось долго: прохожий не торопился. А у меня в голове вертелась куча мыслей по поводу того, что сулит мне эта встреча. Рука лежала на рукояти пистолета. Ладони вспотели. Этот мир сам по себе казался крайне жутким и неприятным местом, и в том, что я найду здесь благожелательно настроенных обитателей, верилось с трудом.
И вот, наконец, в окне показалась одинокая фигура. Это был мужичок, одетый в старый драный армяк. На голове его был колпак с оторочкой то ли из меха, то ли из войлока, на ногах — сапоги. Не сказать, что его наряд меня удивил: мужик своим внешним видом не выбивался из общего фона и хорошо вписывался в картину средневековой улицы.
Человек не вызвал у меня больших опасений. Оружия при нём я не заметил — ни огнестрельного, ни холодного — значит, и бояться нечего. Не зубами же он меня загрызёт, в самом деле. И всё же как-то не по себе было при виде его: походка странная, косолапая, движения неестественно резкие. А в голове моей так и вертится это дурацкое слово — «мора».
А ещё более странным мне показался тот факт, что мужичок не обратил ни малейшего внимания на мои следы. Ноль реакции. Даже голову не повернул в сторону дома, шёл и смотрел в одну точку, словно погружённый в раздумья. И это при том, что других человеческих следов поблизости нет, да и город, судя по всему, заселён не густо.
Подумав, что тип неопасен, я решил выйти и окликнуть его. Какой-то иррациональный страх сжимал мою душу скользкой лапой, но я всё равно пошёл. Ведь много ли у меня вариантов? Если это живой человек, у него можно выведать что-нибудь полезное. А если нет… тогда я буду знать, что за существа в человеческом обличье тут обитают. Главное, чтобы это знание не стоило мне жизни… Успокаивал лишь факт наличия у меня двух пистолетов, сабли и кинжала.
Но когда я спустился на первый этаж, возникла мысль поинтереснее: проследить за прохожим, узнать, куда он держит путь. Я выждал минут десять и вышел. За это время мужик проковылял всего какие-то два квартала.